117118 (712654), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Нежелание производственной технократии бороться за прямую политическую власть отнюдь не означает отсутствия у нее политических интересов. Просто реализация их достигается своеобразными методами. Как отмечает Д. Гэлбрейт, в любой сфере деятельности перед государством стоят такие задачи, с которыми техноструктура может солидаризироваться "или же, что можно считать правдоподобным, эти задачи отражают приспособление государства к нуждам техноструктуры". Выше уже отмечалось, что техноструктура заинтересована в первую очередь в непрерывном экономическом росте, но ведь в этом заинтересовано и любое правительство. Следовательно, найти совместимость интересов им не так уж и трудно. Формы влияния используются технократией примерно те же, что и на производстве. Ведь в развитом индустриальном обществе отношения столь усложнились, что не существует готовых политических решений, а существует процесс принятия решений, в котором занято много людей на протяжении достаточно длительного времени. Любая политическая или социальная акция нуждается ныне в технических знаниях, абсолютно необходимых для решения проблем, выходящих за пределы интуиции чистых политиков и требующих специфических знаний компетентных специалистов. А с тех пор, как государство стало вмешиваться во все сферы жизни, потребность в экспертах резко возросла. В результате эксперты-технократы, обладающие информацией, могут обеспечивать принятие выгодных им решений. Точнее даже будет сказать - решений, не противоречащих интересам технократии. Это ведет к постепенному сращиванию производственной технократии и государственной бюрократии.

Особо Д.Гэлбрейт выделяет роль "сословия педагогов и ученых", которое не отождествляется с техноструктурой. Оно еще не имеет такого влияния, как технократы-производственники, но его значение стремительно растет. Ученые и педагоги поставляют то, без чего не может существовать техноструктура и индустриальное общество в целом: кадры и информацию. Отмечая частичную близость интересов данного "сословия" и техноструктуры, Д.Гэлбрейт подчеркивает различие их общественно-политических позиций. Ученые в силу своего социального положения и специфики труда обладают большей независимостью и широтой мышления, а также гораздо меньше технократов-производственников связаны в своих действиях узами каких-либо структур. Поэтому в среде ученых преобладает склонность к оппозиционности.

Обрисованная выше ситуация относится к стадии зрелого индустриального общества, когда основную часть технократии составляют производственники: инженеры и менеджеры. На данном этапе технократы приобретают большую и в определенном понимании решающую власть в промышленности, а на государственном уровне ограничиваются влиянием на принятие решений по проблемам, затрагивающим их непосредственные интересы. Именно в этот период вошла в моду концепция "деидеологизации", а некоторые социологи были уверены, что традиционная политика доживает последние дни, вытесняемая управлением на основе рациональной технологии принятия решений. С другой стороны, в это время в общественном мнении появляется понимание возможных опасностей технократии, и поднимается волна критики примитивного техницизма. В частности, большая заслуга в этом принадлежит представителям франкфуртской школы социологии Г.Маркузе, Ю.Хабермасу, Х.Шельски. В их трудах показано, что индустриальное общество, осознавая себя исключительно через идеи и формы, имеющие сугубо научно-техническое содержание и правомерные лишь в этом контексте, тем не менее распространяет их буквально на все. Наука и техника стали превращаться в средство легитимации господства. Правящая элита пытается оправдать развитие общественной системы в своих интересах логикой научно-технического прогресса, заменить традиционную идеологию технократическим эрзацем.

Новая технократическая волна

Несмотря на острую критику, победоносное наступление технократии продолжалось. Неудивительно - ведь ее принципы отвечали логике технокультуры, символ веры которой - рационализм, эффективность, власть над природой. Однако довольно существенно изменяется понимание социальной сущности технократии. В условиях развернувшейся НТР техницизм дополняется сциентизмом. После некоторого падения популярности технократических идей, вызванного кризисом капиталистического индустриального общества на рубеже шести-десятых-семидесятых годов, на Западе начинается "новая технократическая волна". Среди ее представителей видное место занимает один из авторов концепции постиндустриального общества Д. Белл. Подобно Д. Гэлбрейту он говорит о технократии не как об утопическом варианте устройства общества, а как о реально существующем социальном явлении.

Выдвижение технократии выступает закономерным результатом перехода к постиндустриальному обществу. В этой связи первостепенное значение приобретают три из пяти основных характеристик данного общества, сформированные Д. Беллом: центральное место теоретического знания как источника нововведений и формулирования политики, доминирование в профессиональной структуре специалистов и "технического класса", принятие решений на основе новой "интеллектуальной технологии". Наука превратилась, по мнению Д. Белла, в главный стержень общественного прогресса, а кодифицированное теоретическое знание стало основой управления в любой сфере. Рациональное регулирование при помощи интеллектуальных технологий первоначально успешно применялось на уровне отдельных фирм, а с 60-х годов становится неотъемлемым элементом правительственной политики. Результатом указанных изменений становится "сдвиг власти" в пользу носителей специальных знаний.

Неизбежным следствием названных процессов Д. Белл считает перемены в правящей элите. Поскольку в постиндустриальном обществе техническая квалификация становится основой, а образование - средством достижения власти, на первый план выходит научно-техническая интеллигенция, и прежде всего ученые. Причем речь идет не только об управлении экономикой. Именно в политические процессы, по утверждению Д.Белла, научно-технические специалисты вовлечены как никогда ранее. Члены "новой технократической элиты" с их интеллектуальными технологиями (системный анализ, линейное программирование и т.п.) стали теперь "неотъемлемым элементом формулирования и анализа при принятии решений".

