Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

«Политическая этика требует, чтобы депутат не почитал себя за жалкую марионетку лидеров фракций и исполнительной власти». Но она вместе с тем трезво предлагает оценивать депутатские права и возможности, предотвращая грех собственной заносчивости, выхода за рамки общеобязательных нравственных норм, импульсивное или намеренное уклонение от морального выбора с его непредписываемой «инстанциями» суверенностью решений и оценок. Такое требование политической этики облегчает и достижение компромиссов, столь необходимых для того, чтобы парламент функционировал как слаженный механизм, равно и для того, чтобы не следовать по пути беспринципных компромиссов.

Между тем, в отечественной ментальности еще очень сильны предубеждения против компромиссов, в том числе нравственно оправданных и, тем более, достойных решений в конфликтных ситуациях. Это обстоятельство повлияло и на ценностный аспект массового сознания, а также на значительную часть этических рационализации, созданных с его участием. Не удивительно, что в сознании части депутатов еще не разрушена своеобразная диафрагма, которая задерживает все, что могло бы вести к смягчению политических (и персональных) конфликтов внутри и вовне парламентской жизни, что содействовало бы поиску промежуточных позиций, с которых можно было бы вести переговорный процесс, и не допускало бы применения правила «все или ничего». И даже оправдывало бы компромиссы критерием выбора «наименьшего зла».

Вместе с тем, в той же ментальности, в которой компромиссы клеймятся как «измена принципам», «ловкачество», «попустительство», в лексике двухцветного манихейского мира удивительным образом уживается ориентация на бесконечное лавирование по бурным водам политического моря, когда стратегия как бы улетучивается, испаряется в тактике компромиссных забот или готовности подменить компромиссы уклонизмом, сговором, что превращает «меньшее зло» в зло абсолютное.

Бремя морального выбора: дух парламентского корпоративизма

Освоению ценностей и социальной миссии депутатства как условия для разрешения проблем морального выбора способствует, во-вторых, дух корпоративизма как составная часть нравственного кредо. Палаты российского парламента вполне подходят под обычное определение корпорации как относительно замкнутой ассоциации, которая выражает интересы своих членов и защищает их. Это обстоятельство уже оказалось осознанным депутатами, несмотря на межфракционное противоборство, на отсутствие «симфонической общности» (в терминах евразийства) и зависимость от разделяющих депутатский корпус внепарламентских факторов (влияние интересов избирателей, которые представляют всевозможные группы давления, лоббистские команды, воздействие дисциплины партийных организаций и т.п.).

Однако, есть немало поводов думать, что при этом корпоративная идентичность наших парламентариев еще не основана на подлинном «экспри де кор», духе свободного объединения и социальной чести. Она в большей степени побуждает помнить об обособленном от предгражданского общества «группизме» с его желанием оградить себя от испытания риском, со стремлением получать побольше различных благ, не утруждая ориентацией на достижения политической системы и на свободное развитие самих членов корпорации. Хотя внутри парламента, по всей видимости, так и не утвердились ценности патернализма и вассалитета рядовых по отношению к элитам палат, однако сформировались настроения группового эгоизма, солидаризма, не ведающего самоограничений. Это весьма рельефно проявляется при решении вопросов о парламентской неприкосновенности. В этом пункте дает о себе знать «вилка» во взглядах депутатов и представлениях об их статусе в массовом сознании, в высказываниях «человека с улицы».

Бремя морального выбора: жизненное и профессиональное призвание

В-третьих, – и это самое существенное – нравственное кредо российского депутатства содержит ценности жизненного призвания. Его формула гласит: социальная миссия представительной власти заключается в ответственном служении Делу выражения и защиты общественного блага во властных структурах, не допуская авторитаристского отчуждения власти от пока еще инертного и расколотого общества, игнорирования его интересов и настроений, сужения социальной базы власти, маргинализации общества и личности по отношению к властным структурам. При этом служение общественному благу должно быть сочленено с пока непроясненным корпоративизмом, партийными и территориальными интересами и столь же неясным лоббизмом. Но, так или иначе, именно служение общественному благу лежит в основе морального выбора, является критерием выбора в ситуациях конфликта ценностей.

