96326 (702981), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Однако западные политические наблюдатели и дипломаты отмечали, что позиция Москвы не означает безусловной поддержки Германии, что победы вермахта во Франции осложняют положение России в Европе. Информация, поступавшая в Париж от французских представителей за рубежом, порождала надежды в правящих кругах Франции в возможности каких-то изменений во внешнеполитическом курсе СССР.
22 мая поверенный в делах Франции Ж. Пайяр сообщил в Париж, что военные успехи вермахта во Франции и тяжелое положение западных союзников вызывают беспокойство советского руководства. «Сталин делал ставку на длительную войну, которая могла бы ослабить воюющие державы и тем самым усилить относительную мощь Советов. Он больше всего опасался быстрой победы Германии, в результате которой СССР остался бы один на один с недостаточно ослабленным рейхом». Пайяр отметил, что, по его наблюдениям «отношения между Москвой и Берлином не столь тесные, как полагают». Официально Советский Союз поддерживает Германию, но в то же время не только не увеличивает поставки в Германию, но даже задерживает выполнение заключенных контрактов. Пайяр полагал, что Москва могла бы каким-то образом поддержать Францию.
27 мая французский военный атташе в Москве направил в Париж телеграмму, которая в основном подтверждала информацию Пайяра. Генерал Палас писал: «Советское правительство и интеллигенция понимают, что СССР будет жертвой, если Германия быстро одержит победу на Западе». По мнению генерала Паласа, советское руководство, понимая опасный характер событий в Европе, принимает военные и дипломатические меры, направленные на повышение безопасности страны. «Похоже, что благоприятный момент для восстановления лучших отношений с СССР близок... Но нельзя не учитывать сложности, которые усиливаются славянской двуличностью и гордыней».
В конце мая политический департамент МИД Франции представил руководству министерства служебную записку, в которой была проанализирована поступающая в Париж информация о советской политике в отношении Франции.
Отметив, что Москва испытывает серьезные опасения в связи с военными победами вермахта и перспективами установления германской гегемонии в Европе, чиновники политического департамента высказали предположение, что существуют определенные возможности в более или менее отдаленном будущем изменить в пользу союзников направление внешней политики СССР. «Поле для нашего маневра безусловно весьма узкое, но оно однако существует и может под воздействием обстоятельств расширяться». Но все же политический департамент отмечал: полученная информация не дает уверенности, что Россия освободится от связей с Германией и тем более изменит свои политические позиции.
Французское правительство, получив сведения из Лондона, что Черчилль принял решение направить в Москву Ст. Криппса послом с «особой миссией», расценило этот шаг как желание английского правительства установить более тесные контакты с Советским Союзом. Вероятно, эти известия усилили иллюзии французских лидеров на возможность получения поддержки со стороны СССР.
Идею о необходимости получения помощи от СССР поддерживали некоторые члены правительства. По свидетельству И. Эренбурга, который находился в Париже и имел обширные знакомства, к нему 24 мая обратился министр общественных работ А. де Монзи и попросил довести до сведения Москвы желание французских правящих кругов получить помощь из СССР. «Если русские нам дадут самолеты, мы сможем выстоять. Неужели Советский Союз выиграет от разгрома Франции?» - говорил французский министр. И.Эренбург сообщил о состоявшемся разговоре временному поверенному в делах СССР Н.Н.Иванову.
8 июня министр авиации А. Лоран-Эйнак направил П. Рейно служебную записку, в которой говорилось: «Неоднократно я ставил перед вами вопрос о необходимости срочно установить контакты с правительством СССР с тем, чтобы выяснить возможности поставок во Францию на условиях, которые следует определить, авиационной техники - фюзеляжей самолетов и авиационных моторов советского производства. Еще лучше добиться поставок самолетов, находящихся на вооружении военной авиации СССР». Министр авиации предлагал срочно поручить послу Франции в Москве вести переговоры по этим вопросам с советскими властями.
30 мая П. Рейно принимает решение назначить послом Франции в СССР вместо отбывшего из Москвы в феврале 1940 г. в «отпуск» Э. Наджиара, генерального резидента Франции в Тунисе известного дипломата Эрика Лабонна.
