118831 (713796), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Насилие является признаком тех разновидностей властных отношений, которые предполагают антагонизм субъекта и объекта. Во-первых, оно является выражением безразличия субъекта к интересам объекта, тех, против кого направлено физическое принуждение. Насилие — это наиболее откровенное, видимое средство политического и социального господства в целом. В отличие от скрытых, более мягких способов властвования (манипуляция, убеждение, стимулирование), оно прямо и грубо ограничивает свободу социального агента путем физического воздействия на него (ограничение свободы передвижения, временное лишение дееспособности, физическое устранение).

Превращая другую сторону в простой объект физического манипулирования, насилие трансформирует социальные и политические отношения в односторонний процесс.

В тоталитарном государстве массовый террор сводит многообразие форм коммуникационного взаимодействия к однообразному типу: насильственный сигнал — автоматический, рефлекторный ответ. Это ведет к сокращению пространства сферы коммуникации, канонизации передаваемой информации, устранению всего того, что не совпадает с официальной идеологией.

Насильственные столкновения, например, в ходе гражданских войн трудно остановить и после того, как политические лидеры достигают перемирия. Полевые командиры, боевые товарищи которых погибли, готовы ослушаться приказов и продолжать бои, чтобы отомстить за смерть близких. Их поведение подчинено особой логике — «логике пролитой крови». Немало примеров такого рода дают нам внутренние войны в различных странах (Афганистан, Босния, Чечня, Косово и др.).

Насилие, примененное хотя бы однажды, значительно сокращает пространство для политического маневра, компромиссов. Зерна взаимной ненависти, посеянные в ходе гражданской войны между кланами Севера и Юга Йемена в начале 1960-х гг., дали траги­ческие всходы через 30 лет, когда Северный и Южный Йемен вновь объединились в единое государство. В 1993 г. произошли бои между вооруженными силами северян и южан, которые завершились поражением последних и взятием Адена.

Насилие как средство в политике отличается тем, что оно способствует распространению в обществе автократических тенденций. Государства, пережившие сколько-нибудь значительные насильственные конфликты, характеризуются ужесточением политических режимов.

Исторический опыт показывает, что насилие, проложившее дорогу к власти определенной группе людей, всегда ведет к более или менее длительному периоду несвободы, террора, преследований. Диктатуры возникли после трех наиболее известных революций (Английской XVII в., Французской XVIII в. и Российской 1917 г.). Победы вооруженного национально-освободительного движения в Латинской Америке в XIX в. лишь усилили авторитарные режимы на континенте.

События, происходящие на территории бывшего СССР, также подтверждают эту закономерность. Политические режимы, установленные в результате вооруженных конфликтов в Приднестровье, Абхазии, Таджикистане, носят явно авторитарный и даже по­лукриминальный характер. Беззакония, репрессии, разгул преступности, отличающие общественно-политическую жизнь в этих регионах, создают серьезные препятствия на их пути к гражданскому обществу и правовому государству.

Почему насилие автократично?

Прежде всего, насилие обладает инерционностью, способностью превращаться в традицию политической жизни, вытесняя ненасильственные формы и методы политической деятельности, присущие демократии. Там, где насилие доказало свою действенность, например, при отделении от какого-то государства (Абхазия, Южная Осетия, Приднестровье), при захвате власти (Россия, 1917 г., Никарагуа, 1979 г.) возникает соблазн использовать его и в дальнейшем для других целей.

То, что насилие может стать нормой политической жизни, привычкой, хорошо видно из современной истории России. Первые столкновения сотрудников милиции и оппозиционных демонстрантов в феврале 1992 г. вызвали бурю протеста. Майские беспорядки 1993 г., гораздо более кровопролитные, уже не произвели шока в массовом сознании. За уличными боями октября 1993 г. уже наблюдали тысячи «зевак», которые воспринимали происходившую трагедию просто как зрелище.

Применение насилия требует формирования определенного репрессивного аппарата (вооруженные силы, спецслужбы, органы правопорядка или отряды боевиков и т.д.), который претендует на особый статус и привилегии. Аппарат принуждения не испытывает никакого желания терять свои «теплые места», привилегии, влияние. Поэтому он не может находиться в нерабочем состоянии и не прекращает своей работы после того, как власть захвачена или прекращено насильственное противоборство. Аппарат репрессий и насилия и в последующий период стремится доказать свою важность и нужность. Для этого фабрикуются дела «врагов народа», отыскиваются мнимые подрывные элементы и шпионы.

