I_3 (708192), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Германия против Италии
Одиннадцать стран ЕС объявили о своем твердом намерении вступить в валютный союз с момента его образования. Однако шансы на вступление Италии, Испании и Португалии невелики. Самые низкие шансы имеет Италия.
ГРАФИК: ОТНОШЕНИЕ БЮДЖ. ДЕФИЦИТА И ГОСДОЛГА К ВВП В СТРАНАХ ЕС В 1997 Г.
По одному из квалификационных критериев -- отношению государственного долга к ВВП -- Италия в 2 раза превышает установленную норму: 120% вместо предельных 60%. Еще выше этот показатель в Бельгии, но по остальным критериям Бельгия удовлетворяет требованиям, зафиксированным в Маастрихтском договоре.
Плохо в Италии обстоит дело и с другим фискальным критерием -- бюджетным дефицитом. За последние годы стране удалось достичь колоссальных успехов в его сокращении -- в прошлом году он составил 6,8% ВВП против 9% в 1994 году, а в нынешнем, согласно прогнозам, снизится до 3,4%. Однако Германию и другие страны тревожит, что для выполнения этого критерия Италия предприняла ряд экстренных шагов, которые вряд ли будут достаточными, чтобы достичь долгосрочной финансовой устойчивости. Например, Италия даже объявила о намерении ввести у себя специальный "налог для Европы" в размере 0,5% ВВП. Однако страна пока еще не произвела необходимых структурных изменений, в частности в финансировании социальной сферы.
Вступление Италии предлагалось отложить. Она могла бы вступить в ЭВС к моменту введения наличного евро в 2001 году, если продемонстрирует устойчивость показателей, необходимых для выполнения критериев. Однако премьер-министр Италии Романо Проди с негодованием отверг эту идею, пригрозив, что обиды, нанесенные эмоциональным итальянцам, могут породить волну антиевропейских настроений в его стране и таким образом будет нанесен серьезный ущерб интеграционным процессам в Европе. Итальянская пресса уже назвала планы отстранения Италии от ЭВС "монетарным расизмом". Аналогичной была и реакция премьер-министра Португалии Антонио Гутиереса.
Германия против Германии
Однако события развиваются так, что Германия постепенно утрачивает моральное право препятствовать Италии вступить в ЭВС. Имеется реальная опасность, что сама Германия по итогам этого года не уложится в искомый 3-процентный потолок бюджетного дефицита. А так как без Германии создание ЭВС немыслимо, наиболее вероятно, что условия вступления будут смягчены и круг участников ЭДС с самого начала будет расширен.
Это чревато конфликтом между правительством, с одной стороны, и такими важными германскими институтами, как Бундесбанк и Конституционный суд. Бундесбанк считает ослабление денежной политики недопустимым. А Конституционный суд может не утвердить переход к евро, если это приведет к снижению благосостояния населения Германии.
Может резко упасть и популярность правительства. Последние опросы общественного мнения в Германии показали, что две трети населения негативно реагируют на идею перехода к единой валюте за счет отказа от сильной марки. В то же время опрос, проведенный среди руководителей компаний, показал, что 64% компаний в Германии желали бы перейти на евро как можно скорее (самый низкий показатель был получен для британских компаний -- только 18%).
Однако и настроение немецкой экономической элиты подвержено перепадам. 1995 год прошел под знаком негативного отношения германских рынков капитала к перспективе перехода на евро. Правда, к концу 1996 года их настроение улучшилось в связи с согласованным в Дублине Пактом о стабилизации и росте. В нем подтверждается линия на независимость ЕЦБ и предусмотрены довольно жесткие процедуры, гарантирующие ответственность стран-участниц за нарушение установленных требований к фискальной политике уже после создания ЭВС.
Роль Великобритании в будущем ЭВС
Великобритания -- одна из двух (наряду с Данией) стран ЕС, сразу отказавшихся принимать участие в переходе к единой валюте. Хотя новое лейбористское правительство заявило о возможном присоединении Англии к ЭВС в перспективе. Но, как ни странно, уже сейчас роль Англии в процессе создания валютного союза может оказаться ключевой.
Вернувшись к активной роли в ЕС, Англия может стать тем балансиром, который сейчас так необходим Европе. В тексте резолюции амстердамского саммита о стимулировании экономического роста и занятости, принятие которой, примирив Францию и Германию, возможно, спасло судьбу всего проекта, имеются прямые заимствования идей из программы "нового лейборизма" Тони Блэра. Наконец, традиции Англии в проведении жесткой денежной политики не могут не импонировать Германии.
Для самих же англичан основной вопрос -- выиграет или проиграет Англия, если она останется вне ЭВС.
