117236 (712755), страница 2
Текст из файла (страница 2)
31 мая 1988 г. на собрании в Донском монастыре "Память" решено было именовать по- новому, в названии появилось слово "фронт", а летом 1988 г. центр активности НПФ "Память" и самого Васильева переместился в Ленинград, где было проведено несколько митингов, собравших множество людей и несколоко тысяч подписей под обращением в адрес XIX партконференции с требованием ликвидировать "засилье евреев в жизни страны".
Но еще зимой 1988 г. в том же Ленинграде в ленинградском университете им. А.Жданова прошла научно-практическая конференция, оставившая в памяти ее участников неизгладимый след. Во время дискуссии по научным докладам в разных местах зала оказались "небольшие группки мужчин далеко не студенческого возраста", обращавшие на себя внимание бурной реакцией на "скользкие" фразы иных ораторов, и, наконец, на трибуне появился некто в гриме, который "под гул растерявшейся от неожиданности аудитории сорвал с себя парик, накладную бороду и усы". (Васильев (а это был он) в это время неоднократно заявлял, что его, борца за гласность, найдут однажды с проломанным черепом, а потому-де он вынужден скрываться, меняя внешность). Таким образом, отметили журналисты, Д.Васильев "обнажил подлинное лицо "Памяти" в прямом и переносном смысле".
А летом того же года Васильев принял участие в митингах в Румянцевском сквере на Васильевском острове. Митингов было несколько, проходили они несколько дней, немало смущая местное партийное начальство. Васильев прибыл, чтобы выступить на последнем, пятом митинге с заявлениями в частности о том, что чернобыльский взрыв был подготовлен вражескими силами, оповестившими об этом мир за две недели до катастрофы, поместив в новосибирской газете тайный знак...
1988 год был отмечен еще одним знаменательным эпизодом - вызовом Васильева в КГБ в связи со слухами (распространившимися накануне 1000-летия крещения Руси, подхваченными и прессой, публиковавшей интервью с различными чинами из МВД, заявлявшими, что органы "сделают все от них зависящее...") о предстоящих еврейских погромах. 28 мая на черной "Волге" Васильева отвезли на Кузнецкий мост. "Там, - рассазывал он, - начинают расспрашивать: "Как вы себя чувствуете?" Я говорю: "Я что, в поликлинику попал?" Они смеются. Начинают дифирамбы петь: "Вот, вы такой-сякой, делаете такое полезное дело, мы вас так уважаем." Потом вдруг дают какую-то бумагу: "Подпишите протокольчик". А в бумаге написано: "Вы предупреждаетесь, что занимаетесь антиобщественной деятельностью", а ниже все строчки пустые. Я говорю: "Вы ничего не перепутали? Сейчас ведь не 37-й год? И вообще я должен вас предупредить, что если я не выйду отсюда через час, то через пару часов здесь на улице будут стоять полторы тысячи человек".
Как только Васильева отпустили, он подал в Мосгорсуд иск на сотрудника КГБ Юрия Задорнова, правда, ответчик на заседание суда не явился, и под этим предлогом в иске Дмитрию Дмитриевичу вскоре вообще отказали.
Тогда же к Васильеву (и это фиксировалось на видеопленку) приходили старые и молодые евреи, желавшие принести себя первыми в жертву во имя еврейского народа. Дмитрий Дмитриевич наставлял их: "Ребята, неужели вам в двадцатом веке не стыдно в такой дремучей темноте жить? Возвращайтесь в Малаховку и передайте своим евреям, чтоб они не валяли дурака, что чиркнутая спичка может вызвать большой пожар"... "Они, - рассказывал Васильев - ушли успокоенные, даже какие-то просветленные".
К слову сказать, во всех своих интервью Дмитрий Васильев всячески открещивается от обвинений в антисемитизме. "как мы можем выступать против евреев, - заявил Васильев в интервью газете "Аргументы и факты", - если большая часть наших людей верующие, а большая часть апостолов были иудеи!" "Я люблю арабов, - говорил он не раз, - у меня масса друзей среди них... Арабы - основная семитская группа, как же я могу быть антисемитом?" В антисемитизме, считает Васильев, "обвинять надо и самого Маркса, который... написал: евреи - это лобковые вши, которые распространяются на теле больного общества. А Ленин, будучи полукровкой, вообще не считал евреев ни народом, ни нацией". При всем этом Васильев считает себя "крутым антисионистом", а социализм и коммунизм - "сектантством иудаизма". "Я не выступаю против еврейской культуры, всего народа. Я против тех, кто губит Россию, - говорил он, - Сюда я причисляю и сволочей русских, которые предали и продали Родину. Они должны в первую очередь получить по морде. Недаром говорят: бей своих, чтобы чужие боялись". Главный же враг, по мнению Дмитрия Дмитриевича, это интернационализм, "являющийся прибежищем политических шлюх".