Лабонн хорошо знал Россию и Советский Союз. Еще в 1905 г., совсем молодым журналистом, он был военным корреспондентом на русско-японском фронте в Маньчжурии. В 1913 г. проходил стажировку дипломата во французском консульстве в Москве. В годы первой мировой войны выполнял обязанности офицера связи французского командования в штабе русской бригады во Франции. В ноябре 1917 г. находился в России в качестве заместителя консула Франции. После восстановления дипломатических отношений между Францией и СССР Э. Лабонн был советником французского посольства в Москве.
В инструкции, разработанной во французском министерстве иностранных дел для нового посла в Советском Союзе, подчеркивались трудности, с которыми придется встретиться Лабонну, поскольку отношения между Францией и СССР приняли натянутый характер. Послу следует учитывать опасения советских лидеров. Одержав победу над Францией, германский рейх предпримет агрессию против СССР. Поэтому можно предположить, говорилось в инструкции, что Советский Союз заинтересован в изменении соотношения сил между Германией и англофранцузской коалицией. Однако не следует надеяться на быстрый поворот в политике СССР в сторону западных союзников. В рекомендациях новому послу говорилось, что советские дипломаты будут вести обмен мнениями по политическим проблемам только в том случае, если представители Франции и Англии не будут ставить под сомнение территориальные и политические достижения СССР в Восточной Европе, в том числе в Западной Украине и Западной Белоруссии, на Балтике. Франция также готова поддержать Советский Союз на Балканах. Судя по этому документу, французский МИД считал целесообразным признать геополитические интересы СССР.
12 июня Э. Лабонн прибыл в Москву, и уже 14 июня был принят народным комиссаром иностранных дел СССР В.М.Молотовым. В соответствии с инструкцией, полученной в МИД Франции, новый посол проинформировал наркома о военно-политическом положении франко-английской коалиции. «Сухопутные французские силы весьма подорваны, и советское правительство поймет, насколько опасно с точки зрения европейского равновесия их нынешнее состояние», - заявил Э.Лабонн. Он выразил предположение, что после поражения Франции: «Германия попытается распространиться в восточном направлении», - намекая тем самым на заинтересованность СССР в сохранении франко-германского фронта. - «Сопротивление Франции в некоторой степени зависит от поддержки, которую Франция смогла бы в настоящее время найти», - отметил посол. «Изменение военной обстановки на суше подрывает равновесие европейских сил», - подчеркнул Лабонн и спросил, имеет ли Советское правительство намерение обменяться с французской стороной взглядами о возможности восстановления баланса сил в Европе. Вопрос был сформулирован весьма дипломатично, но смысл его был ясен - Франция хотела бы получить поддержку от СССР в войне с Германией. Однако Лабонн не упомянул о желании французского правительства закупить боевые самолеты в СССР.
Конечно, Молотов не мог и не считал, вероятно, необходимым рассматривать вопрос о помощи Франции, когда ее вооруженные силы были на пороге сокрушительного разгрома. Молотов заявил, что «позиция Советского Союза определяется договорами, заключенными с другими странами, и политикой нейтралитета, о которой было заявлено в начале европейской войны», дав понять, таким образом, намерение Москвы не выходить за рамки советско-германского пакта о ненападении.
Конечно, советское руководство не было заинтересовано в быстром разгроме Франции, поскольку опасность германского нашествия на земли СССР в этом случае возрастала. Но официально Кремль демонстрировал свою полную лояльность с Берлином, приверженность к «советско-германской дружбе».
-
июня французский военный атташе генерал Палас в беседе с офицером отдела внешних сношений НКО заявил: «Французская армия несет большие потери, она истощена и долго держаться не сможет. Это положение должны учесть и вы, пока еще не поздно. После того, как прекратит свое существование французская армия, Германия будет самой сильной страной, и тогда немцы будут непобедимы». Французского генерала выслушали с сочувствием, но каких-либо обнадеживающих заявлений от своих собеседников он не получил. Тем более, что уже было поздно. Франция была накануне капитуляции.
-
июня во время беседы с Ф. Шуленбургом В.М. Молотов поздравил посла Германии с победами германской армии. На следующий день посол телеграфировал в Берлин: «Молотов выразил мне теплые поздравления советского правительства по случаю блестящих успехов, одержанных германскими вооруженными силами...». Подобные заявления одного из советских лидеров германская сторона воспринимала не только как проявление дипломатической вежливости.
