Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Раздолье мое!

Ельник, мой ельничек,

Частый мой, березничек,

Приволье мое!

«Туча со громом сговаривались»:

В роще подруженьки врозь разбрелись,

Кто по кусточкам, кто по ельничку,

Ягодки брали, аукалися

Милой подруженьки нет как нет;

Все-то девицы расплакалися:

Нашу подруженьку не волк ли заел,

Лель, мой Лель! Лели-лели, Лель!

Для детального изучения обрядов у Островского были широкие возможности. Кроме книжных источников, он черпал фольклор непосредственно из жизни. Много материала давали Островскому его поездки, особенно в Щелыково. Из огромного количества обрядов Островский выбирал для изображения в своих пьесах очень крупные и важные обряды: календарные и свадебные. Драматург не ставил своей задачей дать подробное описание их; его цели – не этнографические, а художественно-литературные. Подробно изображает драматург зимне-весенний праздник – масленицу. Обряд проводов масленицы, вставленный в пролог «Снегурочки», с мифологической основой _ сжигание (смерть) зимы при наступлении (рождении) весны – относится к древнейшим и чрезвычайно распространенным. У Островского чучело не уничтожают: оно олицетворяет собою определенное время года, которое, если и минует («умирает»), то вновь придет («оживает»). Об этом в «Снегурочке» говорит само чучело, перечисляя памятные даты мифологического календаря: «Сгорят огни купальные», «Карачуна проводите», «Придет пора морозная, морозная-колядная: Овсень-коляду кликати». Чучело обещает: «Тогда и ждать меня опять».

Каждый акт «Снегурочки вставлен в венок стилизованной или подлинной народной поэзии. Композиционной рамкой третьего акта являются обряды, связанные с празднованием Семика (четверг на седьмой неделе после пасхи), одного из главных летних праздников. В этот день завивали венки и пускали их по воде с гаданием о возможном замужестве, наряжали срубленное дерево (обычно – березу), водили хороводы, пели песни. Вот песня парней и девушек в «Снегурочке»:

Ай, во поле липонька.

Под липою бел шатер.

В том шатре стол стоит.

За тем столом девица.

Рвала цветы со травы.

Плела венок с яхонты.

Кому венок износить?

Носить венок милому.

Островский дает эту песню в качестве иллюстрации хода действия: Снегурочка сплела венок и отдала его Лелю.

Чтобы еще более усилить характерные особенности семицкого обряда Островский включил в него игровую песню Брусилы: «Купался бобер»

Заиграем при народе

Игру свою, что два года учили,

Тишком от всех, в овинах хоронясь

Песня сопровождается мимической игрой Курилки. Подобные песни-игры, являясь как бы

«зерном» драматического зрелища, сопровождаются имитированием движений зверя.

Издавна в честь Ярилы устраивались гулянья, сопровождавшиеся различными драматическими действами. Вся лучезарная весенняя сказка замыкается изображением появления солнца-Ярилы, которому берендеи поют хвалебный гимн.

Свет и сила

Бог Ярило.

Красное солнце наше!

Нет тебя в мире краше.

Даруй, бог света,

Теплое лето.

Красное солнце наше!

Нет тебя в мире краше

Краснопогодное,

Лето хлебородное.

Красное солнышко наше!

Нет тебя в мире краше.

Кроме календарных обрядов, Островский использовал в «Снегурочке» элементы свадебного обряда. В пьесе есть эпизод, в котором звучит отголосок старинной формы брачного процесса, как купли-продажи. Это – выкуп Купавы Мизгирем:

Голубушки-девицы,

Пришел красы девичьей погубитель.

С подружками, с родными разлучитель.

Не выдавайте подружку, схороните!

А выдайте, так за великий выкуп.

Глава III. Конфликт сказки

Конфликт сказки основывается на столкновении и поэтическом развитии противостоящих друг другу сил тепла и холода. Начало конфликта – в мире стихий, между Морозом и Весной, союз которых противоестествен уже по своей природе. Оставить бы Весне Мороза, да вот беда, «у них со старым дочка – Снегурочка».