В 1989 г. Васильев развернул активную борьбу против избрания народными депутатами СССР представителей, по его терминологии, "желтых" сил: Д.Гранина, Е.Яковлева, В.Коротича, Г.Бакланова, А.Абалкина, Т.Заславской и многих других. Академик Д.С.Лихачев, по мнению Васильева, также пособник сионистов.
В сентябре 1989 г. НПФ "Память" открыто принял монархические лозунги. Васильев считает, что монархия "вмещает в себя иерархию небесной структуры", и что "при царе Россию населяло более ста народов, и была гармония, а хаос в Россию принесли инородческие элементы".
Новый импульс монархизму Васильева придал "августовсий путч" 1991 г. и падение "коммунистического режима". Тогда Дмитрий Дмитриевич поддержал указ Ельцина о "департизации", заявив, что указ этот "хоть немного стабилизирует наше общество", хотя, узнав о событиях в Москве, подумал: "скорпионы в банке грызуться" и происходившее назвал "фарсом". Крах СССР Васильев воспринял отрицательно: ведь во время референдума о судьбе Союза члены его организации выступили за сохранение СССР, понимая его как единую и неделимую Россию. Но Союз был разрушен, и Васильев оказался в своеобразной оппозиции режиму, об опасности которого еще в мае 1991 г. предупреждалось в открытом письме в адрес ЦК КПСС, райкомов, исполкомов, КГБ, МВД и прокуратуры, подписанном и от имени НПФ "Память": "Все вы прекрасно понимаете, кого объявят ответственными, если в ближайшее время не будет принято решительных мер по защите Отечества от внутренних и внешних врагов..." "Внутренним врагом" именовалась Межрегиональная депутатская группа, сторонники которой после "августа" праздновали победу. Антикоммунисту Васильеву у новой власти нечего было расчитывать на вакансии.
Ситуация для Дмитрия Дмитриевича в это время складывалась непросто. В 1990 г. "Память" очередной раз раскололась - от Васильева ушел член Совета "Памяти" А.Баркашов, увлекший за собой многих. Васильев оказался, как отмечали наблюдатели, в фактической изоляции из-за образования большого числа даже более многочисленных, чем НПФ, организаций.
Однако Васильев духом не пал. В 1991 г. была официально зарегистрирована газета НПФ "Память", начала ежедневно выходить в эфир собственная радиостанция.
Наступившую "демократию" Дмитрий Дмитриевич не принял, демократический образ правления считал (и, вероятно, считает) "лживым, лицемерным, недейственным, предполагающим существование тайной власти", в адрес президента и правительства России на митингах "Памяти" (Васильев после некоторого перерыва возобновил митинги и начал выходить на них в 1992 г.) звучала критика, сравниваемая иными журналистами с "ушатами грязи". Власти смотрели на Васильева как на экстремиста, называющие себя "патриотическими" организации не считали его своим и не пригласили в московский кинотеатр "Россия" на Конгресс гржданских и патриотических сил (8 - 9 февраля 1992 г.), о котором Дмитрий Дмитриевич отозвался так: "Надо еще разобраться, что это за конгресс, и кто им дал право называться патриотическими силами".(Тем не менее демократическая пресса использовала для дискредитации Конгресса скандал, учиненный на нем Васильевым, которому не дали слова). Среди лозунгов на возобновившихся митингов "Памяти" красовался и такой: "Бездельники руководят Россией", а в публичных выступлениях лидер Национально-патриотического фронта рассказывал о "распродаже России жидовским коммуно-демократическим режимом". (К коммунистической идее Васильев начал относиться резко отрицательно, себя считает ярым антикоммунистом и предает анафеме бывшего своего соратника Баркашова, сошедшегося с Анпиловым. "Коммунистов надо судить! - заявлял он, - Должен быть суд над коммунистами, и прошлыми, и нынешними"). После резких заявлений Ельцина Васильев, по его словам, готов был требовать извинений через суд, однако до этого дело не дошло.
