13329-1 (714325), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Содержание статьи 80 Конституции во многом предопределяет общую направленность всех последующих статей главы 4 Конституции и центральное место Президента в системе органов государственной власти, а также наличие у главы государства средств воздействия на другие органы государственной власти.
Таким образом, роль Президента, согласно Конституции РФ, выходит за рамки только главы исполнительной власти либо главы государства, он является своеобразным «арбитром» между ветвями власти и должен обеспечивать их взаимодействие.
Разделение властей как принцип построения российской государственности объективно предполагает наличие органа, гарантирующего от разрыва и противостояния властей. Действующая Конституция Российской Федерации преодолела прежнее видение принципа разделения властей, обусловившего ряд глубоких политических кризисов, угрожавших самим основам российской государственности, и наделила главу государства, таким образом, весьма широкими полномочиями. Он выступает в качестве объединяющего начала в конституционном строе Российской Федерации, осуществляет функции координации и единения всех ветвей власти. В этом смысле Президент РФ является персонификацией российской государственности. Речь не идет о режиме личной власти, гарантией от установления которого должна служить Конституция Российской Федерации и предусмотренные ею «сдержки и противовесы». Напротив, проблема заключается в выявлении демократического потенциала российской президентуры как одного из институтов государственной власти, представляющего действительные интересы всего общества. В этих условиях умение главы государства не связывать себя с той или иной политической силой или интересами отдельного социального слоя, быть олицетворением всего государства и представлять всех своих сограждан приобретает особое значение.
Не смотря на то, что Президент Российской Федерации – глава государства, на него возложены некоторые арбитражные функции, является гарантом Конституции, прав и свобод человека и гражданина и других конституционных норм, нет оснований, по нашему мнению, трактовать президентскую власть как стоящую над другими ветвями властями, поскольку каждая из них осуществляет свои конституционно закрепленные за ней полномочия, функционирует во взаимодействии с другими властями, обеспечена определенными рычагами влияния на иные власти и на Президента. Заложенная в Конституции необходимая система «сдержек и противовесов» в совокупности с провозглашенным принципом разделения властей формирует право ветвей власти на взаимный контроль и соответствующую реакцию на нарушение конституционных норм. По мнению А.А. Котенкова, "«..в воспринятой Россией цивилизованной и учитывающей мировой опыт практике разделения властей глава государства не участвует в этом «разделе» власти изнутри, возглавляя одну из ее составляющих, а является своего рода гарантом стабильности для всех ветвей власти, в том числе и законодательной» [23].
Каждое государство, будь то США с ее более чем 200-летним опытом Президентуры или Конституция V республики во Франции, устанавливает и «оттачивает» институт Президента, приемлемый только для конституционного строя данного государства. Конституция Российской Федерации 1993 года – Конституция переходного периода от одной социальной системы к другой. Полномочия Президента, закрепленные в ней, являются полномочиями переходного периода. Именно этим отличается институт Президента в Российской Федерации от соответствующих институтов в других современных государствах [24].
Качественное своеобразие взаимоотношений Президента с другими органами государственной власти и в том числе с парламентом, взаимообусловливаются особенностями формы правления в Российской Федерации.
Совершенно очевидно, что Президент играет важнейшую роль в политическом развитии России. Поэтому определение места Президента в системе органов государственной власти Российской Федерации помогает не только вскрыть закономерности реализации принципа разделения властей, но и сделать вывод о том, какая разновидность республиканской формы правления установлена в России Конституцией 1993 года.
Российскую Федерацию по форме правления обычно относят к числу полупрезидентских республик. В самом деле, для организации и функционирования институтов российской государственности подобно другим полупрезидентским республикам характерно наличие сильной президентской власти, сопрягающейся с менее выраженным, чем в президентских республиках, разделением властей. Глава государства, по существу, де-факто возглавляет исполнительную власть, хотя формально и находится вне ее и не уполномочен Конституцией на ее осуществление. Для принятия ряда решений, в частности в процессе формирования Правительства, необходимо согласие главы государства и главы Правительства.
