Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

Следовательно, эти две лексемы, хотя они и неизменяемы и морфологически дифференцироваться не могут, различаются син­таксической формой так же ясно и недвусмысленно, как и формой морфологической.

Мы придерживаемся поэтому иного взгляда па вышеприведенный пример и определили бы наречие согласно и предлог согласнои другие аналогичные случаи как разные слова, поскольку весь «контур» их употребления, вся сумма их дистри­буций не совпадают между собой. Дистрибуция определяет и типовые конструкции, характерные для слова в предложении, и лексические подклассы слов, заполняющие отдельные места в этих конструкциях. Различия и в том, и в другом отношении позволяют нам утверждать, что словесные единицы, внешне схожие, не тождественны друг другу, не равны между собой и являются, следовательно, омонимами.

В большинстве случаев объективно существующее различие значений слова (не употреблений его, а значений) связано с различными потенциями в области синтаксической и лексической сочетаемости, с разными правилами конструирования в речи. Именно эти правила придется досконально изучить для того, чтобы можно 6ыло судить о тождестве слова.

Понятие омонимии, очевидно, будет значительно расширено в связи с таким подходом. Подобное расширенное ее понимание является продолжением движения, начавшегося в ту пору, когда «семантическая» концепция омонимов выступила против «этимологической». Это движение было вполне естественным: при прежнем понимании омонимии огромное количество слов с резкой и разнозначностью приходилось толковать как единое целое. По настоящему истолковать это слово с современной точки зрения оказывалось невозможным, и толкование превращалось в простое перечисление несовместимых друг с другом значений.

Однако речь будет идти не о простом расширении понятия омонимии, а об изменении более глубоком. Прежде всего, ясно, что принцип общего этимологического происхождения не будет играть никакой роли при таком подходе: речь пойдет не об оди­наковости или разности происхождения слова, а об одинаково­сти или разности его отношения к предложению и словосочета­нию на определенном, и притом синхронном, этапе. С другой стороны, и критерий семантической близости или далекости столь трудно измеримых каким-нибудь объективным масштабом не будет для нас играть прежней роли. Поэтому разница в зна­чениях, «казавшаяся» исследователям недостаточной для признания совершившегося разрыва одной лексемы на две, может оказаться для нас достаточной при ином критерии распределе­ния.

Опасаясь обвинений в «механичности» и «субъективном идеа­лизме», мы сразу же хотим защититься: мы не считаем, что принципиально, где два значения—там два слова; мы не утверж­даем, что всякая падежная форма имени или временная форма глагола—это разные слова. Однако в нас живет убеждение в том, что там, где различие в значениях (измерять величину этого различия не беремся, не имея на то надежного инструмента) со­провождается какими-либо формальными дифференцирующими признаками—будь то разное морфологическое оформление сло­ва, разные грамматические категории, ему присущие, разные парадигматические схемы, для него типичные, или же разные синтаксические построения, в которые может входить слово, раз­ная сочетаемость с другими словами,—там нельзя говорить о тождестве слова.

И то, и другое в одинаковой мере характеризует слово в це­лом: как наличие разных парадигматических схем, так и нали­чие разной валентности определяет разность между словами: «... самое наличие ее (грамматической формы) у данного слова и конкретные ее особенности могут определенным образом ха­рактеризовать соответствующее слово в целом, так как слово вообще выделяется как таковое определенной своей граммати­ческой оформленностью».

В одном случае мы должны признать, что некие единицы А1 и А2—разные слова, т. е. омонимы потому, что, имея разное зна­чение, они в своих морфологических изменениях разнятся друг с другом; в другом случае мы говорим, что В1 и В2 — омонимы потому, что, имея разное значение, они обнаруживают в сумме разные типовые окружения и разные потенции синтаксического моделирования. Обе системы дифференциации перекрещиваются друг с другом.

Нам хочется теперь суммировать наши взгляды на то, что мы считаем правильным именовать словами-омонимами.

1. Безусловно омонимами являются слова, принадлежащие к разным частям речи, хотя они и развились первоначально из одной лексемы и по лексическому значению часто тесно связаны друг с другом. Ср. нем. leben 'жить' и das Leiden 'жизнь', при­тягательное laut 'громкий' и существительное der l.aut 'звук', прилагательное gelelirt 'ученый' и существительное der Ge.lehrte чспыН', наречие da 'тут, там' и союз da 'так как', существительноe die Kraft 'сила' и предлог kraft 'в силу, в соответствии'.

Парадигматические схемы глагола leben (ich lebe, du lebsеt, er lebt ... ich lebte, du lebtest, er lebte и т. д.) и существительного das Leben (das Leben, des Lebens и т. д.) или прилагательного laut и существительного der Laut являются совершенно раз­личными. Грамматические категории, присущие этим парам слов, естественно, не будут совпадать. Существительное die Kraft изменяется по парадигме склонения женского рода, в то время как предлог неизменяем. При отсутствии парадигматических различий, как, например, в случае наречие da- союз da, выявляются иные, совершенно ясно дифференцирующие формальные признаки: союз da обязательно стоит во главе предложения, который замыкается глаголом (например: Da er mil gedannpfter Sliinme sprach, konnte man ihn kaum verstehen), что для наречия отнюдь не характерно.