Более того, можно наблюдать и определенную зависимость гражданских властей от институтов принуждения. В результате вооруженных конфликтов неизбежно усиливается роль армии и вооруженных нерегулярных формирований в политической жизни. Поэтому, несмотря на завершение насильственных конфликтов, в обществе сохраняется атмосфера ми­литаризма. Правители, пришедшие к власти насильственным путем, активно используют армию и в дальнейшем. Сулла имел армию, насчитывавшую 40 тыс. человек, Ю.Цезарь — 50 тыс. человек, император Август — 400 тыс. человек. Последние римские императоры фактически жили в военном лагере.

Заметно возрастает роль армии в политической жизни после крупных военных катаклизмов XX в.

Так, генералы Эйзенхауэр и Де Голль своим возвышением во многом обязаны военной доблести. Опасаясь подобного политического восхождения маршала Жукова, Сталин, а затем и Хрущев подвергали его опале.

Даже незначительные насильственные столкновения способствуют повышению политического веса армейской верхушки. Так, конфронтация двух ветвей власти в октябре 1993 г. укрепила влияние руководства вооруженных сил России, которое поддержало действия президента и сыграло ключевую роль в его победе над оппозицией. Силовые структуры оказали заметное воздействие на последующие политические акции исполнительной власти (в области борьбы с преступностью, в чеченском кризисе и т.д.).

Не менее существенно возрастают роль и политическое влияние органов политического сыска, спецслужб. Гипертрофированное увеличение штата органов государственной безопасности, их монополия на секретную информацию, бесконтрольность приводят к тому, что их позиции в ряде случаев становятся ключевыми при принятии политических решений. Так, известно, что органы государственной безопасности инициировали многие политические действия руководства КПСС. Немало советских политиков вышло из рядов милиции, КГБ и других силовых структур. Наиболее известные из них — Андропов, Алиев, Шеварднадзе и др. Та же ситуация характерна и для современной России.

Широкое использование насилия во внутриполитических конфликтах может спровоцировать приход к власти или усиление позиций сторонников более жесткой политической линии, как в среде правящей элиты, так и оппозиции (путем военного переворота, например).

Насилие представляет опасность для демократических институтов еще и потому, что в конечном итоге требует перестройки всей социальной, экономической, политической системы. Общество начинает как бы обслуживать принудительную функцию государст-ва. В случае угрозы извне или острого внутриполитического противоборства в экономике вводится особый режим, отменяются или приостанавливаются некоторые фундаментальные права и свободы и т.д. Все это оправдывается необходимостью борьбы против «внутренних и внешних врагов». Ж.-Ж.Руссо писал: «Нетрудно понять также, что война и завоевания, с одной стороны, и усугубляющийся деспотизм, с другой, взаимно помогают друг другу, ...что война дает одновременно и предлог для новых денежных побо­ров и другой не менее благовидный предлог для того, чтобы постоянно содержать многочисленные армии, дабы держать народ в страхе».

Применение насилия, особенно крупномасштабного, требует мобилизации всех материальных и людских ресурсов, усиления централизации власти, ее директивного характера. Неудивительно, что в воинственной Спарте формой правления была олигархия, а в более мирных Афинах — демократия.

Использование насилия ведет к трансформации внутренней структуры и оппозиционных организаций. Насильственная борьба за власть неразрывно связана с нелегальностью. Нелегальное, подпольное существование экстремистских групп заставляет их поддерживать строгую («железную») дисциплину. По крайней мере, стремиться к ней.

Власть в этих организациях концентрируется в руках немногих лидеров, входящих в руководящие органы. Всякое инакомыслие, несогласие с решениями руководства исключается. Известны расправы с предателями, людьми, проявившими хотя бы малейшее сомнение в правильности действий лидеров.

Такие расправы осуществляются с демонстративной жестокостью, чтобы запугать остальных. Так, в левотеррористической организации РАФ убийство «предателя» поручили его брату. В Италии в одной из тюрем террористу-отступнику Д.Солдата заткнули рот кусками битого. Японские «красноармейцы» замучили нескольких своих бойцов за несогласие с тактикой руководства. Людей закалывали кинжалами, выбрасывали связанными на мороз, обрезали языки. Лидеры фашистской нелегальной организации «Вервольф», раскрытой ФСК России в 1994 г., приказали с особой жестокостью убить одного из членов группировки, которого сочли предателем.

