117337 (712828), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Таким образом, в 1917 году, буржуазная демократия в Росси показала свою неприменимость, но не в России, а в тот исторический момент, когда надо было принимать твердые решения и добиваться их неукоснительного исполнения. В многопартийной системе тогдашней России, ни одна политическая партия не имела решающей силы, не имела решающего большинства в органах власти. Неотложные и жизненно важные вопросы не решались из-за соперничества политических партий, те же решения, которые принимались по инициативе одной партии, просто игнорировались местными властями из-за того, что у власти в городе или губернии находилась другая партия. Поэтому Временному правительству приходилось только пытаться как-то удерживать ситуацию от хаоса. Естественно, что российский рабочий класс и крестьянство, поддержали большевиков, которые без демократического базара приступили к действию, причем, в согласии с чаяниями народа. Российские демократы не хотели менять отношений собственности, и потому выбором большевиков как руководящей силы общества, российский пролетариат уничтожил монополистический капитал вместе с буржуазным государством и отношениями частной собственности. Капитал был экспроприирован.
Став собственником, пролетариат становится и обладателем всех прав собственника, по общепринятому определению – владения, пользования, и распоряжения. Но эти права, определенные буржуазной наукой, только лишь второстепенные, поскольку главное право, поскольку смысл обладания собственностью – это присвоение дохода от собственности. Например, я могу объявить, что владею, пользуюсь, и распоряжаюсь звездой Тъчсьлдрчбьл в созвездии »12№""ъхсььт. Ну и что – скажут мне, - ну и владей, пользуйся, и распоряжайся, мало ли таких шизиков появилось с этой демократией. Никто возражать не будет. Но если с этой звезды мне в карман будет капать монета, эдак, долларов 100 в день, то сразу появится столько "настоящих" собственников моей звезды, потрясающих даже пегаментами и царскими гербовыми бумагами, удостоверяющими их право испокон века на мою звезду, не говоря уже о бандитах, что государству во избежание кровопролития, придется обратить мою звезду в государственную собственность. Главным и определяющим правом собственника является право присвоения дохода, а все остальные права имеют смысл и значение только лишь при обладании правом присвоения. В отсутствии права присвоения, все остальные права собственника теряют смысл и значение, становясь только лишь обузой. Ну какой смысл в праве владения, не имея права присвоения дохода?
Кроме того, право распоряжения, в изученной мной научной и юридической литературе толкуется только лишь как право продать, подарить, отдать, заложить, сдать в аренду, завещать, но про право управления не говорится ничего. Может быть оно подразумевается, но прямое указание на это право я не встречал. Таким образом, общепринятые научные и юридические определения весьма неопределенны в отношении права присвения и управления, если вообще как-то упоминают об этих правах. Особенно, в отношении прав собственности коллектива, государства, и общества.
Но и это ещё не все права собственности, которые должны быть строго определены, хотя бы в науке. Как уже указывалось, в силу различных причин собственник не всегда может и хочет непосредственно реализовать право управления объектом собственности, передав свое право наемному управляющему или аппарату управления. В этом случае, чтобы не потерпеть убытков от неумелого или злонамеренного управления, собственник сохраняет за собой право контроля за финансово-хозяйственной деятельностью управляющего и аппарата управления. И здесь четкого и определенного права контроля нигде найти не удалось. Понятно, что ни буржуазной науке, ни тем более советской науке, рассматривать и определять это право собственника было нельзя, поскольку надо утверждать и обосновывать только права аппарата управления, оставляя коллективу предприятия и народу бесправие.
Таким образом, после Октябрьской революции пролетариат Росси стал собственником капитала, экспроприировав его в государственную собственность. То есть, завладел, формально, правами собственника. Но обладание правами и их реализация – не одно и то же. Реализация прав собственника требует специальных знаний и опыта. Не имея ни знаний, ни опыта, рабочие не могут непосредственно управлять производством и обращением, и в этом смысле они абсолютно одинаковы с единоличным собственником капитала, или с любым акционером капиталистического предприятия, которые также непосредственно не управляют предприятием. И их отличие только в том, что рабочие не могут управлять в силу отсутствия знаний и опыта, а собственник капитала не может непосредственно управлять в силу отсутствия физических возможностей. Не может один человек непосредственно управлять даже цехом, а в некоторых случаях и одной бригадой рабочих.
