70893-1 (707673), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Интересны также попытки многопараметрического синтеза характеристик исторических типов науки (например, по В. Н. Самченко [39]), однако, они задают довольно расплывчатый образ оценки особенностей познания по причине отсутствия какого-либо доминирования в восприятии целого комплекса параметров.

В связи с этим попытаемся определить степень однородности проявлений познавательной деятельности в рамках эпистемологической стратегии (ЭС). Стратегия – подчеркивает факт развертывания познания по доминирующему плану, проявляющемуся как в общей структуре познания, так и в частных ее воплощениях. Таким образом, ЭС свойственен не только детерминизм познавательных планов, но и доминирование одного из них. Доминирование нужно понимать в количественном, так и в качественном смысле как развертывание многочисленных, разнородных и разномасштабных актов познания по сходным сценариям [40]. По крайней мере, видимо, возможно выйти на такой уровень общности, когда достаточно различимо определяется это доминирование. ЭС позволяет абстрагироваться от предметности знания и конкретной исторической его реализации и дает возможность оценить его с метафизических позиций. Это позволяет выйти за рамки оцениваемого явления и разрешить, таким образом, парадокс “оценивания оценщика”. Стратегия также имеет указание прежде на деятельностный активный характер познавания, имеющий двунаправленный характер: не только от объекта к познающему субъекту, но и, наоборот – от субъекта к объекту. Это означает, что ЭС является не только и не столько пассивной классификационной схемой, сколько планом воздействий на мир [41] с целью его преобразования, и, следовательно, любая ЭС имманентно содержит в себе телеологические установки, являясь одновременно инструментальными средствами познания, в связи с чем представляет собой онтологизированный конструкт.

Помимо этого, введение понятия ЭС позволяет выделить определенные инварианты этих планов относительно сменяющих друг друга исторических эпох, условий, предметных оформлений познавания и пр. Таким образом, можно надеяться получить именно метафизическую суть познавательных явлений достаточно высокого уровня общности, что даст возможность за изменяющимися внешними чертами рассмотреть общие объединяющие свойства, более отражающие сущность явлений познавательной деятельности. При этом явно выдвигаемые телеолоогические установки, по всей видимости, являются только внешней частью айсберга, поскольку продуцируются другими более глубинными телеологическими установками, уходящими корнями в бессознательное [42], рис. 1. Явно проявляющиеся установки всегда частны, узкоспециальны, что определяется их согласованием с реальным временем, но в системе служат воплощением целей более высокого уровня общности, отличающихся по темпоральным масштабам от насущных целей текущего дня, а потому являющихся скрытыми [43]. Эти цели более высокого уровня общности могут быть сознательными и размещаться, например, в коллективном сознательном, но, тем не менее, из-за разницы временных масштабов (охватывающие большие временные периоды, чем явные частные цели, то есть более долговременные) недоступны для прямого восприятия. Являющиеся по сути дела виртуальными, поскольку согласованы с виртуальным, а не реальным временем, эти цели требуют для познания их не прямое, а также виртуальное, моделирующее восприятие, абстрагированное от текущего момента времени [44]. Более того, их невозможно понять, находясь полностью во власти реального времени, не абстрагируюсь от него, т. е. “являясь современным”. В свою очередь, эти общие (“политические”) цели детерминируются еще более глубинными пластами – бессознательным, то есть не осознаваемыми сознанием целями (“идеологические”). Они, в свою очередь, могут иметь как социальную, так и природную (внешней природы и внутренней природы человека) детерминацию, выражаются мотивационным компонентом коллективного и индивидуального сознания. Осознание их, по всей вероятности, вряд ли вообще возможно на уровне сознания, а только лишь на уровне внеметодическом, например, на уровне интуитивных ощущений [45].

В отличие от “методологии исследовательских программ” И. Лакатоса и “эпистем” М. Фуко, которые можно характеризовать как “горизонтальную” стратификацию структуры познавательной деятельности, ЭС обнаруживает “вертикальное” построение с иерархическим возрастанием уровней общности установок, в соответствии с этим и глубинности восприятия эссенциальной сущности познавательных явлений. Интерпретации, приводимые указанными авторами, иллюстрирующие вводимые категориальные структуры познания, неслучайны и этой неслучайностью иллюстрируют также и саму сущность и масштабность этих структур. Примеры ньютоновской механики, внутреннего эпистемологического ее построения, являются слишком частной и узкоспециальной темой для претендования на достаточный универсализм. В основном обобщение идет лишь на уровне внутренних признаков самих теорий и не выходит за рациональные пределы научной рациональности, не позволяя заглянуть в пласты, всегда лежащие под ними. Универсализм М. Фуко и И. Лакатоса высок, однако, он охватывает по причине своей “горизонтальности” в большей мере внешнюю, чем внутреннюю сторону познавательных процессов. Если присмотреться, можно заметить, что и “матезис – таксономия – генетический анализ” М. Фуко, и “твердое ядро как положительная эвристика с окружающим его защитным поясом, как отрицательной эвристикой” И. Лакатоса касаются лишь внешних сторон построения (археология!) теорий и не затрагивают скрытых факторов и причин их порождающих. Теория И. Лакатоса больше походит на обобщение конкретных отдельных научных теорий, априорно имеющих в своей основе систему аксиом (“твердое ядро”) и дедуктивную систему следствий (“защитный пояс”). Тем не менее, эти факторы и причины порождения внешней структурированности познания напрямую связаны с социальными процессами и как раз обнаруживают упущенный в данных случаях универсализм в различных областях человеческой жизни и деятельности, и могут являться скрытыми от взгляда со стороны внешней структурированности механизмами познания.

