3243-1 (717877), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Кстати, столь уважаемые некоторыми нынешними методистами западные социологи и философы, к примеру, Т. Адорно, А. Тойнби, Г. Маркузе, Х. Ортега-и-Гассет, в своих работах немало писали о примитивной стандартизации межличностных отношений в “индустриальном обществе”, о губительном снижении и нивелировке вкусов и потребностей “одномерного человека”, предпочитающего подлинной духовной жизни обладание материальными вещами, променивающего “быть” на “иметь”. Э. Фромм отмечал, что современный человек превращает собственные знания и умения, всю личность целиком в товар и капитал, ибо “в жизни нет никаких целей, кроме движения, никаких принципов, кроме принципов справедливого обмена, никакого удовлетворения, кроме удовлетворения в потреблении”. О. Шпенглер с горечью предрекал: “Само строение общества должно быть выровнено до уровня черни. И да воцарится всеобщее равенство: всему надлежит быть одинаково пошлым. Одинаково делать деньги и транжирить их на одинаковые удовольствия… большего и не надо, большее и не лезет в голову”.

Те же проблемы характерны и для общества “постиндустриального”. З. Бжезинский в книге “Вне контроля. Глобальная смута XXI века” подчеркивал, что идеалы личности как тотального потребителя провоцируют разрушение культуры и разложение общества: “Западный человек сверхозабочен собственным материальным и чувственным удовлетворением и становится все более неспособным к моральному самоограничению. Но если мы на деле окажемся неспособными к самоограничению на основе четких нравственных критериев, под вопрос будет поставлено само наше выживание”.

Западные либеральные идеологи, как им кажется, нашли выход из тупика, превратив раннегуманистические мечтания о “счастье для всех” в теории “счастья для немногих”. В принципе, социологические разработки, основанные на либерально-гуманистических ценностях (теории “золотого миллиарда”, “постиндустриального общества”, “информационного общества”, “глобализации” и др.), и предназначены для обеспечения господства немного элитного “меньшинства” над “унифицированным” и “усредненным” “быдлом-большинством”, которым “меньшинство” может манипулировать с помощью новейших информационных технологий. Это и называется идеальной “мировой цивилизацией”, в которой, кстати, России и нашему народу отводится место среди “периферийного” “быдла”, поставляющего сырье для удовлетворения все возрастающих потребностей “цивилизованной элиты”.

Но вступлению России в лоно такой “мировой цивилизации” мешают… отечественная история и традиционная национальная культура. Можно полностью согласиться с американским этнографом Эдуардом Холлом, который писал, что национальная “культура — это не просто обычай, который можно одеть или сменить как костюм… Как бы не старался человек избавиться от своей культуры, он не может этого добиться потому, что она проникает в корни его нервной системы и определяет то, каким образом он воспринимает мир. Большая часть культуры остается скрытой и находится за пределами сознательного контроля, составляя основу основ человеческого существования. Даже в том случае, когда небольшие частички культуры становятся частью сознательной жизни, их трудно изменить, не потому, что они были прочувствованы и прожиты людьми, а потому, что люди не могут действовать или взаимодействовать каким-либо осмысленным способом, кроме как через посредство культуры”.

В самом деле, “этому народу”, живущему в “этой стране”, историческая память и национальная культура… не позволяют быть счастливым от “достижений цивилизации”! Образы преподобного Сергия Радонежского и великого князя Дмитрия Донского, Козьмы Минина и Георгия Жукова, стихи Пушкина и романы Достоевского бередят души, не дают человеку пребывать в самодостаточной успокоительной радости от покупки новых штанов или очередного сорта колбасы. Да и вообще, изучение отечественной и мировой истории в ее полном объеме опасно для реформаторов, ибо весь исторический и духовный опыт России противоречил и противоречит “новым”, навязываемым нашей стране потребительским идеалам, и той незавидной “периферийной” роли, уготованной России многочисленными “социоконструкторами”.

Поэтому адепты либерально-гуманистических ценностей, конечно, правы, когда считают, что российская история не может служить основой для воплощения этих ценностей в жизнь. И вполне понятно, что для наших реформаторов история, как учебный предмет, представлялась (и представляется?) лишней — не дай Бог, исторический опыт предков собьет народ с “истинного цивилизованного пути” и помешает торжеству либеральных идеалов. Вот и нужно было отрешить наш народ от его собственной истории и культуры.

