128775 (720069), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

При этом надо соблюдать три важных правила:
1) не нужно обращать внимание на абсурдность или понятность, ясность или спутанность сновидения;
2) работу ограничивать тем, что каждому элементу вызывать замещающие представления, не задумываясь о них, не проверяя, содержат ли они что-то подходящее, не обращать внимание, насколько далеко они откланяются от самого элемента;
3) нужно выждать, пока скрытое, искомое бессознательное возникнет само.

З.Фрейд выделял несколько методов толкования сновидений.

1. Символический. В котором сновидения рассматриваются ,как целое ,но этот метод неприемлим т.к.”сновидения кажутся не только непонятными,но и спутанными и хаотическими “¹⁹

2. Расшифрование. ”сновидения рассматриваются как своего рода условный шифр”, ²⁰в котором каждый знак может быть заменен другим знаком общеизвестного зночения. На основе этого метода составляются сонники.

3. Фрейд отвергает эти два метода и предлагает свою технику толкования сновидений:

-Сновидение раскладывается на отдельные части,логические цепочки ,имеющие определеннвый смысл.

-Индивидуапльный подход к сновидениям:”одно и тоже сновидение у различных лиц может открывать совершенно различные мысли”²¹

-Анализ каждой части и выявление скрытых мыслей.

Достаточно показательным в этом плане является анализ сна об Ирме.

4.Образы и символика сновидения

Исследование сновидений одновременно показывает человека, обращающегося к дальней стране своего детства, и человечество, поворачивающееся к своим истокам, пытающееся осознать миссию своего древнего наследства, свой филогенез. Но во всех случаях видящий сновидение воспринимает ту же психическую структуру — системы образов. Мысль сновидения, полагает Фрейд, не воспринимается в абстрактной форме, транс­формироваться в в визуальные сцены — конкретные образы, придающие сновидению драматиче­ский характер и призванные, благодаря обилию "точек соприкосновения" с материалом сновидения, множить поток картин, которые конденсация облекает в несколько ограниченных, избранных форм. Этому разнообразию прекрасно способствует слово в своем конкретном виде — как звуковая форма и "как узел многочисленных представлений".

Переход к образу требует от сновидения известных ограничений; между скрытыми мыслями и явным содержанием действует, наряду с конденсацией и смещением, третий фактор, который Фрейд определяет как "рассмотрение системы образов через призму собственного психического материала сновидения, то есть чаще всего через визуальные картины ".²²

Ирма — первый, почти символический персонаж Исследования сновидений Фрейда служит ему иллюстра­цией."Все эти люди, — заключает Фрейд, — которых я обнаружил, исследуя эту "Ирму", сами не появились в сновидении; они растворились в "Ирме" из сна, ставшей в результате сводным образом, сформировавшимся из многочисленных противоречивых черт. Ирма представляет всех этих людей..."²³ Это касается и любого другого персонажа из сна, который является как бы собирательным психологическим обра­зом. Аналитику предстоит долгая и тонкая работа, направленная на то, чтобы обнаружить, узнать, расшиф­ровать и распределить отдельные элементы по их законным местам и первоначальным образам.

Реальные факты и события в сновидении часто заменяются символами. Символика сна оказывает боль­шое впечатление на пытающихся ее интерпретировать и служит в ряде случаев ключом к сновиде­нию. Придавая достаточно большое значение символам, Фрейд тем не менее подчеркивает их расплывчатость и общий характер и предостерегает от слишком прямоли­нейной интерпретации.

"Когда привыкаешь к многочисленным символам, использующимся для выражения сексуального материала в сновидении, начинаешь спрашивать себя, не похожи ли они на знаки, применяющиеся в стенографии для обозначения определенных вещей, и стараешься путем расшифровки выработать новый ключ к сновидениям. Следует отметить, что эта символика характерна не только для сновидения, ее можно обнаружить в любых бессознательных образах, в коллективных, особенно народных, представлениях: фольклоре, мифах, легендах, поговорках, пословицах, игре слов: там она представлена даже более полно, чем во снах".²⁴

Фрейд полагает, что символика не только не упрощает толкование, "но даже осложняет его". Можно сказать, что в определенной мере интерпретации Фрейда развиваются против символики, аскетически отставляя в сторону возможность облегчения задачи, представляемую символами. "Перевод символов, — утверждает Фрейд, — является лишь второстепенной задачей".²⁵ Здесь находит отражение особая позиция Фрейда, имеющая большое методологическое значение. Он требует постоянно обра­щать внимание на все тонкости "контекста" сновидения, поскольку "только он дает точное понимание". Направляя интерпретацию по пути одного анализа символов, мысли и образы сновидения приводятся к общему знаменателю, генерализуются, что связано с риском уменьшить выразительность проявлений конкретной личности, неповторимой исторической ситуа­ции, лишить анализ его необыкновенного индивидуально­го колорита.

В противоположность многим традиционным попыткам анализа, пытающимся рассматривать индивидуальное сновидение как массу общих символов, что придает ему универсальный характер. Метод Фрейда стремится заставить работать символы в контексте, если можно так выразиться, языка сновидения, объединять их в серии, служащие для разъяснения событий индивидуальной, ни на что не похожей истории. Толкование, основанное на знании символов, не является техникой, которая может заменить ассоциативную, или равняться с ней. Символическое толкование является только дополнением и дает ценные результаты только в сочетании с ней.

После того как мы, по словам Фрейда, "наметили все ограничения", можно рассмотреть спектр символов, выбирая из предложенных им длинных серий некоторые наиболее показательные примеры.