ЭС сетевого принципа [46], например, может иметь предметно-идеальное выражение в виде возникновения и развития обозначаемых нами как социотехнических и социотехнологических стратегий [47] – нейрокомпьютерных технологий, телекоммуникационных сетей, в том числе, интернета, промышленных сетей (организационно-технологические связи внутри предприятия и сетей предприятий); экономических торгово-обменных сетей; лингво-языковых, ментально-понятийных и т. д. Общая виртуально наблюдаемая стратегическая (или смысловая) структура для этих феноменов выражается в воплощении стратегии объединения – разъединения, что является и экзистенциальным выражением и, одновременно, причиной проявления первого уровня [47]. Процессы фиксации стратегии объединения – разъединения в материально-идеальных сущностях образуют обобщённую семантическую (виртуальную) сеть, определяющую “подтекстовую” целереализующую сущностную структуру сетей первого уровня. Наблюдать её можно лишь абстрагируясь от частных воплощений сетей, находясь в виртуальном времени, поскольку она обнаруживает на порядки меньшую зависимость от реального времени. Таким образом, стратегическое содержание сил объединения – разъединения объединяет (и порождает!) тактические конкретные воплощения сетевой структурированности познания (первого уровня) и находится с ними в отношениях, подобных отношениям сущности – явления. В то же время, структурирующий принцип познания, воплощающий объединение – разъединение в мотивационном отношении детерминируется его причинным фактором – стремлением к субъективизации – объективизации, что создаёт интуитивно ощущаемую структурированность познавательной деятельности и также находится уже со вторым уровнем в отношениях подобных отношениям сущности – явления.

В качестве других примеров ЭС можно назвать, ЭС моделирования, ЭС опредмечивания (реификации) [48], ЭС самопознания [49] и т. д., однако, подробное рассмотрение их выходит за рамки данной статьи.

Таким образом, мы видим, что познавательная деятельность человека имеет сложный многоаспектный характер. Сосуществование хотя бы перечисленного множества концепций и взглядов доказывает эту сложность и многоаспектность. Указанная множественность как раз и порождается попытками познать явление познания с различных позиций и, именно, возможность этого и различия между ними подчеркивают глубину и многоаспектность проблемы и ее объекта. Представленная нами многоуровневая структура ЭС демонстрирует частный характер этих попыток, затрагивающих лишь отдельные (как правило, один) уровни. Наличие, по меньшей мере, трех слоев – проявленного, то есть деятельностно-осуществляемого познания, которое, собственно, и наблюдается нами; непроявленного, то есть подтекстно-смыслового, подразумеваемого, и, третьего – мотивационного, не осознаваемого, как раз и вносит ту сложность, которая, обычно, не охватывается целиком при изучении познания [50]. Вместе с тем, приведенная структура представляет собой единое целое, и понимание функционирования ее отдельных уровней не может быть достигнуто без рассмотрения их связей с другими. Многоаспектность познания отмечал М. К. Мамардашвили, когда говорил, что “необходимо исследовать действительное проблемное поле теории познания, или её объект” [51]. Соответственно этому эпистемология “…выявляет и затем описывает образования, имеющие собственную, естественную жизнь, продуктом которой являются наши мнения, и наблюдение которой позволяет формулировать законы как необходимые отношения, вытекающие из природы вещей, а не правила, имеющие вселенский или универсальный характер” [52]. Намёк на возможную многослойную аспектность познания, не сводящуюся лишь к визуально-проявленным ментальным актам, отражённую нами в ЭС, также содержится у Мамардашвили в виде пожелания рассмотрения предметного поля эпистемологии таким образом, что “…глубинные предметно-деятельностные механизмы … предстают естественными объектами, живущими своей органической жизнью. Познание в этом случае уже не поверхностно логический процесс, в котором не фигурирует реальность самих познавательных актов, но иной по природе, естественно-исторический процесс, предметные образования которого, различные зависимости и события допонятийны, довербальны, носят допредикативный характер, по существу неконтролируемы и в целом не подпадают под нормы и правила “унаследованной” теории познания. Требуется преодоление чистой ментальности, признание того, что “мы понимаем телом (до всяких ментальных, сознанием и волей контролируемых состояний видения мы уже работаем и действуем нашим экспериментально-культурным телом, наводящим многое в нашем видении)” [53].

Учитывая активно - деятельностный характер изучения познания и его законов, формирующий саму систему познания, можно сделать заключение как о важности такого изучения, так и о малоизученности данного вопроса, особенно в онтологическом аспекте самой эпистемологии. Известные эпистемологические подходы недостаточно онтологичны, в связи с чем вопросы о существовании структурированности познавательной деятельности остаются до сих пор открытыми. Предложенное нами учение об ЭС не предлагает очередную модель структуры познания в ряду многих, но кардинально отличается от них и выделяется среди них тем, что позволяет подойти в эпистемологии к онтологическим вопросам о существовании структурированности познания, в том числе, с герменевтической точки зрения через причинность проявления структурированности, включая в свой состав эту причинность. Таким образом, это позволяет наряду с релятивистко-субъективистскими оценками изучения и моделирования познания [54], отмечающими (и вводящими, таким образом!) большую зависимость от модели и познающего субъекта (что действительно объясняет множественность концепций), ввести через причинность возникновения структурированности различных уровней общности найденные довольно стабильные объективные компоненты. Это даёт возможность определить в большей мере инвариантные аспекты, свойственные познавательной деятельности, не только объясняющие существование различных моделей её структур, но и объединяющие их по причинам и законам возникновения, а также позволяющие ранжировать их по глубине описания реальности. Можно считать, что сама ЭС является обобщением эпистемологических подходов, проявляющихся в различных областях познания и развивающихся по сходным сценариям, что позволяет обнаруживать в них определённые элементы закономерности, а, следовательно, более способствовать их научному изучению.

Характеристики

Список файлов реферата