Зато судебных процессов и иных акций против различных газет Дмитрий Васильев провел немало.
Взаимоотношения с прессой складывались у него всегда не лучшим образом, а отношение его к пишущей братии всегда было неоднозначным. "Если бы журналисты, - сказал он однажды, обращаясь к одному из них, - честно исполняли свой долг и служили Отечеству, а не тем, кто им платит, то, наверное, в мире было бы меньше бед. Люди вашей профессии иногда могут сделать больше вреда, чем танки". В другой раз Васильев заметил: "Не вижу ничего противоправного в том, что читатели пришли в газету поделиться своим мнением по поводу некоторых материалов". Речь в этом случае шла о знаменитом семиминутном "налете" на редакцию газеты "Московский комсомолец" 13 октября 1992 г. в разгар подписной компании, нагнавшим страху на журналистов и некоторых работников московской мэрии (заместитель главного редактора "МК" Лев Новоженов рекомендовал своим сотрудникам быть особо осторожными при подходе к своим домам и редакции, но отвергал, правда, идею раздать журналистам газовые балончики, философски замечая, что "они ("Память") затолкают этот балончик вам в глотку"). Как сообщали некоторые газеты (под ненавязчивой рубрикой: "Обещают погром"), утром на дверях ИПК "Московская правда" была замечена листовка с изображением сапога со свастикой, обещавшая расправу над "жидо-масонами из "Московского комсомольца", а в одиннадцать утра на редакционной планерке появились "молодчики" из "Памяти", потребовавшие немедленно раскрыть псевдонимы сотрудников редакции и публично извиниться перед "Памятью" за некоторые публикации. За разъяснениями несколько журналистов (в частности корреспондент "Труда") немедленно отправились к Васильеву, который объяснил, что состоявшаяся акция - вынужденная, поскольку исковое заявление газете, публикующей "оскорбительные материалы", судом отклонялись, а "МК" продолжает "сеять национальную вражду" и оскорблять "наше национальное достоинтсво в определенных статьях". (Оскорбления эти и впрямь принимали вид необычный. так один из исков в суд был напрвлен после того, как в первоапрельском номере "МК" была помещена заметка о том, что некий "памятник Василий Дмитриев" на одном из митингов так размахался шашкой, что нечаянно сделал себе обрезание). Скандал разгорался. Президент Российской Федерации Б.Ельцин в беседе с министром внутренних дел В.Ериным и министром безопасности В.Баранниковым прямо распорядился "решительно и быстро разобраться со случаем нападения на газету и принять к виновным в соответствии с законом строгие меры". Представители же "Памяти" в свою очередь направили телеграмму в московскую мэрию и Моссовет, в которой между прочим указывалось, что некоторые депутаты, симпатизирующие "Московскому комсомольцу", принадлежат к сексуальным меньшинствам, "о которых так подробно пишет эта газета", а Васильев заявил, что собирается предъявить мэру и правительству Москвы иск о нанесении материального ущерба на 100 млн. рублей, поскольку "Память" имеет коммерческие структуры, и именно из-под них "так называемая демократическая общественность пытается выбить табурет". История эта имела впоследствии продолжение, непосредственно же после "события" прокуратура возбудила уголовное дело, Николай Детков, зачитывавший на редакционной планерке "ультиматум", попал под суд (суда сам Васильев, безусловно, хотел и, не скрывая этого, заявлял: "Бороться мы уже начали, но только в рамках закона. Если дойдет дело до суда - так нам этого и надо."), а Дмитрий Дмитриевич получил возможность поиздеваться над властями: в день истечения срока "ультиматума" возле входа в редакцию "МК" курсировал автобус с омоновцами, так и не дождавшимися никого из "Памяти", а следственной группе, прибывшей с ордером прокуратуры Краснопресненского района обыскивать квартиру Васильева (та же квартира является и штаб-квартирой "Памяти", в ней расположены типография и радиостанция организации), был дан "от ворот поворот", Васильев заявил, что "квартира является его частным владением, а никаких обвинений ему предъявлено не было", а присутствие большого числа журналистов окончательно заставило стражей порядка смутиться и отступить, Дмитрий же Дмитриевич вдогонку потребовал от Б.Ельцина и Ю.Лужкова в направленных в их адрес телеграммах публичных извинений за "нанесенные ему и его соратникам оскорбления, содержащиеся в известных заявлениях Бориса Ельцина и пресс-центра мэрии", и несколько позднее (в январе 1993 г.) у стен Белого Дома на фоне горящих факелов и полощущихся знамен провел митинг в поддержку арестованных офицеров "Памяти" против "оболванивающих русский народ" средств массовой информации, а "Московский комсомолец", бывший и до этого самой многотиражной московской газетой, успешно использовав скандал, получил дополнительных подписчиков.
