29021-1 (714979), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

В концепции известного американского ученого У. Ростоу важное место заняло положение об особом этапе развития в виде "традиционного общества", представляющего собой аграрное общество с прими­тивным сельскохозяйственным производством, иерар­хической социальной структурой, властью земельных собственников, доньютоновским уровнем науки и тех­ники, низким уровнем предприимчивости и иннова­ций. их слабой правовой защищенностью и государ­ственной поддержкой. Отсюда стагнация. В период второй стадии образуется "переходное общество", создающее предпосылку "сдвига" путем появления "нового типа предприимчивых людей", вы­ступающих движущей силой общества и возникновения централизованного государства, поддерживающего пред­принимательство. нововведения. На третьей стадии сдвига государство стимулирует промышленную рево­люцию, предпринимателей и поддерживает основные отрасли промышленности. Четвертая стадия — "зрелос­ти" — индустриальное общество в период бума — бур­ное развитие промышленности в Англии, Франции, Германии. США и России, достижения науки и техни­ки, изменение традиционной структуры занятости. И. наконец, пятая стадия — "эра высокого массового по­требления" — центром предпринимательства становит­ся сфера услуг и проблемы потребления, а не традици­онные отрасли. Растет предложение услуг со стороны представителей знания, в том числе адвокатов, разные виды юридической помощи в постиндустриальном об­ществе приобретают массовый характер, возникают новые правовые традиции: "обратитесь к моему адво­кату", "ни слова не скажу без своего юриста" и т. д.

Это правовая традиция. По моему мнению, традиции нельзя связывать с одной ступенью общества, они есть в любом обществе и без них развитие невозможно другое дело — мера влияния традиций как явление от­носительное.

В последнее время изданы судебные речи многих российских дореволюционных адвокатов, их многочис­ленные выступления в печати, мемуары, книги. Спе­циалистов и рядовых читателей поражает мастерство и высокий профессионализм адвокатов в защите интере­сов подсудимого, гражданского истца. Молодые адво­каты хотели бы проникнуть в лабораторию секретов мастерства и профессионализма старшего поколения российской адвокатуры, и интересующиеся найдут в научной литературе многие указания на факторы и об­стоятельства, обусловившие этот весьма высокий уро­вень обшей и профессиональной культуры адвоката.

Важное значение правовой культуры для адвоката уже было рассмотрено детально выше, отмечались и иные факторы другими авторами. Однако один момент оставался чаще всего в тени, во всяком случае пребы­вал где-то на последнем плане. Это традиция, значение которой стало ощущаться в последние годы исключи­тельно остро в разных ракурсах.

Высшие интересы права старая российская адвока­тура не доводила до абсурда чрезмерной абсолютизаци­ей. в суждениях на этот счет поражает удивительное чувство соразмерности.

Вот еще один классический пример правовой куль­туры адвокатуры, показывающий, что она проникнута глубоким демократизмом не как перечисляемой вслед за другими чертой, а как внутренней сутью.

Эта знаменитая риторическая фигура "чайник и Россия" адвоката Ф.Н. Плевако. Суть дела проста: ста­рушка украла чайник стоимостью 30 коп. и была как потомственная дворянка предана суду присяжных. Прокурор практически взял на себя функции защиты и живописал горькую нужду, бедность обвиняемой. Не­значительность кражи тем не менее не помешала ему требовать наказания, ибо по логике права и традициям древнейших канонов общество погибнет, если позво­лить людям посягать на собственность — основу граж­данского благоустройства и священный принцип.

Защитник Ф.Н. Плевако сказал:

Много бед, много испытаний пришлось пре­терпеть России за ее более чем тысячелетнее существование. Печенеги терзали ее, половцы, татары, поляки. Двунадесять языков обруши­лись на нее, взяли Москву. Все вытерпела, все преодолела Россия, только крепла и росла от испытаний. Но теперь, теперь... Старушка украла старый чайник ценою в тридцать копе­ек. Этого Россия уж, конечно, не выдержит, от этого она погибнет безвозвратно. Старушку суд оправдал.

Писатели часто воспроизводили этот эпизод, обра­щая внимание на иронию, находчивость и остроумие адвоката. Фигурально выражаясь, не вся вода выпита из этого адвокатского "чайника" до сих пор. Тут по­ставлено много проблем: соотношение интересов, творческое понимание канона, традиции, правовой формы и содержания (деяние, формально подпа­дающее под норму уголовного права, но в силу мало­значительности не представляющее общественной опасности, и т. д.).