Такое служение может потребовать от депутатов в ряде случаев самоотверженного поведения, чему лучше всего способствует аскетическая мотивация политической активности и соответствующий нравственный идеал. Но самоотверженность не может быть принципом политического поведения в повседневной деятельности парламентариев. Она не должна жестко противопоставляться личной заинтересованности депутата, чей нелегкий труд неплохо оплачивается и связан с некоторыми материальными льготами, Депутат – не «святой» и не «отшельник», а поэтому оплата его труда означает «честное пропитание» профессионала и оказывается одним из источников независимости его политического поведения.

Хуже, если подобная заинтересованность сопровождается не искренним интересом к самому делу, побуждается не мотивами служения ему, а лишь декорацией подобного служения: публичность деятельности парламентариев подталкивает их к тому, чтобы постоянно демонстрировать свою неиссякаемую озабоченность состоянием общественного блага и делать вид, будто собственные материальные, карьерные, престижные, властолюбивые соображения их ни капельки не беспокоят. Другой вопрос, демонстрируют ли они такую озабоченность с подлинным артистизмом или же делают то же самое бездарно и постыдно, заигрывая с отсталой в культурном смысле частью электората, чьи пристрастия и ожидания включены в массовое сознание (напомним, что парламентская жизнь неизбежно театрализуется, становится по своему привлекательным зрелищем и в том нет прегрешения, если только при этом не утрачивается эстетическая мера).

Этику интересует не показная ответственность за исполнение своих обязанностей, не способы перенесения ответственности с отдельных лиц на всю парламентскую корпорацию или, скажем, на фракцию, а неподдельный дух призвания, дух, который органически соединяет призвание жизненное с призванием деловым, воплощает профессионализм депутата как политика и как законодателя, не дозволяя профанировать профессиональное искусство политика, превращая его в шарлатанство, в грубые приемы популизма и манипулирования массовым сознанием. Он не только помогает смягчить последствия «нервной работы» депутата, свыкнуться с ее прозаическими аспектами, но и создает заслон недобросовестности и некомпетентности в этой работе, не позволяет депутату беспечно отлеживаться на парламентской «печи», накапливая энергию для постпарламентской карьеры: ему суждено расточать ее прежде всего в стенах парламента за весь срок, на который он избран.

Дух этот – свидетельство жизненного предназначения в том смысле, что «политиком не становятся, а им рождаются», что служение делу предполагает наличие особенностей ума и характера, которые, конечно, можно и развивать, но для этого их надо сначала иметь. Поэтому депутаты различаются не только политическими ориентациями, но и степенью понимания стоящих перед парламентом проблем, уровнем профессионализма и нравственными основаниями принимаемой ими ответственности.

Служение делу в целом содействует смиренности, а не сознанию собственной исключительности. У преданного делу человека явно выражено стремление к глубокому душевному равновесию, удовлетворенности своей деятельностью. Это характерно для всякой творческой личности, но такое равновесие на парламентском поприще, к сожалению, достигается с большим трудом.

Заключение

«Этикетные провинности и даже отклонения от этического стандарта поведения во многом очевидны для массового сознания». Они не представляют особых затруднений при оценивании. Но за стандартом просматриваются нравственные коллизии повышенной сложности, поступки, за которыми скрывается клубок мотивов, обстоятельств и последствий, решения, полные драматизма, когда обычные позитивные и негативные оценки, которыми так легко оперирует массовое сознание, оказываются малопригодными для того, чтобы охватить ими нравственные конфликты такой специфической деятельности как парламентская работа. Эти коллизии связаны с противоречиями в политической и нравственной культуре общества (парламент – их одновременно и незамутненное, и искривленное зеркало). Они предполагают трудные нравственные искания, обусловленные национальными особенностями психологии парламентариев, спецификой становления российского парламентаризма, особенностями того самого массового сознания, которое лицезреет деятельность нашего парламента, морально оценивая ее.