16 июня правительство П. Рейно ушло в отставку. В ночь на 17 июня маршал Петен сформировал правительство. К удивлению президента Республики образование нового совета министров прошло без обычных для французской политической жизни затяжек, проволочек и закулисных сделок лидеров партийных группировок. В кармане у маршала оказался уже подготовленный список членов правительства.
«Неоднократно в нашей истории случалось, когда военные проигрывали войны по причине своей неспособности и отсутствия воображения, - писал в своих мемуарах министр Ж. Зей, - но, без всякого сомнения, впервые в результате катастрофы военные захватили власть. В республиках часто диктаторами становятся генералы-победители, но никто не мог подумать об опасности диктатуры со стороны генералов, проигравших войну».
Первое заседание кабинета Петена длилось всего 10 минут, за время которых было принято решение просить у германского командования прекращения огня. Новому министру иностранных дел П. Бодуэну было поручено через испанского посла и папского нунция обратиться к германскому и итальянскому правительствам с предложением о прекращении военных действий на территории Франции.
Днем 17 июня Петен по радио обратился к населению и армии Франции: «С болью в сердце я говорю вам сегодня о том, что надо прекратить борьбу. Этой ночью я обратился к противнику и спросил, готов ли он вместе с нами, как принято между солдатами после честной борьбы, искать возможности для прекращения военных действий». Это воззвание внесло полную деморализацию в ряды армии, которая еще вела боевые действия, сдерживая наступление противника. Петен, не дождавшись ответа командования вермахта, по существу отдал приказ о прекращении сопротивления. Немцы немедленно издали листовки с текстом речи Петена и разбрасывали их на позиции французской армии. Командование вермахта воспользовалось создавшимся положением и ускорило наступление своих войск по всему фронту, стремясь перед началом переговоров оккупировать как можно больше французской территории.
20 июня германское командование сообщило, что французская делегация, назначенная для переговоров, должна прибыть на мост через Луару у Тура. На следующий день французская делегация во главе с генералом Ш. Хюнтцигером была доставлена на станцию Ретонд в Компьенском лесу. Гитлеровцы не случайно выбрали это место для переговоров. 22 года назад в ноябре 1918 г. в белом вагон-салоне маршал Франции Фош продиктовал условия перемирия побежденной Германии. Французские власти воздвигли на этом месте памятник, надпись на котором гласила: «Здесь 11 ноября 1918 г. была повержена преступная гордость германской империи». Исторический вагон был помещен в доме-музее на окраине поляны. По приказу Гитлера дом-музей был разрушен, а вагон-салон был поставлен на то же место, где он стоял в ноябре 1918 г.
Французская делегация с самого начала встречи с германскими представителями поняла, что на переговорах может идти речь не об «условиях мира», как надеялись Петен и его окружение, а только о капитуляции. Глава германской делегации генерал В. Кейтель зачитал условия перемирия, подчеркнул, что они не могут быть изменены, и потребовал, чтобы французская делегация подписала документ немедленно. После непродолжительной дискуссии 22 июня в 18 часов 42 минуты условия перемирия между Францией и Германией были подписаны. 24 июня на вилле Инчиза в окрестностях Рима был подписан документ о перемирии между Францией и Италией.
25 июня в 1 час 15 мин. военные действия во Франции были прекращены.
По условиям перемирия вооруженные силы Франции должны были быть разоружены, а личный состав демобилизован. Корабли военно-морского флота должны были сосредоточиться в портах приписки и после разоружения находиться под контролем Германии и Италии. Германскому и итальянскому контролю подлежали все аэродромы и наземные сооружения военной авиации. Германское командование получило право требовать передачи в свое распоряжение артиллерийских орудий, танков, самолетов, средств тяги, боеприпасов и другой техники и оружия. Северные, северо-западные и западные территории Франции оставались под оккупацией германских войск. Граница оккупированной зоны проходила от швейцарской границы на запад к г. Тур, а затем спускалась на юг до испанской границы. На Атлантическом побережье Франции немцы заняли порты Сен-Назер, Ла Рошель и Бордо. В оккупированных районах Германия осуществляла всю власть. Расходы на содержание оккупационной администрации и германских войск возлагались на французское правительство.
На неоккупированной территории, в так называемой «свободной зоне» номинально власть принадлежала правительству Петена, которое получало право иметь армию «для поддержания внутреннего порядка». Численность этой армии должна быть определена позднее решением Германии и Италии. Личный состав французских вооруженных сил, попавший в плен, оставался на положении военнопленных до заключения мира.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