В Морозе нет любви ни к миру живой природы, ни к миру людей:

По чумам, по юртам кочевников,

По зимовкам зверовщиков

Захожу, заброжу, зашаманствую,

Будут мне в пояс кланяться.

Высокомерие всевластного самодура, холодная, леденящая сила делают Мороза злым, демоническим в противоположность Яриле – доброму и теплому божеству берендеев.

« Свет и сила,

Бог Ярило

Красное солнце наше!

Нет тебя в мире краше», -

поют Яриле приветственную песню берендеи.

В мысли художника холод олицетворяется, принимает грозное обличье. Недоброе, злое—его суть. Чем более Мороз холоден, тем более это ему «любо»:

Живется мне не худо. Берендеи

О нынешней зиме не позабудут,

Веселая была; плясало Солнце

От холоду на утренней заре,

А к вечеру вставал с ушами месяц.

Задумаю гулять, возьму дубинку,

Повыясню, повысеребрю ночку,

Уж то-то мне раздолье и простор.

Всевластный господин зимы, Мороз и летом не дает покоя Стране берендеев. Уходя на север, он хочет оставить, и оставляет здесь, частицу самого себя. Да и с севера, издалека, он посылает в страну берендеев густые облака, чтобы отградить солнце от земли; он сеет холодные дожди и туманы, чтобы закрыть земле всякую возможность лодоношения.

Лето — пора Ярилы. Ярило гонит Мороза из страны берендеев. Но не так-то спросто сдается Мороз. Он отступает, но с боем. И нередко вырывает частицу победы. Ярило— заклятый враг Мороза. Вечный враг. И ему — все негодование Мороза. Особенно в те времена, когда наступает его, Ярилы, пора власти здесь, на земле береядеев.

Злой Ярило,

Палящий бог ленивых берендеев,

В угоду им поклялся страшной клятвой

Губить меня, где встретит. Топит, плавит

Дворцы мои, киоски, галереи,

Изящную работу украшений,

Подробностей мельчайшую резьбу,

Плоды трудов и замыслов.

В борении с Морозом у Ярилы — хитрый замысел: подослать Весну, с красотой и любовью. Покорить, расслабить Мороза очарованием и лаской. Затея удается. Но товарный Мороз и любовь свою обернул злом и для Ярилы, и для берендеёв. Дочь свою от Весны, Снегурочку, красавицу в Весну, холодную в Мороза, он оставляет на лето в лесах страны берендеев. И тем холодит эту несчастную землю. Пятнадцать лет Снегурочке. Пятнадцать лет она тайно живет в лесах берендеев. Пятнадцать лет подряд у берендеев несчастье. Снегурочка становится невольной причиной «повсюдной сердечной остуды», бедствий и холода для берендеев, ибо ее рождение нарушило законы природы и жизни.

Для Мороза же Ярило «злой, палящий бог», который только и ждет того, чтобы заронить Снегурочке в сердце «лучом своим огонь любви». Потому и Лель, песнями которого заслушивается Снегурочка, Морозу ненавистен, так как «ярым солнцем пронизан он насквозь».

Солнце почиталось божеством благим, милосердным, имя его сделалось синонимом счастья. Отсюда объясняется мифологическая связь солнца с судьбою, в руках которой людское счастье.

Недоброе сулит Ярилин гнев:

Холодные ветра и суховеи,

Медвяных рос убыточные порчи,

Неполные наливы хлебных зёрен,

Ненастную уборку – недород,

И ранние осенние морозы

Тяжёлый год и житниц оскуденье.

Бог – оплодотворитель, представитель благодатной весны назывался у славян Ярило, он признавался покровителем любви и браков:

В Ярилин день…

…сойдутся берендеи;

…И пусть тогда сольются

В единый клич привет навстречу солнцу

И брачная торжественная песнь.

Угодней нет Яриле жертвы.

От него зависели дожди и ясная погода.

…наше лето,

Короткое, год от году короче

Становится, а весны – холодней, -

Туманные, сырые, сочно осень,

Печальные.

