114712 (711423), страница 4
Текст из файла (страница 4)
от языка, фольклора, сказки к празднику и обряду, оформленному в народных традициях, с поддержанием высокой оценки этнического с помощью обращения к родной истории.
-
Язык как основа формирования позитивной этнокультурной идентичности
Впервые язык как основу человеческой культуры начал изучать в начале XIX века младший современник И. Канта В. Гумбольдт. Он стал основоположником лингвистики и впервые показал неразрывную связь языка и мышления. Из хаоса восприятия язык отбирает, отграничивает, обозначает явления и собирает выбранное в живой организм, непрерывно меняющийся и плотно связанный со всей физиологией человека. Язык непрерывно классифицирует и структурирует мир как связное целое в мышлении, и выстраивает культуру, соответствующую этому языку. Внутренняя форма языка является по Гумбольдту ключом для понимания различных картин мира у народов с разными языками.
Впоследствии его идеи развил замечательный немецкий философ, глубоко изучивший Канта, Декарта и Лейбница Э.Кассирер, заложивший основы теорий культуры. В полемике с его идеями возникло течение неогумбольдтианцев, которые создали теории семантических полей. А одновременно с ним во Франции работал основатель семиологии (семиотики) Ф.Соссюр, изучавший все знаковые системы в жизни общества и язык как одну из таких систем) и тем самым проложивший дорогу структурализму.
Соссюр не обращался к этническим различиям между языками, но достаточно прочитать список основных представителей структурализма, чтобы понять влияние этого направления на общественную и философскую мысль ХХ столетия. Клод Леви-Строс (антропология), Роман Якобсон (лингвистика), Ролан Барт (мифология), Мишель Фуко, Жак Лакан (психоанализ), Жан Пиаже (психология), Николя Бурбаки (математика) – вот краткий перечень этих имен.
Из всех них нас больше всего в этом контексте должен интересовать Клод Леви-Стросс. Неутомимый антрополог, изучая примитивные общества, открывал те законы, которые двигают и нами. Но мы, замкнутые в сети огромной культуры и слишком далеко ушедшие от первоначальных структур, уже не можем их достаточно четко воспринимать. Отрываясь от собственных истоков, мы теряем силы как Антей, оторванный от земли.
Леви-Стросс (2) описал первичные механизмы образования общественных норм, запретов, предписаний, обозначил огромную важность тех простых и незаметных вещей, которые мы называем «семьей» и «родом». Тому, кто сумел понять его мысль, уже никогда не придет в голову считать какой бы то ни было народ выше какого бы то ни было другого. Никакие культурные достижения и победы не дают права первенства ни одному народу мира, включая самые слабые и маленькие образования. Все языки и культуры - всеобщее достояние и богатство, источник энергии и жизни для всего человечества.
Он опроверг представления о единственной метацивилизации, говоря о том, что развитие человечества возможно только в культурном диалоге, и чем разнообразнее будет такой диалог, чем активнее и насыщеннее коммуникации, чем больше будет в них взаимного уважения и понимания взаимозависимости, тем ярче и прекраснее будет жизнь будущего человечества.
При этом он же отметил, что различные языки и культуры порождаются похожими способами, и поэтому в самой основе всех культур заложена возможность для взаимопонимания.
Об этом же писал и Ноам Хомский, открывший универсальную грамматику: врожденное свойство человека усваивать любые языки. Правда, генетически заложенная программа усвоения языка работает только в детстве, но она одинакова для всех людей, а различия между языками объясняется различием их слов и морфем.
Одним из подтверждений его теории может служить механизм образования пиджин. Дети, вырастающие в семьях, где родители имеют родными разные языки и говорят, используя слова из разных языков и теряя при этом грамматику, вносят в этот пиджин нормальную грамматику и создают таким образом новый полноценный язык. При этом математики пока не берутся за проблему создания грамматики для соединенных языков, считая эту математическую операцию слишком сложной.