По мнению некоторых аналитиков, Германия и Франция не смогут составить ей конкуренцию в привлечении иностранных инвестиций, пока германский и французский рынки труда останутся негибкими. Хотя история показывает, что привлекательность британских финансовых рынков остается высокой в условиях независимой линии Великобритании и Лондон сохраняет статус одной из финансовых столиц мира, есть и тревожные признаки. Глава концерна BMW Берндт Пишетсридер заявил, что в результате создания зоны евро и невхождения в ее состав Великобритании Лондон уступит статус финансовой столицы Европы Франкфурту.
Сценарии будущего
Задуманный в Европе проект небезупречен. Причем серьезные опасности подстерегают Европу при любом развитии событий.
Если создание ЭВС состоится в срок, перспектива того, что состав участников окажется расширенным, вызывает опасения в слабости будущей европейской валюты. Слабый евро приведет к прямым потерям, которые понесут страны с сильной валютой. Европейские финансовые рынки включая рынок государственных облигаций не станут привлекательными для инвесторов, может даже произойти отток средств из Европы в связи с понижением ее кредитоспособности.
Однако, по оценкам журнала Economist, евро, несмотря на сомнения многих скептиков, будет сильной валютой. И связано это с проблемой валютных резервов.
В конце 1996 года суммарные валютные резервы стран ЕС составляли 403 млрд долларов (без Греции, Великобритании, Дании и Швеции -- 311 млрд долларов), что больше, чем у США и Японии вместе взятых. Курс доллар/евро будет зависеть, в частности, от того, как изменятся структура и размеры валютных резервов стран-участниц.
После создания ЭВС у европейских центробанков сократится потребность в таких огромных суммах резервов. Во-первых, исчезнет необходимость защиты национальных валют от атак спекулянтов и удержания колебаний курсов в требуемых пределах, как сейчас того требует существование ЕВМ. Во-вторых, вся торговля между странами -- членами ЭВС будет осуществляться в евро. В-третьих, резервы, деноминированные в валютах стран-членов, автоматически будут переведены в евро. Оставшаяся часть резервов, из которых до 90% будет приходиться на американские доллары, окажется явно чрезмерной.
Таким образом, неизбежно как абсолютное сокращение валютных резервов, так и их диверсификация за счет увеличения доли иены и других валют. Огромное количество американской валюты будет выброшено на рынок, и доллар подешевеет относительно евро. Изменение структуры валютных резервов других стран также усилит это воздействие. Международный спрос на евро в течение первого десятилетия после его создания оценивается аналитиками банка J. P. Morgan в 600 млрд долларов.
Однако сильный евро может подорвать конкурентоспособность европейских товаров. Дефляционные тенденции могут негативно отразиться на темпах экономического роста и увеличить безработицу. Кроме того, денежная политика ЕЦБ на первых порах будет сверхжесткой -- с целью поддержать высокую репутацию европейской валюты. Это может вызвать необходимость компенсации в виде смягчения фискальной политики. Такое сочетание денежной и фискальной политики в точности повторит ситуацию в США в первой половине 80-х годов, которая привела к росту доллара и резкому увеличению государственного долга.
Сочетание же жесткой денежной и жесткой фискальной политики чревато затяжным спадом, который усугубит отставание Европы от своих стратегических конкурентов.
Дефляционное давление будет следствием не только удорожания евро к доллару. По данным Карла Гана, бывшего президента компании Volkswagen, цены одного и того же товара сейчас колеблются в Европе в пределах 20-25%. После перехода на евро цены почти мгновенно будут гармонизированы, причем по нижнему уровню, что вызовет колоссальный дефляционный эффект. При этом различия в издержках на рабочую силу останутся практически теми же. Это приведет к падению средней рентабельности производства и усилит угрозу спада.
Многие аналитики полагают, что отложить переход к евро равносильно тому, чтобы вообще отказаться от его создания. В некоторых странах включая Германию возможен приход к власти левых правительств, что в корне изменит политическую ситуацию. Денежная политика левых органически плохо совместима с переходом к единой валюте, и приоритет сместится в сторону социальных вопросов. Интеграция же Европы в социальной сфере на порядок сложнее и может рассматриваться лишь как долгосрочная стратегическая цель.
Отказ от проекта не будет означать, что статус-кво сохранился. По прогнозам аналитиков Dresdner Bank, в результате значительно вырастет курс немецкой марки, а курсы других европейских валют могут надолго выйти из узкого коридора колебаний вокруг марки. Снова вырастет разрыв в процентных ставках между странами. Однако только Германия может рассчитывать на серьезный интерес инвесторов. Финансово-экономическая гомогенность стран, движение к которой дается с таким трудом, будет разрушена, и проект единой валюты может быть похоронен окончательно.
Несмотря на большой риск, всегда связанный с осуществлением проектов таких масштабов, долгосрочный эффект от создания экономического и валютного союза с единой валютой реализации может окупить все издержки. Да и динамичность развития конкурентов вынуждает рисковать. Теперь судьба евро всецело зависит от политической воли европейской элиты.
СНОСКА
*Заведующая сектором экономической интеграции Института Европы РАН, кандидат экономических наук















