112309 (710804), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Яркое представление о взглядах К.Д. Ушинского на характер воспитания женщин дают воспоминания бывшей ученицы Смольного института Водовозовой Е.Н. Вот как она отзывается о его лекции по педагогике: «Он начал ее с того, что доказал всю пошлость, все ничтожество, весь вред нравственного убожества ваших надежд и несбыточных стремлений к богатству, к нарядам, блестящим балам и светским развлечениям. «Вы должны, вы обязаны, — говорил он, — зажечь в своем сердце не мечты о светской суете, на что так падки пустые, жалкие создания, а чистый пламень, неутомимую, неугасимую жажду к приобретению знаний раз вить в себе, прежде всего, любовь к труду, без этого жизнь ваша не будет ни достойной уважения, несчастливой. Труд возвысит ваш ум, облагородит ваше сердце, даст вам силы забывать горе, тяжелые утраты, лишения и невзгоды, чем так щедро усеян жизненный путь каждого человека. Он доставляет вам чистое наслаждение, нравственное удовлетворение и сознание, что вы недаром живете на свете... Постоянно расширяя умственный кругозор, он мало-помалу будет открывать вам все новый и новый интерес к жизни, заставит все больше любить ее не ради эгоистических наслаждений и светских утех... Постоянный труд разовьет в душе нашей чистейшую любовь к ближнему, а только такая любовь дает честное, благородное и истинное счастье. И этого может и должен добиваться каждый, если он не фразер и не болтун, если у него не дряблая натуришка, если в груди его бьется человеческое сердце, способное любить не одного себя; добиться этого величайшего на земле может каждый, следовательно, человека можно считать кузнецом своего счастья».
Под влиянием педагогических идей К.Д. Ушинского происходят серьезные изменения в учебно-воспитательной работе закрытых заведений, особенно кадетских корпусов, военных гимназий, куда в первую очередь зачислялись сыновья погибших на войне офицеров, сдавшие вступительные экзамены. Обязательными являлись два «возраста»: первый, имеющий воспитанников от 10 до 14 лет, и второй —14— 17 лет. Каждый «возраст» находился в особом, изолирован ном помещении, с отдельными классами и спальными залами для игр и отдыха, местом для прогулок. Это облегчало воспитателям выполнение их обязанностей и предохраняло младших воспитанников от дурного влияния на них старших. «Возраст» жил в соответствии с распорядком дня и выработанными для него правилами. Руководил каждым отделением воспитатель из офицеров или гражданских лиц, имеющих педагогическую подготовку. «Полное сознательное усвоение сочинения Ушинского «Человек как предмет воспитания» можно было бы считать мерилом удовлетворительной подготовки лица для поступления в воспитатели», рекомендовал Н.Ф. Бунаков в своих «Заметках об условиях воспитания в военных гимна зияю».
Жизнь воспитанников в военных заведениях нуждалась в разумно организованном порядке, при котором детям могла быть предоставлена возможность проявлять свои склонности и интересы. Режим дня и правила поведения не только способствовали воспитанию у детей порядка и организованности, они разрабатывались еще и с целью искоренения различных пороков и недостатков поведения, наблюдавшихся у юношей. «Воспитанник, указывалось в правилах, должен избегать лжи (даже в шутку), злословия и наушничества». «Злое и своевольное обращение с товарищами не допускается». «Все распоряжения воспитателей должны выполняться немедленно и охотно, если даже они не соответствуют желаниям воспитанника».
Правила определяли и другие стороны поведения. Воспитанникам вменялось в обязанность заботиться о чистоте и опрятности своего тела, платья, а также книг, тетрадей и пособий. Одежда должна была застегиваться на все пуговицы, ногти и волосы на голове следовало коротко стричь. Воспитанники сами чистили свое платье, сапоги, прибирали личные вещи и приучались к самостоятельности.
За столом они должны были, есть опрятно, не спеша, правильно пользоваться столовым прибором и салфеткой.
За всякие оказанные услуги следовало благодарить и самому стараться быть услужливым мальчиком. Разговаривая со старшими, воспитанник должен стоять в приличной позе, не облокачиваясь, не опираясь на предметы, смотреть в глаза собеседнику, не перебивать его вопросами, не смеяться и отвечать сдержанно, следя за правильностью своей речи.
