13493-1 (718074), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Прежде всего, попросим ребят записать в тетради следующее утверждение, принадлежащее И.Кронебергу (цитируется по книге Ю.В. Манна “Поэтика Гоголя”): “Главное лицо драматического творения есть центр пьесы. Около него обращаются все прочие лица, как планеты около Солнца”. Применимо ли оно к Хлестакову как главному действующему лицу? Можно ли сказать, что интересы большинства других героев направлены именно к нему? Да — целиком и полностью. Пусть учащиеся докажут это текстом. Городничий связывает с Хлестаковым все надежды на удачный исход ревизии, т.е. в конечном итоге на сохранение в неприкосновенности всего образа его жизни, которому так внезапно возникает угроза; в дальнейшем через Хлестакова же Городничий — как и его жена и дочь — надеется войти в высший свет, стать сильным мира сего, неожиданно, в один миг совершить головокружительную карьеру. Практически все чиновники также видят в Хлестакове лицо, от которого зависит их дальнейшая судьба. Особенно отличается здесь Земляника, успевающий за небольшое время приема “заложить” множество своих приятелей и родственников с целью продвижения по службе. Именно к Хлестакову идут с самыми сокровеннейшими просьбами Добчинский и Бобчинский: один просит присвоить незаконнорожденному сыну его фамилию (современные дети часто не понимают, в чем смысл и острота ситуации, в таком случае расскажите им о судьбе А.Фета и его многолетней борьбе за право носить фамилию Шеншина), другой — рассказать о своем существовании в Петербурге “всем там вельможам разным” или даже государю ( и это — отнюдь не пустая и смешная просьба; скорее всего, это своего рода попытка придать своей жизни некоторый высший смысл, неосознанное стремление оставить после себя какой-то след). В Хлестакове видят своего заступника купцы, пришедшие жаловаться на Городничего и прекрасно понимающие, что это уже последняя надежда — или их просьбам внемлют, или пропадать совсем; к нему идут со своими бедами слесарша, у которой незаконно забрали в солдаты мужа, высеченная по ошибке унтер-офицерская жена и еще целый ряд безымянных и даже не появившихся на сцене фигур, показывающихся в перспективе открытой двери, пытающихся подать свои просьбы через окно... Иными словами, к Хлестакову устремился весь гоголевский Город, от Городничего до простолюдина, причем с ним связывается исполнение самых заветных, сокровенных надежд. В его руки оказываются вложенными судьбы практически всех людей этого города. И вся острота и необычность изображаемой ситуации состоит в том, что Хлестаков ничего этого не понял.. Да, он центр вселенной — но ненастоящий, иллюзорный, мнимый. Он — пустота, принятая за центр. Причем, как скажет впоследствии Городничий, в нем не было “ни на полмизинца” чего-либо похожего на ревизора. Он весь от начала до конца выдуман, сочинен самими чиновниками.
Вспомним, при первой встрече с Городничим Хлестаков говорит правду о своем бедственном положении, о тюрьме, куда не хочет идти — только эту правду никак не желает воспринимать сам Городничий. В дальнейшем Хлестаков никогда сознательно и специально не разыгрывает из себя ревизора — все делают за него, даже центральную сцену вранья ведет совсем не он, как может показаться вначале. Собственно, и враньем все произносимое Хлестаковым как-то не очень хочется называть, поскольку за враньем всегда ощущается присутствие некоей цели, которой очень хочется достигнуть. Этой цели как раз нет у Хлестакова. Нельзя также в полном смысле называть подношения — денежные и натуральные, — которые берет Хлестаков в 4 действии, взятками. Хлестаков просто не понимает, что это взятки, поскольку уж он-то точно знает свое положение и не может даже представить, что все вручаемое ему дается с определенной целью. Происходящее воспринимается им как очередное проявление милых нравов этого чудесного города, населенного чрезвычайно приятными и учтивыми людьми. Характерно, что и сам Гоголь настойчиво подчеркивал, что не следует воспринимать Хлестакова как традиционного комедийного плута, пройдоху, поскольку в его поведении нет заведомого умысла; неслучайно он также сравнивал Хлестакова со щепкой, попавшей в водоворот.