Одно из пристрастий Дмитрия Васильева - тяжбы с различными средствами массовой информации, которые он то ли благодаря безошибочному чутью грядущего результата, то ли из-за впечатления, производимого на судей нетривиальностью предъявляемых исков - по крайней мере не проигрывает. Пик активности в судебных тяжбах пришелся на первую половину 1993 г., когда Васильев подал в суд сначала на "Международную еврейскую газету" (в январе), а затем (в апреле) - на нижегородскую газету "Ленинская смена".
В первом случае исковое заявление о взыскании с "Еврейской газеты" 20-ти миллионной компенсации "за моральный вред" последовало в связи с тем, что упомянутая газета опубликовала перечень изданий, являющихся, по ее мнению, антисемитскими, куда редактируемая Васильевым газета "Память" попала под номером 23 за публикацию (как объясняли в "Еврейской газете") "печально известных "Протоколов сионских мудрецов". Поскольку же сам Васильев антисемитом себя не считает, потребовались извинения и материальная компенсация. Некоторые издания, впрочем, откомментировали эту тяжбу в том смысле, что Васильев недоволен тем, что его газета "Память" оказалась лишь на 23 месте... Как бы то ни было, дело отложили в связи с назначенной экспертизой, которая должна была дать ответ, является ли "Память" антисемитским изданием...
"Ленинская смена" оскорбила уже самого Дмитрия Дмитриевича, обвинив его (накануне визита лидера "Памяти" в Нижний) в различных "измах", в том числе в шовинизме, нацизме и антисемитизме. На этот раз судейские чиновники проявили завидную расторопность, иск Васильева был удовлетворен, и редактор молодежной газеты должен был выписывать для уплаты по приговору суда 100 тыс. рублей, мрачно размышляя о необходимости повышения цены подписки на второе полугодие. Злые языки, вернее перья, утверждали, что все эти тяжбы - ничто иное как средство поправить материальное положение васильевской организации.
С телевидением отношения у Дмитрия Дмитриевича еще более натянутые. Однажды на вопрос о том, какие программы ТВ он предпочитает, Васильев ответил, что смотит только выпуски новостей. Остальные же программы получили такую оценку: "Мерзость, именуемую телевидением, спокойно смотреть нельзя, это метастазы, они могут проникнуть в мозг, а я стараюсь держать его стерильным... Я не дурак, не сумасшедший, не плебей. Думаю, в Риме просто отсекли бы голову тем, кто осмелился бы показать то, что демонстрируется по нашему телевидению... Из этого ящика какой-то ужас льется - примитив, похабень, порнография, издевательство над человеческими чувствами..."
Уже к февралю 1992 г. Васильв сменил "образ врага". Оскорбленный тем, что власти позволили провести в Кремле праздник Хануки хасидам, которые незадолго до этого устроили погром в Библиотеке им.Ленина и ,по словам Васильева, "испражнялись на ковер, оставляли свои фекалии и мочу в святыне, избили смотрителя, глумились над милиционером", он главного врага, против которого направлены усилия ("хлопоты") "Памяти", обозначил именем "хасиды", поскольку слово "жид" многих коробило, термин "сионисты" "коммунисты заездили", а "масоны" действуют скрытно, и угроза, от них исходящая, народу не всегда видна. 15 февраля 1992 г. в московском кинотеатре "Урал" на собрании НПФ "Память" Дмитрий Васильев заявил: "В Кремле засели хасиды. Мы должны выбить их оттуда. Мы уже подготовили бревна (для выбивания ворот), осадные лестницы. Мы выяснили, где Кремлевская стена ниже всего. Впереди пойдут альпинисты..."
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