Садиться при взрослых ему разрешалось только после их приглашения. При встрече с взрослыми полагалось вставать, вежливо кланяться, но первому не подавать своей руки. Находясь у кого-либо в доме, воспитанник не должен был вступать в споры, подсаживаться к карточным столам, находиться в курительной комнате и начинать без приглашения разговор. Ему следовало, деликатно обращаться со всеми людьми и, в частности, с прислугой. Курение табака и употребление спиртных напитков воспитанникам категорически запрещалось. Присылаемые родителями или родственниками деньги должны сдаваться на хранение воспитателям, которые выдавали детям мелкие суммы и только на приобретение полезных вещей.
Правила предусматривали, и порядок отпусков домой. Отпуска давались только в праздничные дни при наличии письменного согласия родителей или родственников. За выполнением всех правил воспитанниками наблюдал воспитатель. Он же разъяснял их значение и развивал желание выполнять их. Считалось, что младшему возрасту толковать приказания и запрещения бесполезно и даже вредно. Дети должны выполнять их точно без объяснений взрослых. В старшем возрасте уже необходимо вызывать сознательное отношение к необходимости соблюдения правил поведения, поэтому следует объяснять им эти правила, чтобы «воспитанник принял совет воспитателя, как необходимый закон по собственному сознанию».
В 1865 году были утверждены «Правила для воспитателей», где указывалось, что военная гимназия должна заботиться о равномерном развитии всех умственных, нравственных и физических сил воспитанников; так же указывалось на необходимость развивать у детей «любовь к человеку, правила чести и неуклонное стремление к правде в убеждениях и действиях, уважение к старшим, сочувствие ко всему возвышенному и пре красному и любовь к науке». Сотрудничество воспитателя с воспитанниками складывались при установлении духовных контактов между ними, эмоциональной расположенностью друг к другу. «При недостатке душевной теплоты и неподдельной любви к юношеству и самый образованный человек не вполне достигнет желаемых, хороших результатов в деле воспитания».
Считалось, что успешное осуществление выдвинутых задач станет возможным, если воспитатель, выполняя свои обязанности, постоянно находился в кругу детей, утверждая важный педагогический принцип: все, что делается для детей, должно делаться вместе с ними.
По «Правилам» воспитатель обязан также постоянно работать над усовершенствованием своих педагогических знаний, овладевать методами воспитательной работы, что позволит ему разбираться в индивидуальных особенностях каждого воспитанника. Для лучшего сближения с детьми необходимо «осторожное умение обращаться с каждым отдельно, учитывая изменения характера мальчика». «Правила» требовали сердечного отношения к детям. «Для младшего возраста воспитатель — отец, для старшего возраста — друг. К необходимой для жизни самостоятельности воспитанники приучаются преимущественно постепенным расширением круга свободных его действий. Воспитанник должен приучиться согласовывать личную свободу со святостью долга; необходимо при этом объяснять ему и постоянно напоминать, что право и обязанность так нераздельны, как причина и следствие».
Являвшемуся судьей проступков своих учащихся, воспитателю приходилось всегда помнить, что целью всякого наказания является исправление. Поэтому взыскание должно накладываться осторожно, с учетом характера и тяжести вины, возраста мальчика и причин, вызвавших проступок. Больше всего нужно заботиться о развитии у воспитанников добрых нравственных начал, с помощью которых следует подавлять дурные наклонности. Личный пример воспитателя, наставления и убеждения должны находиться в числе главных воспитательных средств и особенно действовать против себялюбия, самонадеянности — «этих нравственных недугов большей части наших современных юношей».
В целях лучшей организации помощи воспитанникам при выполнении ими домашних заданий, воспитатель присутствовал во время уроков и приготовления домашних заданий. Главная задача его состояла в том, чтобы научить детей учиться самостоятельно, любить умственный труд. Поэтому он старался быть советчиком своего воспитанника, а не простым его репетитором, помогал, а не выполнял за него домашние задания.