Свобода действий в нелегальных группах сковывается и особой организационной структурой. Из-за боязни провалов они, как правило, разбиты на мелкие «боевые единицы», рядовые члены которых незнакомы с составом других единиц. Соответственно, они отстраняются от процесса принятия решений в рамках всей организации. Монополия управления сосредоточивается наверху.

Так, все нити власти в русской террористической организации «Народная воля» (вторая половина XIX в.) находились в руках членов Исполкома. Он никогда не избирался всеми народовольцами. Исполком возник в результате объединения группы лиц и в дальнейшем дополнялся путем кооптации. Кандидат предлагался пятью членами Комитета, и для избрания его на каждый «отрицательный» голос необходимо было два «положительных».

Такая же недемократическая система управления существует в современных террористических организациях. Так, в итальянских «Красных бригадах» авторитарный исполком монопольно руководил деятельностью этой организации. Необходимость сохранения целостности и выживания организации, действующей в подполье, обусловливает поддержание строжайшей дисциплины и регламентации ее внутренней жизни.

«Красные бригады» с этой целью выработали документ «Нормы безопасности и стиль работы». Документ исходил из того, что «всякая политическая работа каждого товарища должна сосредоточиваться в колонне. Все политические отношения поэтому должны контролироваться и оцениваться». В нем программировалось поведение члена организации до мельчайших подробностей, предопределялось, какое выбирать жилье, как одеваться, какие предметы обязательно иметь в квартире.

Организация имела право контролировать поведение, образ жизни бригадистов в быту. «Нормы безопасности» подчеркивали обязательность консультаций с непосредственными руководителями при знакомстве с людьми. Даже отношения в семье должны были быть под контролем организации.

Поскольку стандартизация и контроль за поведением рядовых членов являются нормой в оппозиционном подполье, атмосфера слежки и подозрительности весьма типична для них.

Таким образом, практика насилия содержит в себе потенциал автократизма, который воплощается в недемократической, квазитоталитарной структуре нелегальных организаций, а затем в формах и методах деятельности политического режима, устанавливаемого насильственным путем. Насилие, систематически применяемое против оппозиции, также способно вызвать в конечном итоге деформацию политической системы, усилить в ней авторитарные тенденции.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Как мы видим, насилие — это политическое средство, обладающее рядом специфических черт. Главные из них: 1) высокие издержки, связанные с его применением; 2) непредсказуемость, рискованность; 3) конфронтационность; 4) автократизм.

Специфика насилия показывает, что с его использованием связаны определенные последствия, в том числе опасные для субъектов, которые необходимо учитывать при выборе средств в политике. Цена, заплаченная за использование насилия, может иногда значительно превышать реальные результаты, достигнутые с его помощью. Однако насилие широко применяется в политике на протяжении всей истории человечества.

Значит, оно способно приносить определенные результаты, быть эффективным?

Эффективность политического насилия при выполнении субъектами политики функций удержания и защиты политической власти имеет как общие, так и особенные и единичные отличительные характеристики в сравнении с теми, которые присущи для функции завоевания политической власти, другими средствами. Для современного общества, в котором требуются такие качества личности, как самостоятельность, инициативность, творчество, насильственное регулирование социальных отношений малопригодно.

Насилие в целом можно оценить как политическое средство низкой эффективности, поскольку при невысокой степени достижения поставленных задач (из-за непредсказуемости насилия) оно связано с большими социальными издержками. Насилие более эффективно при решении разрушительных задач тактического характера, чем при достижении долгосрочных созидательных целей.

Несмотря на низкую эффективность, политическое насилие может приносить ожидаемые результаты в определенных конкретно-исторических ситуациях. Условиями эффективности насилия являются достаточность ресурсов; легитимность; владение искусством применения насилия (гибкое сочетание насилия с другими властными средствами, учет социальных условий деятельности политических субъектов, логичность и последовательность в использовании физического принуждения, соблюдение меры насилия); наличие благоприятных внешнеполитических факторов; политико-правовая, социально-экономическая, нравственная и психологическая целесообразность, оправданность. Критерием оправданности политического насилия может быть его соответствие прогрессивным потребностям, ценностям и нравственным установкам общества. Нравственная оценка политических действий, связанных с насилием, в значительной мере влияет не только на их ход, но и на перспективы политических процессов. С другой стороны, защита или утверждение определенных моральных ценностей невозможны, если политические насильственные действия неэффективны.

Характеристики

Список файлов реферата