Пока теория Хомского уточняется, проверяется, обсуждается, потому что есть еще немало людей, хотевших бы видеть во главе прогресса исключительно собственную культуру и не очень желающих считаться с другими. Но их желания постепенно теряют значение в новой глобальной реальности мультикультурного мира, где основой любой культуры является язык, а не субкультурные конструкты.
В процессах американизации особняком встает вопрос с английским языком. Некоторые склонны считать его языком мировой цивилизации, но исследования лингвистов показывают нам различие между родными языками и языком, используемым для межэтнического общения. В полиэтнической, полилингвальной Индии для объединения ее перед угрозой западной экспансии был в качестве государственного принят английский язык, но это не сделало его родным для индийцев, а наоборот помогло сохранить языковое многообразие. Одни индийские языки не стали поглощать и ассимилировать другие даже в жизненно необходимой ситуации освобождения от колонизаторов. Языковое равенство и уважение ко всем наречиям и языкам сохранилась, английский стал просто инструментом, таким же каким он становится для нас за границей нашего пространства. Здесь скорее следует озаботиться носителям английского языка: не окажутся ли они в ближайшем будущем людьми без особенности, некими «не помнящими родства». Во Франции и Австрии уже озаботились такой проблемой и принимают программы по сохранению и развитию своих языков, охраняя и сберегая таким образом собственную уникальность и возможность этнокультурной идентификации для граждан.
Отчасти это беспокойство было вызвано и американизацией европейской культуры. Здесь стоит вспомнить, что наша культура тоже во многом находится под влиянием американской. Английский язык встречается любому ребенку раньше, чем он может сознательно выработать к нему отношение. Здесь стоит просто помнить о равенстве всех языков и говорить об этом ребенку.
Родной язык – один из первых предметов, которые начинают изучать в школе. Грамматику, усвоенную в раннем детстве автоматически, ребенку предстоит перевести в сознательную форму правил и норм. Это требует от него усилий и нередко вызывает неудовольствие. Справляться с этим можно только одним способом – максимально расширяя чтение ребенка. Еще до школы он должен полюбить общение с текстом и понимать, что большинство знаний о мире он будет получать через язык.
В качестве убеждающего примера можно посмотреть с ним фильм по пьесе Бернарда Шоу «Пигмалион», где четко и жестко показано значение общей культуры, а особенно хорошая, грамотная речь.
2.2 Социорегулятивный механизм фольклора
Итак, язык формирует картину мира у человека, отчасти опираясь на внутренние структуры, а отчасти закладывая в культуру нормы и ценности в форме фольклора. Фольклор начали изучать совсем недавно. Вначале интерес к нему был почти коллекционный. Исследователи собирали народные тексты и регистрировали их. Затем появились классификации фольклорных форм. На сегодня весь фольклор делится на две большие группы – обрядовый и необрядовый. А.Н.Веселовский (7) считал, что все формы устного творчества начинались как обряды. Он полагал, что на первых этапах основным в обрядах была музыка, ритм и движения, а слова играли подчиненную роль, но с накоплением знания и обычаев словесная форма приобретала все большее значение. В процессе импровизации тексты уточнялись, формировались, усложнялись. Затем появились сказки как сжатые руководства к правильному действию или предупреждение об опасности, и, развиваясь, они образовывали мифопоэтические картины мира, включающие героический эпос, позволявший сохранять основные моменты истории народа.
Миф – это уже целостная система представлений о мире. Мифология достаточно новая наука, в ней пока больше вопросов, чем сложившихся и устоявшихся теорий. Даже самый основной вопрос: отношение языка и мифа на сегодня до конца еще не ясен. Ролан Барт считает миф метаязыком, надстройкой над языком, а А.Ф.Лосев - особой формой сознания, в чем-то языку противостоящей (митос и логос).
При этом внутрь этой системы органично вписаны и остальные формы фольклора, такие как сказки, легенды, пословицы и поговорки, анекдоты, былички, заговоры и заклятия, загадки и скороговорки и т.д.