2. Безусловными омонимами мы считаем одинаково звучащие слова, которые, принадлежа к одной части речи, имеют разные морфологические характеристики, разные парадигматические схемы (тип склонения, образование множественного числа, род, тип спряжения и т. п.).

Например: der Bauer 'крестьянин'—слабое склонение, das der) Bauer 'клетка'—сильное склонение; der Tor 'дурак'—слабое склонение, das Tor 'ворота'—сильное склонение; der Kiefer ‘челюсть'—сильное склонение, die Kiefer 'сосна'—склонение женское, т.н. третьего типа; тут мы имеем дело со словами разного грамматического рода и разного склонения. Der Schild 'щит' и das Schild 'вывеска' имеют один тип склонения, но разный грамматический род и разное образование множественнoгo числа: Schilde и Schilder; das Gesicht 'лицо' и das Gesicht 'призрак', имея одинаковый род и тип склонения, разkbxf.ncz по образованию множественного числа (-er resp.-e).

Глагол bewegen 'двигать' и глагол bewegen 'склонять, побуждать' относятся к разным типам спряжения: первый—к слабому, второй--к сильному; так же erschrecken 'пугать' и erschrekken ‘пугаться’. Давая примеры, мы нарочно смешивали и те, и другие случаи: Tor—Tor и Kiefer—Kiefer— слова, разные по своей этимологии, остальные пары—единого происхождения.

3. Для слов, совпадающих по принадлежности к одной части речи и по морфологической характеристике, решающим являет­ся третий различительный признак: сумма «дистрибуций» слова. те словосочетательные возможности, как в синтаксическом, так и в лексическом отношении, которые его характеризуют. При вы­раженном несовпадении сочетательных потенций следует гово­рить о наличии двух (и более) словесныхединиц. двух (и более) слов.

Иногда решение вопроса сравнительно просто, как, напри­мер, в случае транзитивного и интранзитивного вариантов гла­гола. Ясно, что транзитивный глагол ausreissen 'вырывать' по­стоянно будет конструироваться с именем в винительном падеже. Определение лексической категории слов, сочетающихся. таким образом, с ausreissen, будет излишним. Интранзитивное ausreissen с основным значением "удирать, убегать' никогда не будет сочетаться с таким именем. Эти взаимоисключающие свойства ausreissen1 и ausreisse2 служат формальным доказа­тельством омонимии двух слов и формальной (только не мор­фологической, а синтаксической) характеристикой их.

Не всегда, однако, так просто решается вопрос о совпадении или несовпадении валентности того или иного слова. В ряде слу­чаев необходим подробный анализ типичных и нетипичных син­таксических конструкций или лексических сочетаний, возможных и невозможных конструкций и сочетаний. При лексических со­четаниях встанет неизбежный, как мы видели, вопрос о классах и подклассах слов.

Надо сказать, что третий признак омонимии является самым важным и всеобъемлющим признаком. Он обязательно сопро­вождает первые два (омонимия слов, принадлежащих к раз­ным частям речи, и омонимия слов с разными морфологически­ми показателями), которые характеризуют лишь часть омони­мов. Действительно, в случае Kraft и kraft определять омонимию будет не только то, что одно слово—имя существительное, а дру­гое—предлог, а и то обстоятельство, что синтаксическое поведе­ние обоих слов будет совершенно различным. Они не совпадут ни в одной из своих конструкций. Аналогично и der Bauer и das (der) Bauer будут отличаться не только парадигмой скло­нения, но и синтаксическим, и лексическим окружением, совер­шенно не совпадающим для обоих слов. В омонимах der Stock 'палка' и der Stock 'этаж' различительным признаком будет только последний, третий.

Есть еще один отличительный признак омонимии: словооб­разовательные связи слов. Так, слово der Schlosser 'слесарь' не' сомненно произведено от das Schloss 'замок', а не от das Schloss 'дворец, замок'. Der Schwindler 'обманщик' и beschvindeln 'обманывать' ничем не связаны с безличным schwindeln кружиться, туманиться', а безусловно производны от schwindein 'обманывать, дурачить'. Наличие разных словообразовательных гнезд - признак того, что перед нами два разных слова.

Лексические омонимы

Омонимия (от греч. homonymia - одноименность) в языкознании - звуковое совпадение различных языковых единиц, значения которых не связаны друг с другом.

