4071-1 (717890), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

В конце XIX и особенно в постреволюционное время в России сформировалась иная ценностная ориентация на семью как супружество, когда браки заключаются по сердечной склонности молодых людей при их относительном юридическом и экономическом равенстве, при этом дети рассматривались как неизбежное дополнение к браку, а не цель его. Особо уродливые проявления эта установка получила в 20-е годы XX в., когда под девизом А.М. Коллонтай "Дорогу крылатому Эросу!" была объявлена полная сексуальная свобода женщины, в том числе и свобода от воспитания рожденных в подобном сожительстве детей (Коллонтай, 1923).

Социальные потрясения, женская эмансипация, снижение потребности в детях, ослабление роли церкви и др. причины привели к изменениям мотивации деторождения и формирования в России нового типа рождаемости, основанного на малодетности, позднем вступлении в брак или осознанном безбрачии и ослаблении чадолюбия. Последствия этих процессов сказываются в настоящее время. Это, с одной стороны, увеличение количества детей без семьи, воспитывающихся в гос. учреждениях, рост детской беспризорности и безнадзорности в семьях, один из самых высоких в мире уровень абортов и пр., а с другой, как ни парадоксально, - формирование у части родителей особой эмоциональной связи с ребенком, повышение статуса детства в обществе, "детоцентризм" как основа репродуктивной мотивации нового типа.

По А. Г, Вишневскому, "современную семью можно назвать, детоцентристской, это явление новое, практически неизвестное с прежних эпох. В такой семье впервые в истории дети занимают центральное положение, превращаясь в стержень, вокруг которого организовывается вся жизнь семьи" [Вишневский, 1978. — С. 93]. Ценность детей становится самостоятельным фактором, мотивирующим ограничение рождаемости, — таков парадокс нашего времени.

Происходит переход от количественного принципа рождаемости, основанного на традиционном чадолюбии (родительстве), к качественному, основанному на "ребячестве" (в буквальном значении этого слова), т.е. детоцентризме. Складывается воспитание, как правило, единственного ребенка, эгоцентрического, невротичного и, в сущности, очень одинокого, несмотря на повышенное попечительство многочисленных "мамок-нянек" (Лабиринты одиночества.., 1989). При такой ситуации общество обрекает себя на культивирование социального инфантилизма, формирование таких жизненных установок, при которых субъект избегает принятия ответственных решений в значимых ситуациях, возлагая "бремя выбора" и ответственность за его результаты на других людей, в частности, на родителей [Медведева, Шишова, 1994]. Глубокий кризис российской семьи в последнее время оказался одним из центральных факторов "демографической катастрофы" и депопуляции. С 1992 года уровень смертности в нашей стране превышает уровень рождаемости (Гундаров, 1996).

Таким образом, эволюция семьи претерпела существенные изменения на протяжении социогенеза. Если представить себе в самом общем виде социально-психологическую структуру семьи в виде простейшего архетипического треугольника с вершинами: отец (муж) — мать (жена) - дитя (сын/дочь), то можно обратить внимание на то, что семейный треугольник в процессе развития человеческого общества как бы вращается в своем центре против часовой стрелки, приобретая ври этом различные положения в пространстве (См. рисунок). Семья как единица половозрастной иерархической системы является клеточкой общества, и ее изменения соответствуют трансформациям ценностных ориентации и социальных статусов входящих в нее членов.

В соответствии с положением семейного треугольника можно было бы выделить три основные стадии эволюции моногамной семьи: I — патриархальная — характеризуется главенствующим экономическим и социально-психологическим положением отца как господина и кормильца чад и домочадцев, "лидера" семейной малой группы (родительство).

II стадия характеризуется преобладанием ценностей супружества как относительного равенства мужа и жены при отсутствии социального статуса или низким статусом ребенка и, наконец, III стадия — "ребячество" в буквальном значении этого слова, согласно трактовке Вл. Даля [Даль, 1981], помещает на вершину архетипического треугольника дитя, именно оно становится психологическим центром семьи, главным заказчиком и потребителем всяческих благ.

Это значит, социально-психологическая эволюция семьи происходила в направлении трансформации семейных ценностных ориентаций, изменения отношений и статусов членов семейного архетипического треугольника: от патриархальных отношений с абсолютным главенством отца и мужа, через, установление равенства между супругами, к детоцентризму как ценностной ориентации взрослых на социальное возвышение ребенка, предпочтение его интересов и потребностей. При этом положение ребенка оставалось и экономически, и юридически, и психологически зависимым. Эти изменения наиболее очевидны в последние десятилетия. В российском законодательстве вплоть до начала XX века отсутствовали статьи, охраняющие права детей, даже совершеннолетние дети в отношении к родителям имели преимущественно обязанности. Это положение дел убедительно иллюстрирует анализ русского языка, например, этимология слова "отрокь" восходит к праславянскому языку и означает "не имеющий права говорить", т.е. молодой человек до совершеннолетия, до 21 года не имел на Руси права голоса в обсуждении семейных дел. Интересно, что это распространялось и на женщин. В княжеской семье княгиня не имела права даже сидеть в присутствии мужа вплоть до середины XVII в. А еще в 20-х годах нашего века в крестьянской среде Верхнего Поволжья молодая женщина после свадьбы вынуждена была прислуживать за семейным столом и лишь после рождения сына приобретала право обедать вместе со всеми. Женщина высших сословий да конца XIX века не служила и не имела чинов, как пишет Ю.М. Лотман, "чин женщины, если она и была придворной, определялся чином ее мужа или отца" (Лотман, 1994. — С. 47).

Юридическое бесправие детей, в особенности девочек, их полная зависимость от воли родителей были присущи в той или иной степени всем сословиям в России. В XVIII веке среди дворянства считается, что у детей должен быть мир взрослых интересов, а детство — период, который нужно пробежать как можно скорее, в XIX веке появляется "детская комната", в которой царит образованная женщина гуманистических взглядов. Правда, низшие сословия от этих взглядов были далеки. Однако фактическая ценность детства как традиционного чадолюбия была на высоком уровне. Если по трудовому законодательству Англии в конце XIX века ребенок 11 лет, работающий на фабрике, нес всю меру ответственности и мог быть казнен наравне со взрослым, то Россия не знала подобных жестоких законов. Для российской традиции было характерно невмешательство взрослых в детский быт, признание их игровой автономии, предоставление им физического пространства для игр. Все эти обстоятельства оказывались благотворными для существования уникальной детской субкультуры с ее особым бытом и бытием, с детским фольклором, правовым кодексом и др. формами детской жизни, сохраняющимися на протяжении столетий и передающимися изустно от одного детского поколения к другому.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.portal-slovo.ru/

Характеристики

Список файлов реферата