Итак, в центре комедии оказывается человек, который менее всего способен вести активную игру. За всем действием, всей интригой ощущается этот большой “нуль”, поставленный в привычную для героев и зрителей позицию “единицы”. В этой постановке и проявляется та самая “миражная интрига”, с которой мы и начали разговор. Вспомним, что интригой в драматическом произведении называют систему действий персонажа для достижения какой-то конкретной цели, включающую разного рода хитрости, тайные уловки и т.п.; что интрига — это прерогатива активного персонажа; что существует фразеологизм с этим активным значением — “вести интригу”. Типичный “интриган” — это известный нам уже Тартюф. Он сознательно разыгрывает из себя святошу, втирается в доверие к главе дома Оргону, выведывает у него весьма секретные сведения, позволяющие в дальнейшем прибегнуть к шантажу, искусно ссорит все семейство и получает обманным путем право на владение домом и т. п. Ничего этого нет у Гоголя. Он специально ставит в центр пьесы героя, не догадывающегося о положении, в которое он попал, и не пытающегося извлечь из этого положения выгоду. Не герой ведет действие, а действие ведет героя — так весьма условно, но емко можно обозначить главную особенность построения комедии. В этом состоит и своеобразие разработки Гоголем ходячего сюжета о мнимом ревизоре, сразу же снимающее вопрос о разного рода заимствованиях, и суть понятия “миражная интрига”.
Как уже было сказано, именно такое построение интриги придает всей пьесе фантастический характер. Без него комедия превратилась бы в обычную бытовую историю об “обманутых вкладчиках”. В этой связи интересно завершить знакомство с комедией разговором о различных ее интерпретациях и постановках. Это интересно тем более, что пьеса притягивает к себе деятелей театра и кино до сих пор, свидетельством чему является, к примеру, вышедший на экраны в прошлом году фильм С.Газарова с целой плеядой знаменитейших актеров (в фильме заняты Н. Михалков, Е. Миронов, М. Неелова, З. Гердт, О. Янковский, А. Леонтьев и др.). Если позволяют технические возможности, можно целиком или частично показать фильм в классе, с тем чтобы потом поставить чрезвычайно важную и спорную проблему современной интерпретации классических произведений. Вопрос можно сформулировать очень общо: сохранилось ли, на ваш взгляд, в этой киноверсии гоголевское начало комедии? При всей любви к актерам и их подчас блестящей игре следует признать, что в фильме как раз отсутствует фантастичность в том самом понимании, в каком мы вели о ней разговор на уроках. Произошло же это потому, что желая каким-то образом отойти от принятых канонов, дать оригинальную трактовку известному произведению, авторы фильма совершенно убрали из него ощущение того самого страха, которое и создает всю интригу, придавая миражам кажущуюся реальность (вспомним хотя бы начальную сцену, когда Городничий — Н.Михалков — паря ноги в тазу, неторопливо, спокойно сообщает чиновникам о приезде ревизора) . Без этого ощущения, скрепляющего все действие в единое целое, история о ревизоре распадается на ряд интересно ( или неинтересно) решенных сцен, не имеющих однако в своем решении практически ничего близкого к авторскому замыслу.
После завершения работы над комедией уместно провести сочинение. При подборе тем рекомендуем наряду с традиционными, уже привычными дать несколько тем, которые позволили бы прежде всего вам понять, насколько предложенный вами путь в произведение оказался понятым и принятым ребятами. Вот примерные формулировки: “Комедия “Ревизор” как гоголевское произведение”; “Фантастическое и его роль в повестях Гоголя и комедии “Ревизор”; “Миражная интрига” и способы ее создания”; “Хлестаков и Тартюф”. Последующий анализ сочинений позволит еще раз вернуться к оказавшимся трудными моментам и в целом уточнить всю систему уроков по комедии.
С.В.Волков
Список литературы
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.edu.nsu.ru/