По сравнению с перечисленными объектами объекты из области сексуальной жизни представлены чрезвычайно богатой символикой. При этом обозначаемых содержаний немного, символы же для них чрезвычайно многочисленны.

Психоанализ не видит причин для скрывания и для намеков, не считает нужным стыдиться обсуждения этого важного материала, полагает, что корректно и пристойно все называть своими настоящими именами:

Благодаря этим параллелям к символике сновидений можно также оценить характерную особенность психоанализа, благодаря которому он становится предметом всеобщего интереса, чего не могут добиться ни психология, ни психиатрия. При психоаналитической работе завязываются отношения с очень многими другими гуманитарными науками, с мифологией, с языкознанием, с фольклором, психологией народов и религиоведением. Душевная жизнь отдельного человеческого существа дает при психоаналитическом исследовании сведения, с помощью которых мы можем разрешить или по крайней мере правильно осветить некоторые тайны из жизни человеческих масс.

Таким образом, цепочки, четки символов, которые несет с собой сон, могут вытягиваться бесконечно, но их соответствие конкретным предметам остается всегда двусмысленным, поскольку в последней инстанции сам сон с его глубинными течениями, определяет смысл, углубляет его или делает более детальным, расширяет или переворачивает с ног на голову, превозносит или сводит на нет; сновидение определяет символ, а не символ — сновидение. Особой чертой образов и символов сновиде­ния является то, что они чрезвычайно насыщены эмоциями. Фрейд специально привлекает наше внимание к этому важному эмоциональному опыту, предоставляе­мому сновидением: "Скорее через свой эмоциональный фон, чем через репрезентативное содержание, — уточняет он, — сон представляет для нас психологиче­ский опыт".²⁶ Это суждение даже слишком осторожно; на основе личных сновидений каждого можно пойти в своих выводах дальше: в этом случае сон предстанет как момент полного эмоционального осво­бождения, игры эмоций, находящей разрядку в себе самой, внутренний опыт, вибрации которого продолжают­ся и в период бодрствования, вызывают тонкую, гармоничную музыку, поддерживающую жизнь, и благо­даря ей мы получаем силы для осуществления своих самых сложных действий.

В распоряжении видящего сон находится символический способ выражения, знание символики не осознается в состоянии бодрствования и относится к его бессознательной духовной жизни. Символические отношения не являются чем-то таким, что было бы характерно только для видевшего сон или для работы сновидения, благодаря которой они выражаются. Такая же символика используется в мифах и сказках, в народных поговорках и песнях, в общепринятом словоупотреблении и поэтической фантазии.Символика в других указанных областях не только сексуальная, в то время как в сновидении символы используются почти исключительно для выражения сексуальных объектов и отношений.

5.Цензура сновидения.

Пропуск, модификация, перегруппировка материала - таковы действия цензуры сновидения и средства его искажения. Нельзя понимать выражение цензуры слишком буквально в виде некоего цензора. Это - удобный термин для обозначения динамического отношения. Усилия перейти от элемента сновидения к его бессознательному натолкнулись на сопротивление, которое различается по своей величине - в одних случаях оно огромно, в других незначительно. То, что при толковании проявляется как сопротивление, теперь в работе сновидения выступает его цензурой.

Тенденции, против которых направлена цензура - те, которые по своей природе безусловно достойны осуждения, неприличны в этическом, эстетическом, социальном отношении, это явления, о которых не смеют думать или думают с отвращением. Эти отвергнутые цензурой желания являются прежде всего проявлением безграничного беспощадного эгоизма. И действительно, собственное Я в любом сновидении играет главную роль. Свободное во сне от всех этических уз Я идет навстречу всем притязаниям влечений, в том числе и таким, которые давно осуждены нашим эстетическим воспитанием и противоречат всем этическим ограничительным требованиям. Стремление к удовольствию (либидо) беспрепятственно выбирает свои объекты и охотнее всего именно запретные. Безудержно может проявляться также ненависть. Эти отвергнутые цензурой желания как будто бы поднимаются из настоящего ада.
Сила искажения тем больше, чем хуже отвергаемое цензурой желание и чем больше в это время требование самой цензуры. Искажение сновидения является следствием цензуры, которая осуществляется признанными тенденциями Я против неприличных побуждений, шевелящихся в нас время ночью во время сна.. Видевший сон отвергает их во многих случаях.

Желания сновидения, которые нарушают наш сон, нам неизвестны, мы узнаем о них только из толкования сновидений; их можно поэтому назвать бессознательными в данное, после того как узнал о них благодаря толкованию. таким образом мы готовы предположить, что в душевной жизни есть процессы, тенденции, о которых человек вообще ничего не знает. Сновидение испытывает деформирующее влияние внутренней цензуры: если сновидение кажется нам непонятным и абсурдным, то это потому, что его образы, как и все элементы бессознательного, находятся под влиянием, по словам Фрейда, "цензуры", общей функции, действующей при переходе от одного состояния к другому, а особенно от бессознательного к сознатель­ному. Не имея такого резкого и непримиримого характера, как в период бодрствования, цензура в определенной степени оказывает свое давление на последовательность образов сновидения, манипулирующих информационные сообщения так, что они становятся неузнаваемыми: слова, фразы, целые параграфы изымаются, появляются самые неожиданные связи и удиви­тельные последовательности фактов. Нелегко с точностью установить, каковы психические механизмы цензуры и какой властью они располагают.

Характеристики

Список файлов реферата