В действительности, однако, российская модель, по мнению многих ученых, в частности, судьи Конституционного Суда РФ Б.С. Эбзеева, «больше тяготеет к президентской республике, причем отсутствие политической культуры и давние традиции авторитаризма, сопрягающиеся с глубоким расслоением общества и отсутствием в нем так называемого среднего класса, не гарантируют общество от тотальной трансформации отечественной государственности [25]. Поэтому не случайно в обществе активно обсуждается проблема обновления действующей Конституции Российской Федерации, особенно в части, касающейся полномочий главы государства и его взаимоотношений с законодательной властью, усиления роли и значения парламента в политической системе общества, закрепления его контрольных полномочий.
В этой связи теоретическое осмысление института Президента в свете его взаимоотношений с законодательной властью, актуальная задача современной конституционно-правовой науки, имеющая также важное практическое значение. От успешного ее решения во многом зависит повышение действенности государственной власти, стабильности политических институтов, гарантированности прав и свобод человека и гражданина.
В заключении, хотелось бы остановиться на еще одном важном моменте. Речь идет о том, чтобы гарантировать общество от его превращения в заложника собственного неадекватного выбора, ибо личность главы государства в России неизбежно накладывает отпечаток на характер его конституционных полномочий и формирующийся в стране политический режим.
В этой связи, уместно, на наш взгляд, процитировать суждение известного русского ученого П.А. Сорокина о природе организации власти в президентской республике (на примере Соединенных штатов Северной Америки). В частности, автор, утверждая, что «объем власти президента здесь (в смысле президентской республике) так велик, что ему мог бы позавидовать любой конституционный монарх» [26], тем не менее, аргументировано формулирует те факторы, которые, по его мнению, полностью исключают возможность скатывания к диктатуре, относя к таковым:
- такое устройство американской республики, которое «направлено на то, чтобы не дать какой-либо одной власти усилиться чрезмерно», и которая предполагает независимость всех властей друг от друга и «в случае нарушения свободы одною властью остальные две всегда имеют возможность пресечь это нарушение и защитить нарушаемую свободу»;
- высокое политическое воспитание американских граждан;
- «высокое чувство ответственности перед страной, присущее президентам этой республики» [27].
Казалось бы, последний названный фактор имеет явно субъективный, отвлеченный от реальной жизни, характер. Но, очевидно, дело здесь не в том, что в силу каких то необъяснимых обстоятельств президентами США становились исключительно высокоморальные, ответственные люди, а в том, что весь ход истории США, политический фон и высокий уровень политической активности ее народа вкупе с реально осуществленным и формально закрепленным принципом разделения властей, создали тот надлежащий механизм, который постоянно корректирует поведение того или иного политического лидера, включая и президента страны. В этой связи хотелось бы отметить, что в современных условиях развития российской государственности, которая с большим трудом пытается избавиться от значительного наследия авторитаризма, два последних фактора, сформулированные еще в начале ХХ века П.А. Сорокиным, имеют огромное значение. В этой связи необходимо отметить, что ход истории уже неоднократно доказывал, что формально-юридическое закрепление демократических институтов, прав и свобод человека и т.п. не является стопроцентной гарантией от авторитаризма. В частности, это произошло и в рамках «самой демократичной» Конституции СССР 1936 года, режимов Франко и Муссолини в Испании и Италии.