В отличие от парламентаризма стран Восточной Европы и некоторых государств, возникших на территории бывшего СССР, российский парламентаризм до сих пор так и не смог определиться в своей национальной идентичности. Кредо российского депутатства остается несфокусированным, крайне расплывчатым, не проясненным как для него самого, так и для общества. Речь идет не о нравственных достоинствах или недостатках депутатов (хотя и это весьма существенно) и не об имидже, который они охотно демонстрируют общественному мнению, и которым, как им мнится, они располагают реально, а о противоречиях в политической и нравственной культуре общества, отраженных в этике российского парламентаризма.

В политической сфере все социокультурные расколы, вся инверсионность движения, его маятниковость ощущаются в большей степени, нежели в других сегментах общественной жизни. Не удивительно, что страна, ее общественное мнение (в той мере, в которой ему удалось сложиться), массовое сознание сравнительно безболезненно восприняли почти все формы и формулы, структуры и механизмы современного парламентаризма, но не поспевали освоить ни соответствующую политическую логику, ни ценностный язык политики, ни соответствующую этику.

Говорят, что современная Россия на скорую руку приняла устаревшие формы капитализма – как в свое время она приняла христианство, – но только в их вещественной и социально-экономической ипостаси, не сделав того же в отношении главного их движителя, «духа» капитализма. Эта мысль может быть в полной мере применена к области политической демократии. Предпринимательские навыки у нас, хотя и были в загоне, оказались развиты неизмеримо больше, нежели демократические традиции в государственном управлении; худо-бедно, но были эмбрионы как предпринимательской этики, так и трудовой морали. Этого нельзя сказать об этике парламентаризма. Парламентские институты были трансплантированы чуть ли не в одноразовой операции, тогда как порождающий и развивающий их дух оказался невостребованным,

Собственно говоря, дух парламентаризма, его этику нельзя «освоить» в виде привлекательного и хорошо упакованного серийного продукта духовного импорта, даже интегрировав их в ходовые этические рационализации – беллетристические, публицистические, попкультурные и т.п. Можно и нужно использовать мировой опыт парламентаризма, но насадить его нельзя: эффект отторжения последует без промедлений или не заставит себя долго ждать. Опыт должен упасть на хорошо взрыхленную и обильно удобренную почву, чтобы дать всходы, а не на такую почву, где парламентские традиции или вовсе «не ночевали», или их семена были в свое время тщательно выполоты. Данная этика должна быть продуктом инновационного акта, чтобы органически вписаться в нашу культуру, а не навязываться ей на манер петровских ассамблей. Парламентская этика должна возникнуть в контексте не мировой, а именно российской демократии. Скорее всего, такой акт еще сильно задерживается или протекает крайне вяло.

Подобная констатация тем более верна, если мы говорим не только о кодексе парламентского поведения, который сравнительно легко принять и даже исполнять, а о кредо, о нравственной философии российского парламентаризма как главном нерве депутатской этики. Хотя по ряду признаков можно предположить, что нулевой цикл его созидания, инкубационная фаза поиска национальной идентичности парламентаризма уже миновала. Может быть, осторожности ради лучше сказать, что возник ряд предпосылок для такого созидания. Прежде всего, в форме взносов в фонд общедемократических традиций, поступивших из сферы культуры, из «низовой» демократии и «малых» парламентов: федеративный парламент не варится в собственном соку, впитывая идущие извне демократические импульсы.

Список литературы

1. Конституция Российской Федерации.

2. Авакьян С.А. Депутат: статус и деятельность. М., 2000.

3. Альхименко В.В. Конституционное право. М., 2006.

4. Бакшатановский В.И., Согомонов Ю.В., Чурилов В.А. Этика политического успеха. Тюмень – М., 2005.

5. Кубицкий С.И. Россия на пути реформ. Челябинск, 2008.

6. Общая теория государства и права. М., 2004.

7. Парламентаризм в России: опыт и перспективы 2002 г. М., 2002.

8. Политология. Учебник для вузов. М., 2006.

9. Рыбаков А.В. Избирательное право и избирательная система // Социально – политический журнал. – 2006. – №5.

10. Словарь философский терминов. М., 2001.

11. Федеральное Собрание России: опыт первых выборов. М., 2002.

12. Юридическая энциклопедия. М., 2007.

Характеристики

Список файлов реферата