Лексические омонимы— одинаково звучащие слова, не имеющие общих элементов смысла (сем) и не свя­занные ассоциативно. Возникновение в языке омонимов вызвано разными при­чинами. В результате ист. звуковых изме­нений может произойти совпадение ра­нее различных по звучанию слов, напр. рус. «лук» (растение) и «лук» (для стрельбы; где у < Q), англ. flaw 'трещи­на и flaw 'порыв ветра', франц. peche 'персик' и ресhе 'рыболовство, улор'. К появлению омонимов может привести заимствование иноязычного слова: напр., заимствованное из немецкого (через поль­ский) слово «брак» ('изъян') совпало с исконно русским «брак» ('женитьба'; этимологически связано с глаголом «брать»); иногда совпадают по звучанию слова, заимствованные в данный язык из разл. источников: ср. «рейд» ('место стоянки кораблей'; из нидерл. яз.) и «рейд» ('военный набег в тыл противни­ка'; из англ. яз.). Источником О. в дан­ном языке может быть звукоподражат. происхождение одного из омонимов: напр., «шип» (от «шипеть») и «шип» (розы) и т. п. Наиболее продуктивным и исторически наиболее сложным факто­ром появления О. является разрыв пер­воначально единой семантики многознач­ного слова: рус. «свет» ('лучистая энер­гия') и «свет» ('мир, вселенная'), нем. Zu 'течение, тяга' и Zug 'поезд', франц. train 'ход' и train 'поезд' и т. п. Сложность этого фактора заключается в том, что разрыв, расхождение значений, т. е. утрата ими общих семантич. элементов, обычно осуществляется постепенно; не­редки случаи, по-разному трактуемые в разных словарях: то как значения од­ного слова, то как омонимы (ср. рус. «жу­равль» — 'птица' и 'шест у колодца'; чет. jerab — 'журавль' и 'подъемный кран' и т. д.). В «Словаре омонимов рус­ского языка» О. С. Ахмановой приве­дено много омонимов, появившихся в рус. яз. вследствие распада полисемии, при­чем автор отмечает, что в значит, числе случаев О. находится в состоянии про­цесса, и стремится разграничить при по­мощи спец. обозначений «завершившиеся» и «пезавершившпеся» процессы расхожде­ния значений; к последним отнесены такие случаи, как, напр., «гладить» (белье и ребенка), «волочиться» ('волочиться по земле' и 'волочиться за девицами') и т. п.

Трудность разграничения полисемии и О. приводит нек-рых ученых к утверж­дению, что омонимами целесообразно считать только слова, различные по про­исхождению (В. И. Аоаев). Однако, во-первых, нс во всех случаях удастся уста­новить происхождение слова, а во-вто­рых,— и это главное — следование такой установке отодвинуло бы понятие О. в область ист. лексикологии, в то время как именно для совр. языков приходится разграничивать значения, связанные одно с другим, и значения, к-рые, хотя и вы­ражены одинаковой звуковой формой, в семантич. плане не имеют ничего обще­го. Это вопрос не только лиигвистич. тео­рии, но и лексикографнч. практики.

Нек-рые исследователи в качестве объ­ективных критериев разграничения О. и полисемии выдвигали словообразоват. и синтаксич. характеристики; однако их значение нельзя признать решающим, по­скольку расхождение словообразонат. ря­дов не непременно связано с разрывом соотв. значений (часто производные вооб­ще -«специализируют» значение произво­дящего), а рсйлнз.чция разных значений слона в разл. счнтаксич. Конструкциях далеко нс всегда связана с их ссмаптич. разрывом: ср. «писать» (кому, что, о чем) и «писать» в абсолютивном употреблении (ср. заголовок фельетона И. Ильфа и Е. Петрова: «Писатель должен писать», а также производные от этого глагола: «писатель», «писание», «письмо» и т. л.). Большую группу омонимов в рус. яз. составляют слова, звуковое совпадение к-рых обусловлено независимым (иног­да — в разнос время) образованием от одной и той же основы при помощи одних и тех же аффиксов, по каждое в специализиров. значении: «ветрянка» (мельни­ца) и «ветрянка» (оспа), «приемник» (учреждение) и «приемник» (устройство для приема чего-либо) ч т. д.

Различаются полная ч частичная О., при к-рой совпадают только отд. формы слов, называемые о моформам и, напр. рус. «стих» (глагол) и «стих» (су-ществит.), англ. saw 'пила' и saw (форма глагола to see 'видеть') и т. п. Наряду с омонимами выделяют также омогр а-ф ы — слова, имеющие одинаковое на­писание, но разл. ударение (в рус. яз.: «мука» — «мука», «трусить» — «трусить» и т. п.) или вообще произношение (в англ. яз.: lead [led] 'свинец' и lead [li:d] 'вести', tearttea] 'рвать' и tear [tia] 'слеза'), и омофоны— слова, к-рые произносятся одинаково, но различаются в написании: «косный»—«костный»; в рус. яз. чаще это слова, совпадаю­щие по звучанию лишь в отд. формах:

«пруд»-«прут», «лук»-«луг» и т.п. В языках с более традиционной орфогра­фией, как, напр., англ. и франц. языки, омофопов значительно больше: франц. boulot и bouleau, pot и peau, англ. write и right, week и weak и т. д. Особое место занимают словообразоват. конверсивы (см. Конверсия в словообразовании), осо­бенно характерные для англ. яз.

Характеристики

Список файлов реферата