За прямолинейным внешним сопоставлением "ста­рый чайник и Россия" адвокат открыл большую соци­альную проблему, охладил пыл обвинителя и вообще раж абсолютизаторов, верных юридическим принципам и традициям.

Ценность традиций в том, что они представляют отбор наиболее рациональных форм защиты, из кото­рых отсеяна эмоциональная сторона. Эмоции и право находятся в сложном соотношении и нарушение меры чревато негативными последствиями. Богиню правосу­дия Фемиду древние изображали с повязкой на глазах (беспристрастность), "обуздание страстей" в праве — важнейшая проблема.

Все попытки, образно говоря, во имя самых благих намерений "перепрыгнуть планку" права внутренне и изначально ущербны, губительны для общества, каки­ми бы высокими мотивами это ни объяснялось. Это "Зазеркалье" права есть по своей природе антипод пра­вовой культуры. Мир страстей и благомечтаний — не ее стихия.

Выступая по делу Кострубо-Каритского. Ф.Н. Плевако сказал:

Так, господа! Страстности было много в этом деле. Но где страсти, увлечения — там истина скрыта. Прочь эти фразы! Не верьте легкомыс­ленным приговорам толпы. Обществу нужны не жертвы громких идей, а правосудие. Общество вовсе не нуждается в том, чтобы для потехи одних и на страх другим время от времени произносились обвинитель­ные приговоры против сильных мира, хотя бы за ними и не было никакой вины…

Не поддавайтесь той теории, которая пропове­дует, что для полного спокойствия на Земле нужно иногда звучать цепями осужденных, нужно наполнять тюрьмы жертвами и губить из-за одной идеи правосудия...

Будьте судьями разума и совести!

Ничего не скажешь, тонкие были социологи, пси­хологи. правоведы и человековеды с большой буквы, старые российские юристы-адвокаты. Не грех у них и поучиться!

Таким образом, единое правовое пространство как мощное магнитное поле пронизывает все структуры общественной жизни, но в то же время открывает воз­можности для социальных экспериментов, творческого поиска, инициативы, новых идей и т. п. В данном же аспекте хотелось бы несколько подробнее рассказать о нормах-стимулах поддержки общественно значимых интересов.

Петр I употреблял выражение "Похитители казен­ного интереса", и ясно, о чем идет речь, хотя слово "казенный" приобрело сегодня смысл, далекий от пер­воначального. Общество, форма, предпринимательские и коммерческие структуры объективно заинтересованы в развитии творческого начала.

В нынешней ситуации глубокой криминогенности бизнеса, бесчисленного множества дел о правонаруше­ниях предпринимателей кажется парадоксальным, в лучшем случае нормативным суждением с позиций идеала суждение о честности и законности как тради­ции российского предпринимательства. А как оно есть на самом деле, адвокаты слишком хорошо знают. Однако адвокаты и значительная часть предприни­мателей убеждены, что честный бизнес с соблюдением законов в его коренных интересах гораздо ближе к интересам страны, чем об этом принято думать. Попробую изложить соображения в пользу этой точки зре­ния. Репутация честного бизнесмена — особый капитал, соблюдение законов — норма суще­ствования. наиболее сообразная с интересами человека дела. Дело в сущности, а не в соображениях удобства, когда ездить в благоприобретенной машине спокойнее, чем в экипаже сомнительного происхождения.

Почему же тогда эти принципы деловой жизни не имеют у нас, скажем мягко, повсеместного распро­странения? Тому много причин. Остановимся на глав­ных. Очевидно, что там, где государство совершает ошибку в правовом регулировании предприниматель­ства, устанавливая неразумные нормы-рамки, запреты, ограничения и т. д., оно тем самым создает почву для правонарушений предпринимателей, поскольку жизнь толкает их нарушать часто нелепые запреты тем или иным способом. Интерес предпринимателя необыкно­венно изворотлив и находит "лазейки" иногда, скажем прямо, с помощью юриста, а государство меняет правила игры в надежде все же прижать, перехитрить. Жизнь по­казала, что здесь возможны только частичные успехи при общем провале самых хитроумных замыслов.

Серьезным предпринимателям и представляющим их интересы юристам эта глупая игра в "кошки-мышки" давно надоела. Один очень крупный бизнес­мен сказал, что невозможно показать зарубежному партнеру, будущему инвестору, баланс низового отде­ления, ибо в нем "кое-что" предназначено для налого­вой инспекции и в результате ничего понять об истин­ном состоянии дел невозможно.