Во время посещения уроков воспитатель знакомился с методикой преподавания, советовался с учителем, проверял успехи воспитанников своего отделения.
В обязанности воспитателя входила организация для детей чтения, игр, прогулок. Он наблюдали за тем, чтобы воспитанники выражали свои мысли ясно, отчетливо, так как неясность и небрежность в речи всегда «соединяются с неясностью понятий и поверхностным мышлением. Органическая связь между мыслью и языком неоспорима, и русский, не говорящий или не любящий своего языка — уже не русский ни по мыслям, ни по чувствам».
Справедливо указывалось, что деятельность всех воспитателей должна быть согласована, так как права и обязанности каждого из них одинаковы. «Кто принял на себя обязанности воспитателя, будь то военный или статский, тот перестает быть тем или другим. Он — педагог, обязанный содействовать своему собрату во всех отношениях и всеми силами для общей цели. Антагонизм воспитателей - величайшее зло в деле воспитания», — выделено в «Правилах».
Каждый из четырех воспитателей по очереди дежурил по определенному «возрасту», наблюдая за тем, чтобы своевременно исполнялся режим, и порядок занятий по всем отделен дежурный воспитатель вел журнал, в котором отмечал отсутствующих и в который заносил все те проступки, которые должны быть доведены до сведения отдельных воспитателей. Он обедал и ужинал за одним столом с воспитанниками и о качестве пищи докладывал директору. За воспитателем сохранялось право приказывать, но, наряду с этим, он должен был обращаться в старшем «возрасте» к сознанию воспитанников, выработать правильное представление о том, что повиновение и принуждение «два совершенно противоположные понятия потому, что первое основывается на уважении, второе — на страхе, в первом признается свободная воля, во втором — нет воли, нет личности».
Практика воспитательной работы в военных гимназиях-интернатах прежде всего опиралась на педагогические идеи К.Д. Ушинского и строилась на основе индивидуального изучения детей, учета их возрастных особенностей. Из записей воспитателя 1- й Петербургской военной гимназии:
«Чтобы приучить воспитанников серьезно и разумно относиться к делу, я прибегал к беседам при всяком удобном случае и с отдельными личностями, и с кружками, и с целым классом. Этими же беседами я пользовался также для собственно воспитательных целей, чтобы образовать понятия детей, подействовать на их сердца, разъяснить их недоразумения, провести требования и т.п. Утром, когда они встают, вечером, когда ложатся, я вслушивался в их разговоры, и, избегая тона менторства, нередко вмешивался в их споры, в их суждения, вставлял свои замечания, высказывал свои взгляды, не навязывая их им, допуская возражения и противоречия, стараясь путем опровержения доказать несостоятельность их мнений е суждений. В свободное от занятий время на плацу или прогулке я старался образовать около себя кружок, толкуя с ними, вызывая и размышления, заставляя их высказываться. Это вошло даже в привычку: стоило мне прийти на дежурство, и тотчас являлось несколько воспитанников, которые, после первых приветствий, обращались с вопросом: «Ну, поговорите же о чем-нибудь». Тут толковали мы об их детстве, о родине, об их первых впечатлениях, их родителях, о книгах, ими прочитанных, — все это входило в нашу беседу, и большинство их забывало в это время свое недоверие к воспитателю и нередко искренне высказывало свои мнения, чувства, понятия и давало, таким образом, воспитателю возможность руководить ими, вселяя доверие и сближение. Из этих разговоров я узнавал часто их прежнюю обстановку, условия их развития, причины, имевшие влияние на формирование их характера, их прежние проказы и шалости, а подчас, хотя, конечно, реже, и настоящие их намерения. В этих беседах я старался внушить им необходимость труда, важность для них знаний, практическую пользу последнего в их жизни и т. п. При удобном случае пускалась в дело ирония, как лучшее средство против фанфаронства многих из них, против дурных привычек и наклонностей, и нечасто это средство оставалось без результатов. Некоторые побаивались видеть осмеянными свои недостатки, сдерживались сперва внешне и мало-помалу приобретали привычку контролировать хоть в присутствии моем свои слова и действия...»
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
