73947 (702315), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Главный процесс, отразившийся, в том числе и на композиции «Слова», – образование новых жанров в русской литературе XI–XII веках. По большей части эти жанры рождались на стыке фольклора и литературы. Возможно даже, что зарождение новых жанров происходит в устной форме, а потом уже закрепляется в литературе⁷. «Слово о полку Игореве» вышло из среды княжеских певцов, принадлежит к числу книжных отражений раннефеодального эпоса. Автор причисляет свое произведение к «трудным повестям», то есть к повествованиям о военных деяниях. Но наряду с рассказом о военных действиях мы находим в «Слове» сильное лирическое и публицистическое начало, без которых произведение потеряло бы свой истинный смысл.

3.1 Сцена солнечного затмения

Древнерусские авторы не стремятся описывать картины природы, изображать ее статические состояния, спокойные пейзажи. Природе уделяется внимание только тогда, когда она теснейшим образом связана с судьбой действующих лиц, когда она оказывает на них влияние, когда она проявляется в действии. Сцена солнечного затмения в «Слове» – один из тех немногих случаев в древнерусских произведениях, когда природа играет прямую роль, она включена в самый ход повествования.

Как известно, солнечные затмения воспринимались в старину как божьи знамения, сулящие добро или зло. Вполне естественно, что при виде такого знамения у средневекового человека невольно возникал вопрос: а что оно значит? Именно так отреагировал в первый момент и князь Игорь. За сообщением о солнечном затмении следует обращение Игоря к дружине. Принято считать, что это обращение является реакцией князя на затмение. Но пред нами девиз, типичный для воинского этикета средневековья, который обычно произносился перед походом или перед битвой:

О дружина моя и братья!

Лучше ведь убитым быть,

Чем плененным быть…

После этого автор «Слова» говорит: «Спала князю умъ похоти и жалость…», что обычно понимается как пояснение к речи князя Игоря. Сильное замешательство Игоря, вызванное затмением, само собой подразумевает вопрос от лица князя о смысле затмения. Но, во-первых, здесь произвольно нарушен порядок слов оригинала. Во-вторых, «жалость» не имело значения «жажда, страстное желание». В-третьих, при такой трактовке Игорь предстает противопоставляющим себя судьбе, пренебрегающим ради своего желания божьим знамением. Это противоречит не только реальным событиям, лежащим в основе «Слова», но и всему духу эпохи средневековья, которой принадлежит автор. Если Игорь, увидев затмение, не повернул назад, то это не значит, что он решил действовать наперекор судьбе. И здесь важно учитывать принципы христианской морали, которыми Игорь руководствуется⁸.

По существу не отступая в сцене солнечного затмения от действительности, автор «Слова» превратил конкретно-исторические факты в яркую драматическую картину. Она предопределяет общий тон повествования. И это закономерно, так как сцена солнечного затмения является составной частью вступления к «Слову».

После соединения со Всеволодом повествование продолжается: «Тогда въступи Игорь-князь въ златъ стремень и поЂха по чистому полю. Солнце ему тъмою путь заступаше, – нощь, стонущи ему грозою, птичь убуди». Здесь не дается повторного изображения затмения, оно лишь мельком упоминается как нечто уже известное (читатель знает о нем из вступления). Причем солнечное затмение упоминается сопоставительно с ночным.

Такова композиция начала «Слова». Будучи художественно совершенной, она не требует никаких поправок.

3.2 «Плачи» и «славы»

В «Слове» соединены два фольклорных жанра – «плачи» и «славы»: прославление князей с оплакиванием печальных событий. В самом произведении и «славы» и «плачи» упоминаются неоднократно. В других произведениях Древней Руси также можно заметить соединение этих жанров. Например, «Слово о погибели Русской земли» – это соединение «плача» о гибнущей Русской земле со «славой» ее могучему прошлому.

«Плачи» и «славы» автор «Слова» буквально приводит в произведении и им же больше всего следует в своем изложении. Они эмоционально противоположны. Это дает обширный диапазон чувств и настроений, который характерен для «Слова» и который отличает его от произведений устной народной словесности, где каждое произведение подчинено в основном одному жанру и настроению⁹.

«Плачи» автор упоминает не менее пяти раз: плач Ярославны, плач жен русских воинов, падших в походе Игоря, плач матери Ростислава, плачи имеются в виду, когда говорится о стонах Киева и Чернигова и всей Русской земли после похода Игоря. Дважды приведены и сами «плачи» – плач Ярославны и плач русских жен.