В истории адвокатуры сложилось традиционное отношение к предприимчивости как в высшей сте­пени позитивной общественной ценности: в делах инициатива часто фигурирует как смягчающее вину обстоятельство. В общем, можно сказать, что адво­кат берет под защиту предприимчивого человека по общему правилу, акцентирует внимание на разнооб­разных проявлениях инициативы. С другой стороны, безынициативность, бездеятельность и, особенно, бездействие власти там, где ее представители долж­ны и обязаны были активно действовать, встречает живейшее порицание.

Надо сказать, что отсутствие предпринимательской, коммерческой инициативы и элементарной жизнедея­тельности там, где она должна быть проявлена, не встречает сочувствия у большинства адвокатов.

Характерно в этом отношении дело Харьковского Общества Взаимного Кредита, обвиненного в халат­ном исполнении служебных обязанностей. На скамье подсудимых состав правления, Ф.Н. Плевако — по­веренный гражданского истца, очень точный в соци­альных и юридических оценках деяний, а главное — бездействия.

На вопрос "Что же делали члены правления?" он ответил:

Они дремали в часы бодрствования и труда. Кажется, они приходили в банк не для того, чтобы трудиться и трудом купить себе право на домашний отдых, а, уставши от домашнего труда, приходили отдыхать в уютные комнаты правления! Они ленились изучать дело, они, наконец, не умели следить за делом! Лень, сон, простота — это прекрасные ка­чества, которыми наделяет судьба некоторых из своих избранников — конечно, не проступок, и всякий может в своей личной жизни пользо­ваться сколько угодно своими дарами; но когда лень берется за общественный труд и портит его, когда сон берется стеречь стражу, когда простота хватается за решение серьезных общественных дел, — они делаются преступными.

Далее поверенный гражданского истца добавил, что если общество "избрало хранителями его интересов", то лень и нерадивость есть основания для вины и от­ветственности.

Как видим, адвокат далек от оправдания преслову­той "русской лени".

Профессор С.Э. Жилинский на протяжении многих лет разрабатывает проблемы законности, правопоряд­ка, права в рыночной экономике. Анализируя деятель­ность коммунистической партии в то время, когда она была руководящей и направляющей, он в своих рабо­тах убедительно показал, насколько труден и тернист процесс становления традиции уважения к праву в партийном аппарате. Однако становление рынка, по­кончив с принципом приоритета политики над правом, само по себе не решает задачу обеспечения законности и правопорядка, ставит по-новому проблему защиты интересов предпринимательства. Зашита должна быть встроена в механизм правореализации.

В работах А.В.Васильева "Правовое регулирование экономических отношений" (М., 1995), Н.Г. Кобеца "Правовое регулирование социально-экономических процессов" (М., 1989), Е.А. Лукашевой "Право, мораль, личность" (М., 1986) и других обоснованы критерии действенности правовых норм как регулятора эконо­мических отношений в рамках восстановления тради­ции уважения к праву.

Как пример научной традиции можно привести юбилейное издание памяти профессора М.С. Строго-вича²- Основным содержанием научной традиции защи­ты в уголовном праве явилась демонстрация после­довательности в отстаивании презумпции невинов­ности, которая вызывала нападки со стороны партноменклатуры на протяжении десятилетий, резкие, категорические возражения и по существу не вписы­валась в официальную концепцию советского уго­ловного процесса. Этот процесс рассматривался как процесс особого типа. особой формы, которому чуж­ды "ложные принципы" и конструкции буржуазного уголовного процесса. У него иные задачи и иные пу­ти их достижения.

Несмотря на все эти обвинения. М.С. Строгович неустанно разъяснял смысл презумпции невинов­ности именно как объективно существующего право­вого положения ("закон считает обвиняемого неви­новным"), а не субъективного убеждения следовате­ля в том, что обвиняемый виновен.

Презумпция невиновности в трудах М.С.Строговича неразрывно связана с правом обвиняемого на защиту. Этот тезис отражен и в названии посмертно изданной монографии "Право обвиняемого на защи­ту и презумпция невиновности" (1984 г.).

Понимая, что реализацию прав обвиняемого, даже если они записаны в законе, затруднит закрытое, не­гласное следствие. М.С. Строгович выступал против того. чтобы считать принципом или условием предва­рительного следствия "негласность". Он писал:

Характеристики

Список файлов реферата