Но имея сходство в невозможности непосредственного управления, рабочие и собственник капитала имеют коренное различие в том, что собственник капитала имеет и реализует право контроля за оборотом своего капитала, тогда как реализация права контроля для рабочих, зависит от внешних условий. То есть, обусловлена производственными и трудовыми отношениями.
Советская пропаганда подчиненная ЦК КПСС сформировала образ революционных событий 1917 года как целенаправленное выступление народных масс, с самого начала под руководством большевиков. Однако, дело было совсем по другому. Советы рабочих, солдатских, и крестьянских депутатов были созданы до того, как к руководству ими пришли большевики. С момента своего образования Советы рабочих депутатов, Советы солдатских депутатов, и Советы крестьянских депутатов, существовали сами по себе, в отдельности друг от друга. Кое-где поначалу у руководства стояли даже старорежимные интеллигенты и офицеры. Развал в экономике, которые принесли демократы Февральской революции, заставил Советы рабочих, солдатских, и крестьянских депутатов, заняться экономикой и госуправлением. И первым шагом в работе Советов стал именно контроль за производством и управлением. Сразу же после Февральской революции, почти на всех петроградских предприятиях были созданы фабрично-заводские комитеты для контроля за производством и участия в управлении предприятием. Контроль за производством стал распространяться по всей России, и в Петрограде 17-20 октября 1917 года прошла конференция фабрично-заводских комитетов, на которой был избран Центральный совет фабзавкомов.
Но фабзавкомы, будучи формой организации рабочих, солдат, и крестьян, не могли заменить собой органы государственного и производственного управления, которыми завладели большевики. И с самого начала формирования советского аппарата управления государством и производством, аппарат управления показал свою антинародную сущность.
Целью обладания собственностью является присвоение дохода. Без права присвоения, все остальные права утрачивают всякое значение, становятся бесполезными, и потому, по Дарвину, отмирают.
В то же время, став обладателем одной из функций собственника – управлением, владением, или распоряжением, исполнитель функции, неизбежно реализует все остальные функции собственника. Таким образом, большевистский аппарат управления молодого советского государства стал фактическим собственником экспроприированного капитала, хотя юридически, вся собственность была объявлена общенародной.
По идее, будучи приверженцами социализма, большевики должны были бы ввести социалистические производственные отношения взамен капиталистических. Но все дело в том, что никто не знал – что из себя представляют социалистические производственные отношения. В том числе и Ленин, который видел социализм в экономическом разрезе, как единую государственную капиталистическую фабрику, где место множества частных собственников заняло государство. Чисто формальный подход, когда манипуляции с субъектом собственности представляются как изменение производственных отношений.
Эти недалекие представления о социализме сохранились до сих пор. И в дискуссиях со сторонниками социализма, и и его противниками, я встретил абсолютно одинаковое понимание социализма, когда и те, и другие, понимают его так, как Ленин. В формальном понимании социализма все сводится к форме объекта собственности – частная или государственная, и не рассматриваются отношения собственности, тогда как капитализм определяют именно отношения собственности. А потому в общем понимании социализма до сих пор имеется только одно представление – социализм, это тот же капитализм, только вместо частных собственников имеется государство.
Причина этого не только в отсутствии теоретических разработок, но и чисто психологическая. Люди, выросшие и обученные жизнедеятельности в капиталистических производственных отношениях просто не знают – как может быть по другому? А потому даже при смене собственника с частного на государство, остаются прежними капиталистические отношения господства и подчинения на производстве и в распределении. Убрав частного собственника, государство назначает управляющего, оставив за ним те же функции и права, которыми владел и реализовывал частный собственник. Таким образом, для пролетариата ничего не меняется, как были капиталистическими отношения на производстве и в распределении, так и остались. То есть, капитализм сохраняет свою сущность, изменив форму.