Тогда, в начале 90-х годов, лишь усилиями научной общественности историю в школе удалось отстоять. Зато был избран другой путь. Принцип “концентров” разрушил (и разрушает!) даже то немногое, что еще сохранилось от истории в школе. Сама история превратилась в набор несвязанных и трудно запоминаемых из-за своего обилия фактов, а социологические схемы заимствовались из источников, не имеющих никакого отношения к национальной традиции. Кроме того, преподавание истории в школе резко “усекли” по количеству часов, а, фактически, история постепенно выжимается из школьных кабинетов. Не случайно появились новые предметы, вроде “граждановедения”, “мировой художественной культуры”, “права”, “экономики”, резко расширились рамки “обществознания”. Эти предметы, о которых разговор нужно вести особо и нелицеприятно, и были призваны заменить собой историю.

Главная причина подобной ситуации вполне ясна — история (особенно, отечественная история) является помехой для торжества либерально-гуманистических ценностей. И не случайно, что сегодня все чаще возникают “шепотки”, “слухи”, “разговоры” о том, что историю снова хотят из школы “убрать”. Так ли это?.. Время покажет.

III

Возникает очередной вопрос, известный нам еще по роману Чернышевского, — что делать? Если ограничиться рамками уже существующих условий, то ответ вполне ясен. Прежде всего, в школьном историческом образовании необходимо категорически отказаться от “концентров” и вернуться к “линейному” принципу. Кстати, многие учителя, отдельные школы и даже целые регионы не стали переходить на “концентры”, так что реальный опыт преподавания истории по “линейному” принципу сохранен и даже преумножен. Во-вторых, следует значительно ограничить излишне многообразную вариативность, сократить число учебников и программ. Кстати, в последние годы появились интересные, умные и сбалансированные учебники, которые могут стать основой для дальнейшей работы. В-третьих, после тщательного обсуждения, общим решением следует утвердить максимум две-три социологические схемы, которые, прежде всего, имели бы свои корни в национальной традиции, а свое продолжение — в системе высшего образования. (На многих встречах учителя истории вообще призывают вернуться к “единообразию”!) Конечно же, нужно систематизировать фактический материал учебников и значительно его сократить. К тому же, можно сократить и количество часов на новые предметы гуманитарного цикла, а без некоторых из них, например, без искусственно придуманного “граждановедения”, вообще можно обойтись. Пусть уж дети изучают историю — это и ближе, и полезнее.

Но всё это полумеры. Самое главное — четко и ясно сформулировать “социальный заказ” как всей системе образования, так и историческому образованию и воспитанию. А вот здесь — всё намного сложнее. Всё те же социологические исследования показали, что “неэффективность воспитательной деятельности общеобразовательных учреждений во многом связана с отсутствием целеполагающих приоритетов развития личности, что обусловлено неопределенностью ценностных ориентаций всего общества, неразработанностью программы преобразования России на ближнюю и дальнюю перспективы”. Впрочем, этот диагноз ясен и без каких-либо социологических исследований.

Педагогическая общественность ждет помощи от государства. Еще в 1999 году 55% опрошенных московских педагогов считали, что причиной всех ухудшений в системе образования является развал государственной политики. А 65% связывали проблемы, возникшие в воспитании подрастающего поколения, с ослаблением заботы государства. Вот только дождется ли российское учительство этой государственной заботы?

Что хочет нынешнее российское государство? Если из российских народов хотят сотворить толпу потребителей, в которой нет места самостоятельно думающим людям, гордящихся своей страной, своей историей, являющихся носителями национальной культуры, то ответ один — история в школе не нужна вообще. И, судя по всему, тому обществу, которое нынче строится в России, история и в самом деле не нужна, как не нужны и национальная литература, национальная музыка, национальное реалистическое изобразительное искусство. Вернее, людям-то нужно и то, и другое, и третье. Национальная культура не нужна и даже страшна для нынешних “социоконструкторов”.

А новое поколение, выросшее в 90-е годы, или, во всяком случае, отдельные представители этого поколения, уже, вроде бы, согласны отказаться и от своих предков, и от тысячелетней культуры. В одной из популярных московских газет приводилось мнение молодых “бакалавров” из Высшей школы экономики (т.е. будущих, как они сами надеются, “капитанов” и “адмиралов” отечественной элиты) — в условиях рыночной экономики первыми должны исчезнуть (было сказано — “умереть”!) историки и филологи… Так их, “бакалавров”, научили… Но тогда получается, что конструируемое сегодня общество — принципиально антидуховно, антиисторично и антикультурно.