Близость «Слова» к плачам особенно видна в плаче Ярославны. С него начинается третья часть «Слова». Это важное звено в дальнейшем развитии сюжета, плач предваряет развязку – бегство Игоря из плена. Автор будто цитирует плач Ярославны – приводит его в большом отрывке или сочиняет его за Ярославну, но в форме, которая реально могла ей принадлежать. Плач Ярославны состоит из четырех обращений: К Каяле, к ветру, к Днепру и к солнцу. Каждое обращение Ярославны начинается со сходных слов.

Ярославна рано плачет

в Путивле на забрале, приговаривая:

«О ветер, ветрило!

Зачем, господин, веешь ты навстречу?.»

Во втором и третьем обращении последняя фраза заключает в себе конкретное предложение. В первом и последнем – некую конкретизацию ситуации¹⁰. Плач Ярославны – это голос живой, всепобеждающей любви. Он обращен не к людям, которые бессильны помочь ей, а к стихийным силам. Думая об участи мужа, Ярославна думает и о всех русских воинах, ушедших с ним. Любовь к Игорю неразрывно связана с любовью к Русской земле и ее защитникам. По глубине чувства, по художественной выразительности плач Ярославны не имеет себе равных во всей мировой литературе. И словно откликаясь на страстный призыв, природа приходит на помощь. Ветер отвечает Ярославне тем, что посылает смерчи, указывающие путь Игорю. Солнце посылает тьму. Днепр пробивает каменные горы и несет на себе Святославовы насады, предоставляя Игорю путь по Донцу. Неоднозначность пронизывает все уровни плача – вплоть до жанрового, где соединились традиции причитаний и языческих заклинаний.

Не менее активно участвуют в «Слове» песенные славы. С упоминания о славах, которые пел Боян, «Слово» начинается. Ее поют Святославу немцы, венидици, греки, морава. Слава звенит в Киеве, ее поют девицы на Дунае. Отдельные отрывки из слав как бы звучат в «Слове»: там, где автор говорит о Бояне, где слагает примерную песнь в честь похода Игоря. Славой Игорю, Всеволоду, Владимиру и дружине «Слово» заключается. Это заключение – обязательная часть любой речи торжественного типа, непременная в церковном красноречии. Это – речь не только агитационная, посвященная острой политической проблеме своего времени – обороне границ Русской земли, но одновременно и речь «похвальная», написанная во славу князей и дружины, борющихся «за христьяны на поганыя плъки».

Сказали Боян и Ходына,

Святославовы песнотворцы

старого времени Ярославова,

Олега-князя любимцы:

«Тяжко голове без плеч,

беда телу без головы» –

так и Русской земле без Игоря.

В рамках похвального «слова» автор дал замечательный анализ сложившейся в стране обстановки, показал, почему опасность со стороны «Поля» становится все серьезнее, придал своему рассказу о поражении Игоря на Каяле характер обобщающего примера, внушающего тревогу за будущее всей земли Русской, обрушился с критикой в адрес князей-современников, которые забыли о своем долге беречь Русь.

3.3 Сон князя Святослава

Вещие сны не редкость в средневековых памятниках литературы. В «Слове» сон – это раскрытие образа Святослава. Сон предвещает несчастье с людьми, зависевшими от князя. Это войско Игоря, потерпевшее поражение на Каяле. Поражение уже состоялось, но известие еще не дошло до Святослава: он узнает о нем затем от бояр. Святослав видит себя одариваемым подарками. К этим подаркам имеют отношение те, кто стал причиной несчастья. Святослава кто-то одевает черной паполомою и угощает синим вином. На него сыпят жемчуг, символ слез, из колчанов «поганых толковин» – союзных Игорю ковуев, которые первые бежали в битве и из-за которых Игорь попал в плен.

Тягостный сон Святослава считается одним из важных и поэтических в общей художественной структуре мест «Слова о полку Игореве». Сон делится на две неравные части. Первая из них относится к самому Святославу.

«Этой ночью с вечера одевают меня, – говорит, –

черным покрывалом

на кровати тисовой;

черпают мне синее вино,

с горем смешанное;

сыплют мне из пустых колчанов поганых иноземцев

крупный жемчуг на грудь

и нежат меня.

Уже доски без князька

в моем тереме златоверхом…»

Вторая имеет в виду зловещее явление природы, усиливающее мрачное впечатление от сна в целом.