Казалось бы, позиция Д. Белла мало отличается от взглядов Д. Гэлбрсйта, кроме того, что последний приоритетной группой считал не ученых, а специалистов-производственников. Однако в отличие от прежних апологетов технократии Д. Белл дает скорее отрицательный ответ на вопрос о возможности превращения научно-технических специалистов в политически господствующий класс. Этому препятствуют по меньшей мере три фактора.

Во-первых, утверждает Д. Белл, наряду со знаниями и образованием важнейшими источниками власти, по крайней мере в настоящее время, продолжают оставаться собственность и политическая деятельность. Следовательно, бюрократия и собственники сохраняют свои позиции в правящей элите.

Во-вторых, научно-технические специалисты не являются монолитно сплоченной группой с едиными интересами. И в реальных политических ситуациях, по мнению Д.Белла, "ученые могут разделяться идеологически, и различные группы ученых будут действовать совместно с различными группами других элит".

Самое же главное препятствие на пути господства технократов - это специфика политической сферы. "Политика в том виде, как мы ее понимаем, - пишет Д. Белл, - всегда имеет приоритет перед рациональным и зачастую нарушает рациональность". Научно-технические знания могут выступать в качестве необходимого компонента политических решений, но идея рационального решения, устраивающего всех, является утопией. Реализовать ее на практике не представляется возможным. Политика - это всегда столкновение интересов различных групп людей, а управление ими - результат компромисса, волевого иррационального решения. Поэтому, как замечает Д. Белл: "Технократ у власти - это просто одна из разновидностей политика, как бы он ни использовал свои технические знания..."

Признавая, что в жизни общества будущего, в том числе и политической области, специалисты будут играть преобладающую роль, Д.Белл не отождествляет эту роль с политическим господством. "Элита знания" может ставить проблемы, инициировать новые вопросы и предлагать технические решения для возможных ответов, но очень часто не обладает властью сказать "да" или "нет". В этой связи технократию можно рассматривать как влияние на власть, соучастие в ней совместно с другими элитами, но не как политическое господство ученых и инженеров. Если А. Сен-Симон мечтал о том времени, когда "правительства не будут больше управлять людьми", то Д. Белл не допускает возможности полной замены политики наукой. Он делает однозначный вывод: "Вопреки мечтам ранних технократов, таких как Сен-Симон, который надеялся. что ученые будут править, стало ясно, что политические отношения занимают важнейшее место в обществе и что отношение знания к власти обычно подчиненное".

Технократическая идеология за последние десятилетия получила распространение практически во всех странах индустриализованного мира. Но в настоящее время она сильно отличается от так называемого классического технократизма, выразителем которого был Т. Веблен. Эволюция технократических идей происходила, во-первых, от надежды на полную замену политики рациональным научным управлением к стремлению максимально деидеологизировать политику и обеспечить всестороннюю научно-техническую экспертизу управленческих решений, а во-вторых, от иллюзий об обществе, в котором у власти находятся исключительно инженеры и ученые, к признанию технократов одной из властвующих элит современного общества.

На стадии зрелого индустриального общества технократия начинает оказывать существенное влияние на политическую власть. Усиление интенсивности данного влияния связано с распространением в обществе технокультуры, рационализирующей и механизирующей все сферы жизнедеятельности. Политическая роль технократии базируется на ее научной компетенции, обладании специализированной информацией и методикой принятия эффективных решений. В этой связи выполнение властных функций технократией имеет как бы два уровня. С одной стороны, научно-технические специалисты на стадии подготовки управленческих решений, выступая в качестве экспертов по отдельным проблемам, обладают возможностью повлиять на конечный результат. С другой стороны, специалисты с техническим образованием стали все чаще занимать руководящие посты, причем не только в промышленной и научной сферах. Образовалась технократическая элита, для которой выполнение непосредственно управленческих функций стало основным содержанием профессиональной деятельности. Большинство современных зарубежных исследователей сходятся на том, что приоритетное значение в настоящее время имеет первый способ воздействия.

Формирование технократии как социального слоя и превращение ее в органический элемент властвующей элиты представляют закономерный результат развития западной техногенной цивилизации. Что же касается современной России, то говорить о значительном политическом влиянии технократии вряд ли правомерно. В советский период специфический вариант технократической элиты представлял директорский корпус совместно с министерской бюрократией, но в настоящее время директора предприятий относятся скорее к категории собственников. Таким образом, старая советская технократия трансформировала свой прежний социальный статус, а новая технократия, соответствующая стандартам западного общества, еще не сформировалась в политическую силу. Поэтому говорить о правительстве технократов в современной России представляется преждевременным.

История технократической партии Санкт-Петербурга.

У нас в России так же имеется технократическая партия. Она получила свое развитие в городе на Неве. рассмотрим подробнее историю ее создания и идеологию. Далее идет статья об истории «История технократической партии Санкт-Петербурга.» Она написана ее лидером Морозовым Юрием Анатольевичем.

Мы , технократы. И это наша суть. Это не профессия, не стиль жизни, не значок на лацкане мундира или отвороте одежды, не штамп в трудовой книжке, не клеймо на роду. Это мировоззрение, это стереотип поведения, это состояние души.

Мы технократы, потому что родились и воспитались такими в нашем родном обществе, потому что такова история нашего народа, нашей цивилизации, нашего человечества, нашей вселенной.

Осознание этого поразительного факта и было началом политической жизни “Технократической партии” как политической организации. И весьма символично что этот общемировой процесс начался именно в России, в Санкт-Петербурге, самом технократичном городе России и пожалуй всего мира, мистическом городе построенном, как концентрированное выражение стремления к прогрессу и развитию целого народа, целой нации.

Характеристики

Список файлов реферата