Мифологическая система служит формой обоснования сложившегося социального порядка в его единстве с природным порядком и способом фиксации действующих норм. Раскрывая социорегулятивные функции мифа, М.И. Стеблин-Каменский (8) писал: «Миф, как показал Малиновский, — это важная социальная сила. Он обосновывает устройство общества, его законы, его моральные ценности. Он выражает и кодифицирует верования, придает престиж традиции, руководит в практической деятельности, учит правилам поведения»
Остальные фольклорные формы служат тем же целям, но используют более сниженные и мягкие средства, такие как пословицы и поговорки, анекдоты, былички и сказки.
Предшествуя целостной мифологической системе и сопровождая ее, обрядовый фольклор играет в процессах самопознания, передачи знания и коллективной памяти особую роль. Но сначала нужно сказать о месте сказки в культуре.
Изучение сказки как психологического механизма тоже началось недавно. Появилось целое направление в психотерапии – сказкотерапия. С помощью возвращения к сказочным сюжетам, психотерапевты восстанавливают утраченную уверенность в себе, поднимают самооценку, помогают разрешить острые психологические проблемы.
Это позволяет сделать выводы и о значимости сказок в воспитании детей. Читая и рассказывая сказки, мы закладываем в мир ребенка важные правила и нормы. При этом то, что напрямую может быть отброшено и забыто, в сказочной форме усваивается и формирует структуры психики. Место мифологических знаний о мире вытеснила научная система мира, но области морали и социального регулирования не поддаются простой рационализации, поэтому в этих областях такие действенные и проверенные веками формы как мифы и сказки долго еще будут выполнять свои функции.
В воспитании ребенка сказка как и игра должна долго занимать ведущие позиции. Тем более, что это один из самых мощных инструментов формирования этнокультурной идентичности. Знакомые имена героев сказки и знакомые ситуации быстро начинают опознаваться ребенком как свои, а значит облегчать сложный процесс самоопределения в социуме. Ребенок может и сам рассказывать и пересказывать сказки. Для младшего школьного возраста это более естественная форма, чем пересказ заданных рассказов и заучивание стихов. Формирование и развитие речи происходит очень активно в процессе рассказывания и пересказывания сказок, но в то же время в сознание закладываются проверенные временем фундаментальные формы.
Очень удачным приемом обучения и развития ребенка является разыгрывание сказок в ролевой игре. Если нет достаточного количества участников, то используются игрушки в качестве недостающих персонажей. Главное, в этом действии ощущение у ребенка активного соучастия в происходящем.
При изучении иностранных языков в школе сказки и их разыгрывание являются очень мощным инструментом учителя даже и в средних классах. При этом знакомство со сказками других народов помогает определить границы собственной этнокультурной идентичности, и определить сходство и различие своей культуры с культурами других народов, получить опыт межкультурного взаимодействия на основах уважения к творчеству других народов.
2.3 Обряды и обычаи как комплексный инструмент формирования этнокультурной идентичности
С развитием общества появились новые формы передачи культурных кодов кроме фольклорных: литература, театр, история, кино и т.д. Но все эти формы подразумевают пассивное восприятие зрителем информации. Единственной более открытой и активной формой стала музыка. И если классическая музыка еще требует спокойного сидения в зале, то новые формы концертов уже позволяют двигаться вместе с музыкой, возрождая прежние формы и напоминая нам об утраченных обрядах.
Основой обряда является сопричастность, живое переживание в процессе обрядового действия некоторого события, обозначенного обществом как значимое, важное. В обряде всегда принимают участие все присутствующие. Ритмы и движения, общие для всей группы, позволяют членам группы чувствовать себя большим, чем единица, позволяют ощущать общественный, групповой организм, переживать и поддержкой движения и ритма манифестировать свое согласие с событием и его оценкой.