«…Всю ночь с вечера

серые вороны каркают у Плесеньска,

в предградье стоял лес Кияни,

понесли меня вороны к синему морю».

Из двух частей первая не возбуждает сомнений, поэтому все усилия исследователей направлялись преимущественно на истолкование второй части, начиная с вороньего грая у Плесеньска¹¹. Однако и в первой части сна есть немало подробностей, которые были обделены вниманием, потому что казались понятными или вполне разъясненными.

Святослав, рассказывая, что ему виделось, перечисляет зловещие приметы. И главную трудность для исследователей составила следующая строка текста: «Уже доски без князька в моем тереме златоверхом…». «Князек» в древнерусском варианте – «кнес». По-видимому, эта подробность должна была стать решающей в некой связной системе зловещих предвещаний. Но почему в эту строку вложен решающий смысл?

Вопрос о том, «верхнюю перекладину» («князя») или какую-либо другую часть Святославова терема нужно понимать под «кнесом», изредка поднимался в исследованиях, пояснения по этому поводу были краткими и однообразными. Истолкование сна Святослава продвигалось медленно, тем более, что в нем были и другие загадки, привлекавшие куда больше внимания.

В попытках объяснения «кнеса» можно встретиться, прежде всего, с книжными, лексическими параллелями к нему, подбираемыми из разных языков. Но данные поиски не увенчались успехом. Между тем, указание на «доски без кнеса» не случайная деталь, она должна быть связана с другими подробностями сна. Во множестве «вещих снов» в древней письменности не встретилось одновременно несколько из тех примет, о которых идет речь в «Слове о полку Игореве». Были сделаны многократные попытки привлечь параллели из народной поэзии – великорусской, белорусской, украинской, сербской, болгарской и т.д.

В новейшей литературе о «Слове о полку Игореве» вопрос о «кнесе» считается решенным – большинство объяснений и переводов отождествляет его с «князьком», реже с «коньком». Эти объяснения основываются, прежде всего, на наблюдениях над живыми народными говорами. И здесь можно выявить значение «князька». Выражение «перерубить конек» означает, что живущее в том доме семейство подверглось изгнанию, и видеть во сне, что конек перерублен или сломался сам, значит, что смерть или другое великое несчастье должны постигнуть главу того дома¹².

То, что Святослав видит во сне исчезновение «кнеса» со своего терема, вполне естественно и окончательно разъясняет ему смысл всех предшествующих примет, которые оставляли, может быть, тень надежды. Но «кнеса» нет, и сомнений не остается: Святославу грозит гибель. Поэтому и дальнейшие видения сна Святослава не относятся более к нему самому, а дают широкие картины общего несчастия и возможной гибели. Все тонко рассчитано автором, но сон написан, как и все «Слово о полку Игореве», лаконично. Это и создает препятствия для его полного истолкования, но одновременно служит свидетельством выдающихся художественных совершенств.

3.4 «Золотое слово» Святослава

Образ Святослава раскрывается также и в его «золотом слове». Это одно из девяти мест в «Слове», где реализуется прямая речь.

«Злато слово» князя Святослава в начальной своей части находит себе относительно близкую параллель в летописном рассказе. Но литературный характер слова не подлежит сомнению уже потому, что летописная речь Святослава производит впечатление литературной переработки действительно сказанных Святославом слов. Отчетливо заметен след попытки летописца показать Святослава в характерном для «Слова» образе не только старца, оплакивающего приключившуюся с его «сыновьями» беду, но и политического патриарха Русской земли вопреки исторической правде¹³.

«Золотое слово» Святослава может послужить примером «вольного» перехода прямой речи в речь «автора», что было типично для памятников художественной ораторской прозы. Здесь «автор» систематически перебивает речь своего героя, то отбирая у него «злато слово», то возвращая назад. Вот почему попытка ряда исследователей «Слова о полку игореве» точно указать, где заканчивается «золотое слово», представляется бесплодной.

Заслуживает внимания тот факт, что только в «золотом слове» князя Святослава мы встречаем упрек в адрес Игоря и Всеволода – упрек, за которым, однако, чувствуется теплая симпатия к этим князьям и глубокое уважение к их мужеству. Святослав упрекает их только в неудаче. Причину неудачи Святослав видит в том, что Игорь и Всеволод слишком рано выступили в поход:

О дети мои, Игорь и Всеволод!

Рано начали вы Половецкой земле

Характеристики

Список файлов реферата