Значение Ярилы вполне объясняется из самого его имени и сохранившихся о нём преданий. Корень –яр совмещает в себе понятия 1) весеннего света и теплоты; 2) юной, стремительной, до неистовства возбужденной силы; 3) любовной страсти и плодородия.

Глава IV. Царство берендеев

Несчастье берендеев не столько от «зол» природы, сколько от них самих. Зло — в их делах, в их отношениях друг к другу, в устройстве их жизни. Сами люди не могут навести порядки на своей земле. Сами неравно разделили богатства, сами себе устроили и барство и холопство. Здесь утеряно сочувствие, участие. Здесь беда человека — беда чужая.

Островскому слышится диалог царя берендеев с одним из своих приближенных — Бермятой. В нем едкая, ироническая оценка «благополучия» в пределах его страны.

Бермята

Великий парь счастливых берендеев,

Живи вовек! От радостного утра,

От подданных твоих и от меня

Привет тебе! В твоем обширном царстве

Покуда все благополучно. •

Царь.

Правда ль?

Бермята

Воистину.

Царь.

Не верю я, Бермята. \

В суждениях твоих заметна легкость. \

Не раз тебе и словом и указом .

Приказано, и повторяю вновь,

Чтоб глубже ты смотрел на вещи, в сущность

Проникнуть их старался, в глубину.

Нельзя ж легко, порхая мотыльком,

Касаться лишь поверхности предметов.

Поверхностность — порок в почетных лицах,

Поставленных высоко над народом.

Не думай ты, что все благополучно,

Когда народ не голоден, не бродит

С котомками, не грабит по дорогам.

Не думай ты, что если нет убийств

И воровства...

Бермята

Воруют понемножку.

Царь

И ловите?

Бермяnа

Зачем же их ловить,

Труды терять? Пускай себе воруют.

Когда-нибудь да попадутся; в силу

Пословицы народной: «Сколько вору

Ни воровать, кнута не миновать».

Итак, мы переходим к первому человеку страны берендеев, в пьесу «поселен» царь — Берендей. Он сказочен и, как царь, необычен. В нем сосредоточены нити всех жизненных начал его страны. И что совсем необычно, в его уме и сердце «нити» от человеческих дум и чувствований: от умов и сердец берендеев.

Берендей — не просто средоточие людских настроений, в нем активна мысль, контролирующая, упорядочивающая и направляющая эти настроения. В Берендее совмещаются мудрость и простота, справедливость и доброта, любовь к людям и целомудрие, царская власть и наивная скромность. Берендей - настоящий сказочный царь, таким его хотел видеть Островский.

Мудрая и добрая суть царя Берендея ощущении сложной, конфликтной жизни своего народа, в оценке причин несчастья людей, в поиске способов искоренения таких причин для достижения всеобщего благополучия.

Берендей чуток к настрою жизни. Он слышит людской стон. Он хочет войти в жизнь народную, понять беды народные, причины этих бед. И помочь устроить жизнь без бед и несчастий.

Как все люди «царства», Береядей видит первую причину несчастий — в непогоде, в отсутствии летнего тепла и в этом — первая его озабоченность.

Благополучие — велико слово!

Не вижу я его давно в народе,

Пятнадцать лет не вижу. Наше лето,

Короткое, год от году короче

Становится, а весны холодней,—

Туманные, сырые, точно осень,

Печальные. До половины лета

Снега лежат в оврагах и лядинах,

Из них ползут туманы по утрам,

А к вечеру выходят злые сестры —

Трясучие и бледные кумохи,

И шляются по деревням, ломая,

Знобя людей...

В основах общежития, в людском эгоизме и в отношениях, построенных на эгоизме. В потере людского родства, в утрате любви между людьми, утрате чувства красоты.

В сердцах людей заметил я остуду

Не малую; горячности любовной

Не вижу я давно у берендеев.

Исчезло в них служенье красоте...

Короче, друг, сердечная остуда

Повсюдная, — сердца охолодели,

И вот тебе разгадка наших бедствий

И холода: за стужу наших чувств

И сердится на нас Ярило-Солнце

И стужей мстит. Понятно?

