9528-1 (707202), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Тема “восковой персоны” отчётливо слышна и в последнем памятнике Петру работы М.Шемякина в Петропавловской крепости – странном на первый взгляд, но перестающем быть таковым при сравнении с “персоной”. “Перед нами снова “восковая персона” – но пережившая трёхсотлетний процесс магической трансформации, как бы насильственно протащенная сквозь искажающую перспективу истории” (В.Кривулин. “Царь и сфинкс”).

Шемякинский царь пучеглазо и тупо

смотрел на плоды успокоенных рук.

Как мелкоголов он,

затянутый туго.

И дробь выбивал его левый каблук.

Что бронза? Что плоть? Что мертво? Что живое?

Что сдвинулось с места в ночной тишине?

Как он не похож на того,

над Невою,

босого, в рубахе ночной, на коне!

(Е.Поляков. “Петербург”)

“Если растреллиевский кесарь являл образ победителя в зените незыблемой славы, а фальконетов – имперского преобразователя, революционного самодержца, исполненного вулканической энергией, то третьего мы видим в поражении” (Д.Бобышев. “Медный сидень”). Как и всякий памятник Петру в Петербурге, шемякинский Пётр мгновенно мифологизировался. Безусловно, он гораздо большее, чем просто памятник, – перед нами воплощённая идея, символ, знак. Этот Пётр, вернувшийся весной 1991 года на то место, откуда когда-то начинался город, дисгармоничен, весь соткан из противоречий, он отражает современное восприятие истории и жизни вообще.

Таким образом, культурным сознанием конца XXвека Пётр–Медный Всадник воспринимается как многоплановый, неоднозначный образ. Он по-прежнему взнуздывает реку и державу (“Признание в любви, или Начало произведения” А.Сопровского); он предтеча страшного, кровавого XX века (“В тот час, когда в загаженных парадных...” Г.Марка). Наряду с этими вполне традиционными взглядами в 60-е годы появляется новый аспект темы. Современное восприятие Петра строится на противопоставлении Петра и Ленина в их отношении к городу и города к ним, и выводы поэтов зачастую весьма пессимистичны:

Этот город, ныне старый,

над неновою Невой,

стал какой-то лишней тарой,

слишком пышной для него.

Крест и крепость без победы,

и дворец, где нет царя,

всадник злой, Евгений бедный,

броневик, – всё было зря.

(Д.Бобышев. “Силы и Престолы”)

Парадиз разрушен, город замусорен и пуст (буквальное эхо пророчества “Петербургу быть пусту”):

В эти дни кажется,

что я просто умру

в этом пустом и холодном городе,

среди дворцов с выбитыми стёклами

и рухнувшими перекрытиями,

в городе, где среди смёрзшихся кустов

“чудотворный строитель”,

грозно взирающий на руины Санкт-Петербурга

своими слепыми бронзовыми глазами.

(О.Вендик. “Ленинград”)

Все реплики, касающиеся Медного Всадника как культурного феномена, сконцентрированы в стихотворении Г.Марка:

Дух кровоточит изнутри,

из влажной теми подворотен,

как будто с Богом на пари

сей град поставлен на болоте,

по мановению руки,

по одному царёву слову...

Но всё ж престол Петра Святого –

на берегах другой реки.

Спор о Петре–Медном Всаднике вообще не может быть завершён, потому что “невозможен выбор между апологией Петра и оправданием Евгения”. Как верно было замечено, этот длящийся спор “важнее открывающихся истин” ⁵. Поэтому по-прежнему актуален пушкинский вопрос: “Куда ты скачешь, гордый конь?..” – и как отзвук – вопрос современного поэта: “Куда устремлены Петра потомки?” (Н.Гандельсман. “Там на Неве дом”).

Список литературы

1. ОсповатА.Л., Тименчик Р.Д. Печальну повесть сохранить... (Об авторе и читателях “Медного Всадника”.) М., 1985. С.135.

2. Сохраняем орфографию и пунктуацию поэта.

3.ВолковС. Разговоры с Иосифом Бродским. М., 1998. С.296.

4. НемировскийИ.В. Библейская тема в “Медном Всаднике” // Русская литература. 1990. №3. С.3.

5.ОсповатА.Л., ТименчикР.Д. Указ. соч. С.149.

Характеристики

Список файлов реферата