Всякий, кто хоть раз переживал подобное, сохраняет память об этом, как о чем-то очень существенном, важном, выходящим далеко за рамки обыденности. Без ритуала общество не может существовать. На смену языческим обрядам пришли христианские, на смену христианским в нашей стране появились новые, изобретенные специально для новой идеологии и во многом действенные. Однако ритуалу и обряду необходимо постоянное обновление и массовость. Когда к обрядам пропадает интерес, погибает и та идеологическая или религиозная система, которую манифестировал обряд. И верно и обратное – обветшание идеологической системы обесценивает, выхолащивает ритуалы.
Сегодня как ответ на неясность и недостаточную легитимность имеющихся идеологических и религиозных систем, появляются новые формы, поразительно похожие на старые – фестивали и ролевые игры. Всякая возможность почувствовать себя причастным к происходящему не только незаметным анонимным зрителем, но полноправным участником действия, способным повлиять на происходящее, внести коррективы в форму обряда, обозначить свое согласие приобретает все большую и большую ценность в глазах людей.
Возникновение молодежных субкультур объясняется именно этой потребностью в коллективном действии, в насыщенном смыслами ритуале. Особенно важны коллективные действия на этапе социализации подростка, но если он подошел к этому этапу, не имея опыта участия в ритуалах и праздниках, проводимых вместе со старшим поколением, для него могут оказаться притягательными дикие, деструктивные формы именно в силу неопытности.
И так же важно, что впечатления о праздниках ребенок должен получать в том возрасте, когда еще нет критической оценки родителей и общества, нет попыток выйти из-под всех форм контроля, и в праздниках должно активно участвовать старшее поколение, а в идеале два поколения.
В старообрядческих общинах можно наблюдать, что младшие дети непременно присутствуют на службах и праздниках, а подросткам дается свобода. При этом очевидно, что ребенок, знакомый с ритуалом, сможет оценить то, что ему будут предлагать другие, более верно, чем тот, чье детство прошло перед телевизором в безучастном наблюдении не всегда осмысленных форм.
На сегодня особое значение приобретают этнические фестивали. Не связанные со сложными религиозными и социальными вопросами, они возрождают атмосферу чистого праздника, перерыва между буднями, короткого переворота норм вверх ногами для их последующего воскрешения. На этих фестивалях реконструируются обычаи и обряды, воссоздается атмосфера непрерывной родной истории, появляется ощущение общности на основе несомненных вещей: языка, территории и многовековой культуры. После обращения к источникам, началам народной жизни, у человека появляется большая ясность в представлениях о своем месте в мире, ему проще обращаться к своему ребенку со стороны всех предыдущих поколений, отдающих всем последующим все накопленное ими богатство духовной жизни.
Интерес к карнавальным, народным формам появился в середине ХХ века, и отчетливо набирает силу. Объяснение этому явлению мы можем найти в работах М.Бахтина. А на практике необходимо очень серьезно отнестись ко всем праздничным формам, которые окружают ребенка. Самые яркие впечатления закладываются в детстве. Яркий сарафан, сшитый девочке для этнического фестиваля, может стать ее внутренним ориентиром очень надолго.
В России мы можем посоветовать искать такие праздники в этнографических музеях. В Витославлицах в Великом Новгороде, в Суздале, в Хохловке под Пермью, в Кижах и во многих других местах можно поучаствовать в настоящем народном празднике.
Но подобные праздники можно организовать и в школе. Достаточно помнить, что сами по себе совместные действия сплачивают людей, поднимают их самооценку, оживляют их ценности, уточняют их место в мире и укрепляют социальные связи. Никакой пассивный просмотр самого прекрасного произведения культуры не даст такого результата, как общий праздник. В нем сочетаются все культурные элементы: от предметов быта до текстов песен, от специальных, присущих глубинным генетическим структурам, ритмов и мелодий до игровых правил.
Праздники являются комплексным инструментом воспитания ребенка в контекстах родной культуры.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