На опасности, казалось бы, одной из самых совершенных форм правления в свое время обращал внимание и Ш.Л. Монтескье, по мнению которого: «чрезмерная власть, внезапно представленная в республике гражданину, образует монархию и даже больше, чем монархию» [28]. В основу этого утверждения положены весьма глубокие выводы, открывающие сущность одного из возможных подводных камней республиканской формы правления, и прежде всего, ее президентской разновидности: «в монархии законы охраняют государственное устройство или приспосабливаются к нему, так что тут принцип правления сдерживает государя; в республике же гражданин, завладевший чрезвычайной властью, имеет гораздо больше возможностей злоупотреблять ею, так как тут он не встречает никакого противодействия со стороны законов, не предусмотревших этого обстоятельства [29]. Представляется, что именно данный сценарий имел место в последние годы нахождения у власти Президента Ельцина, когда фактически бесконтрольное поведение Президента привело к росту коррупции в высших эшелонах власти, расхищению собственности в рамках приватизации, фактической узурпации власти узким кругом лиц, приближенных к президенту. Это стало возможным благодаря тому, что внешне стройная система функционирования государственной власти по Конституции 1993 года, которая могла бы быть адекватной для государств с длительными демократическими традициями, оказалась недостаточно эффективной в условиях посттоталитарной России и не смогла выдвинуть серьезных аргументов против тех возможных процессов, которые могут иметь место и в государствах с республиканской формой правления, о которых предупреждал Монтескье. В связи с этим, думается, что преодоление гражданской индифферентности, формирование механизма постоянного общественного контроля над всеми органами публичной власти – одно из объективных условий утверждения народовластия на деле и возращения государству его истинных целей.
Таким образом, проведенное исследование позволяет сделать следующие выводы: действительно принцип разделения властей, воплощенный в Конституции 1993 г., имеет свою, так называемую, «российскую» специфику. И это связано с рядом объективных обстоятельств, среди которых основными, на наш взгляд, являются: 1) сложности так называемого переходного периода, которые как в политической, так и в экономической среде требовали значительной концентрации власти в одних руках; 2) зачаточный характер большинства демократических институтов вкупе с разбалансированным и неустойчивым характером политической системы; 3) наличие значительного влияния прежней идеологии на политическую природу и обстоятельства формирования института Президента; 4) отсутствие реального опыта организации государственной власти на основе принципа разделения властей, и, соответственно, наличие сложностей в определении места Президента в системе ветвей власти.
Тем не менее, как показывает практика, Россия медленно, но неуклонно движется по пути построения демократического правового государства с характерным для него верховенством права и разделением властей. И вместе с этими процессами происходит становление и конституционное развитие института Президента Российской Федерации с присущими этому развитию проблемами и противоречиями.
Дмитриева Лариса Ивановна, советник Комитета по энергетике, транспорту и связи Государственной Думы Федерального Собрания РФ, г. Москва
Список литературы
[1] Проблемы теории государства и права / Под ред. М.Н. Марченко – М., МГУ, 1999. С. 205.
[2] См.: Шелдон Г. Политическая философия Томаса Джеферсона. – М., 1996. С. 37-42.
[3] Локк Дж. Два трактата о правлении. Соч. в 3-х т., Т. 3 – М., 1998. С. 347.
[4] Там же. – С.339.
[5] Там же. – С. 341.
[6] Теория государства и права / Под ред. Хропанюка В.И. – М., 1999. С. 289.
[7] Указ. соч. – С. 289.
[8] Монтескье Ш.Л. Избранные произведения. – М., 1955. С. 298.
[9] Монтескье Ш.Л. Указ. Соч. – С. 298.
[10] Н.И. Лазаревский писал: «По существу своему принципы конституционного строя могут быть сведены к следующим трем основным началам: 1) разделение властей; 2) народное представительство и 3) права гражданской свободы» (см.: Лазаревский Н.И. Лекции по русскому государственному праву. Т. 1. – СПб., 1910. С.4.).
[11] См.: Кокошкин Ф.Ф. Русское государственное право в связи с основными началами общего государственного права. – М., 1908.
[12] Гессен В.М. О правовом государстве. Теория государства и права. Хрестоматия. / Под ред. Хропанюка В.И. – М., 1999. С. 272.
[13] Гессен В.М. Указ. Соч. – С. 277.
[14] Коркунов Н.М. Совместность властвования. Теория государства и права. Хрестоматия / Под ред. Хропанюка В.И. – М., 1999. С. 289-290.
[15] Коркунов Н.М. Указ. соч., С. 295.
[16] См.: Кузнецов И.Н. Законодательная и исполнительная деятельность высших органов власти. – М., 1965. С. 29.
[17] См.: Лазарев Б. «Разделение властей» и опыт Советского государства // Коммунист. – 1988. № 16.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