И тут вот рождается та самая «фантастическая» идея действия. Если понятны причины народного несчастья, почему не уничтожить их? Соединить разъединенных людей, порушить вражду, преодолеть людскую холодность, украсить человеческую жизнь любовью — вот задача. Свершить это великое дело — значит добиться всеобщего счастья на земле берендеев.

Бессонницей томимый,,

Продумал я всю ночь, до утра вплоть,

И вот на чем остановился: завтра,

В Ярилин день, в заповедном лесу,

К рассвету дня сойдутся берендеи;

Велим собрать, что есть в моем народе,

Девиц-невест и парней-женихов

И всех зараз союзом неразрывным

Соединим, лишь только Солнце брызнет

Румяными лучами по зеленым

Верхам дерев. И пусть тогда сольются

В единый клич привет на встречу Солнцу

И брачная торжественная песнь.

Угодней нет Яриле жертвы!

Островский опускает ла землю борьбу богов. Здесь, на земле, их продолжения — дети: Снегурочка и Лель, дочь Мороза и сын Ярилы — Солнца. И суть конфликта здесь, на земле, — землая, житейская, человеческая. Лель и Снегурочка — молодые, красивые люди, парень и девушка. Судьба их сводит неспроста. Они должны полюбить друг друга. И если бы так! Тогда бы кончилась вечная борьба тепла и холода. Кончились бы муки берендеев. Однако может ли состояться такое соединение? Ведь оно значило бы гибель Снегурочки! Она бы растаяла от жаркой любви сына Ярилы!.. И так надо. В этом и благо. Таков замысел бога Ярилы.

У некоторых славянских народов весна называлась Лялей или Лелей, что совпадало с древней Ладой, богиней любви и весеннего плодородия. Очевидно родство имени Леля с именем матери Снегурочки – Весны, а также родство их «душ».

Весна – Лель, Весна – Снегурочка, Снегурочка - Лель. Дочь Весны, Снегурочка испытывает влечение к теплым и трепетным стихиям жизни. В этом и кроется разгадка детской привязанности Снегурочки к пастушку.

Снегурочка, сама того не понимая, поступает с Лелем по-детски эгоистично: «Поди от нас, уйди подальше, Лель! / Не я гоню, нужда велит». Снегурочка – дитя, которое может играть или не играть со своей любимой игрушкой (Лелем), но от других оберегает ее болезненно ревностно: «…с другими девицами водиться перестань, ласкаешь их, а мне сердечко больно, целуешь их, а я гляжу да плачу». Но «Солнца любимый сын» и дочь Мороза не будут вместе, так как разные они не только по своей природе , но и по отношению к жизни. Ледяное сердечко Снегурочки еще не только не способно любить, но и не способно к состраданию и жалости, которые свойственны большинству берендеев, в том числе и Лелю.

В стране берендеев образуются союзы без любви. Кажется, что Лель любит Снегурочку, но она холодна, она не может любить. Кажется, что полюбили друг друга Купава и Мизгирь. Но ведь это только кажется, а любви-то нет! Невозможность счастливых союзов обнаруживается при самом их зарождении. Разрушение наметившихся союзов происходит до наступления торжеств в честь Ярилы. Но все дело не в разрушении, а в соединении! В соединении людей на началах любви. Именно — на началах любви. Вот это чудо и должно произойти. Островский творит это чудо.

Можно предположить, что союз Леля и Купавы обусловлен даже их именами. Очень давно празднество Ярилы называлось Купальскими праздниками. Имена Куп-ало (Куп-ава) обозначали одно и то же плодотворящее божество лета. Значит, «Купава», как и «Ярило», может обозначать «свет», «тепло», «солнце».

А Лель? «Его (солнца) тепло в речах моих… в крови и в сердце». Купава – «солнечная», а Лель – «Солнца любимый сын». Их союз словно освящен самым языческим божеством, да и породы они одной – берендеевской.

Сквозь языческий колорит народной безудержной жизни в «весенней сказке» проходит мысль о христианской любви – любви одухотворенной, в основе которой не страсть, а сострадание и жалость. В старину на Руси говорили: «Жалеет – значит любит»

Характеристики

Список файлов реферата