Если же мы стремимся к тому, чтобы сохранить и преумножить великое национальное культурное и духовное достояние, сохранить нашу страну как великую державу, ибо Россия в иной форме просто не может существовать, сохранить, наконец, собственный народ, вымирающий от вкушения “плодов цивилизации” со скоростью 700 — 900 тысяч человек в год, — ответ кардинально противоположный: национально ориентированная история должна превратиться в один из главных школьных предметов. Конечно, одна история не может решить все наши проблемы, но знание собственного прошлого вернет людям национальную гордость и уважение к самим себе, без чего невозможно выжить самостоятельному государству в нынешнем “цивилизованном” мире, где идет беспощадная драка за каждый грамм нефти, за каждую каплю воды, за лишний глоток чистого воздуха.

IV

Однако, судя по всему, для нынешних государственных структур все рассуждения о национальной культуре, национальной специфики, национальном характере — это не более чем пустое сотрясение воздуха. В России все продолжается бесконечная реформа школы. Вернее не так. Говоря по-модному, школа нынче модернизируется! То бишь, устремляется в будущее. А для чего модернизируется? Так это ясно: “для эволюционной смены менталитета общества через школы”.

Очередное тому свидетельство — “Проект федерального компонента государственного образовательного стандарта общего образования”, подготовленный Временным научным коллективом “Образовательный стандарт” Министерства образования Российской под руководством Э.Д. Днепрова и В.Д. Шадрикова. (Часть I. Начальная школа. Основная школа. — М., 2002. — 305 с.; Часть II. Старшая школа. (Первый рабочий вариант). — М., 2002. — 296 с.). Сам по себе стандарт крайне важен, ибо в нем зафиксирован тот минимум знаний, которые должны знать все учащиеся, независимо оттого, по каким программам и учебникам они обучаются. Однако после чтения сего двухтомного интеллектуального продукта, возникает масса вопросов. И главный из них — куда же приведет школу эта самая модернизация? И куда приведет школа всю Россию после модернизации, которая будет способствовать “смене менталитета общества”? Если анализировать содержание стандарта гуманитарных предметов, то ответ на подобные вопросы напрашивается очень и очень грустный.

Известно, что основу гуманитарного образования составляют два предмета — литература и история. Казалось бы, не стоит даже рассуждать об их важности и необходимости в деле образования и воспитания будущих граждан России. Но… Видимо, составители стандарта думают иначе.

К примеру, с Проекте стандарта по литературе вся литература переводится на принцип “концентров”. Значит и до литературы уже добрались… А в самом Проекте стандарта предложен довольно странный подбор произведений. Так, блок русской литературы открывается темами: “Миф о солнце” (в изложении П.И. Мельникова-Печерского). Миф о сотворении мира. Мифы древних славян (2 — 3 по выбору)”. Если составители подразумевают именно славянскую мифологию, то откуда они взяли якобы славянские “Миф о солнце” и “Миф о сотворении мира”? Ни в одном историческом источнике таких “мифов славян” просто нет! А поздняя запись Мельникова-Печерского не может служить основанием для включения этих “мифических мифов” в школьные программы. Что подразумевают составители стандарта под “Мифами древних славян (2 — 3 по выбору)”? Какой источник лежит в основе этих мифов? Дело в том, что ни один из мифов древних славян не зафиксирован в письменном источнике. Суть дела раскрывается в другой книжке — в “Проекте Обязательного минимума образования”. И если верить этому документу, то здесь имеются в виду “Русские веды” и “Влесова книга”. Но эти “книги” являются поздней подделкой и не имеют никакого отношения к реальной исторической литературе! Но еще хуже ситуация со стандартом по истории.

Итак, “Образовательный стандарт по истории”. Для основной школы (5 — 9 классы) стандарт разрабатывала предметная группа в составе Л.Н. Алексашкиной, М.В. Пономарева (рук.) и Н.И. Ворожейкина, а для старшей школы (10 — 11 классы) — предметная группа: М.В. Пономарев (рук.), К.Г. Митрофанов.

Характеристики

Список файлов реферата