В отношениях собственности определяющим их фактором является присвоение. В капиталистических производственных отношениях пролетариат лишен права присвоения формой цены рабочей силы. Цена рабочей силы обусловливает то, что работник получает не столько, сколько заработал, а столько, сколько составляет цена его рабочей силы на рынке рабочей силы. То есть, любая форма зарплаты, которая не зависит от результатов труда, становится для работника ценой его рабочей силы, а потому работник становится наемным работником, и потому в отношении него сохраняются капиталистические отношения эксплуатации. Только незнание диалектического свойства изменения формы при неизменности содержания и дилетанские представления о социализме, заставило большевистское руководство ввести после революции единую для всех – от полового в трактире, до Председателя Совнаркома, зарплату – 125 рублей в неделю. Этим российский пролетариат был лишен права присвоения, став опять армией наемного труда.
Ни революционный романтизм, ни недостаточная теоретическая подготовка руководителей советского государства, не может оправдать сохранения капиталистических производственных отношений после Октябрьской революции. Ведь ещё до Октября были образованы органы рабочего самоуправления, и надо было просто сверять и корректировать политику государства с мнением и требованиями рабочих и крестьян. Но интеллигентская самоуверенность и чванство, а главное – интересы аппарата управления, взяли верх, тем более, что с самого начала верхушка власти делала вид, что прислушивается к мнению рабочих. Ничем иным, кроме игнорирования мнения низов, нельзя объяснить полное расстройство и почти полную остановку производства и обращения после первых же попыток немедленного внедрения коммунизма в общественных отношениях.
С реально осязаемым и выполняемым для рабочего класса правом контроля обстояло несколько по другому. Структура рабочего контроля по вертикали и горизонтали была создана ещё до Октября. Кроме того, официальные лозунги нового госаппарата во главе с ВЦИКом, провозгласило рабочий контроль основой "социалистического" производства, поэтому ликвидировать его сразу было невозможно. Именно по инициативе Центрального совета фабзавкомов был создан Высший совет народного хозяйства, куда, вследствие разрушительных последствий управления хозяйством ЦИК и Совнаркомом, пришлось ввести представителей Всероссийского совета рабочего контроля.
Если рассмотреть декреты и постановления ВЦИК и Совнаркома первого года Советской власти, то профессионализмом и знанием экономической реальности отличаются документы ВСНХ. Декреты и указы ВЦИК и Совнаркома только дезорганизовывали оборот госкапитала, поскольку исходили не из экономической реальности, а из желания немедленно внедрить в обществе коммунистические отношения основанные на сознательности. Так, программа партии 1919 года вообще предусматривала отмену денег. Верхушка партии сразу же после Октября стала неофициально проводить неуклонную политику отчуждения пролетариата от власти, от управления производством и государством. Хотя на словах все было по другому. После укрепления власти партаппарата, рабочий контроль стал уже полностью не нужен даже в пропагандистских целях, и российский пролетариат был лишен права контроля официальной ликвидацией Рабоче-крестьянской инспекции в 1928 году.
Таким образом, несмотря на лозунги большевиков, они сохранили капиталистические производственные отношения. А учитывая то, что после Октября была введена монополия на внешнюю торговлю, и что весь капитал был сосредоточен в руках государства, следует вывод, что в Советской России утвердился государственно-монополистический капитализм.
Тенденции развития абсолютной монополии
Государство, таким образом, сконцентрировало в своих руках весь спрос на рабочую силу и все предложение капитала. На рынке остался один собственник, и потому государство получило возможность игнорировать законы рынка. Но, уничтожая рынок, исключая действие рыночных сил, которые проявляются на поверхности рынка, даже абсолютная монополия не может уничтожить объективные законы экономики, не может уничтожить стоимость, поскольку для этого надо уничтожить необходимый труд, что субъективно сделать невозможно.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
