73649 (702175), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Ветер, ветер — На всем Божьем свете!

Любимый образ Блока — ветер — здесь особый. Ветер в поэме космический, вселенский, вьюга, перемешивающая белый снег с черным вечером. Черный и белый вступили в противоборство: хаос черноты хочет поглотить белое, светлое. Метель обрушивается с черного неба на город и слепит, слепит, толкает, опрокидывает, скрывает ориентиры. Вот она, революция! Город тоже особенный, на канате плакат «Вся власть Учредительному Собранию!». Доносятся реплики с какого-то сборища, слышны частушки, маршируют рабочие: «Революционный держите шаг! // Неугомонный не дремлет враг». Город нарисован обрывочно, мазками. «Войдите в мир Достоевского, — писал М. Волошин, — вся ночная душа вопит через его уста множеством голосов... Ничего не видно: ни лиц, ни фигур, ни обстановки, ни пейзажа — одни голоса...» Так и в поэме «Двенадцать». Есть Город, через который проходит путь двенадцати апостолов революции, апостолов новой веры. А идут они из старого, «страшного» мира в новый, прекрасный. В «страшном» мире жили барыня в каракуле, старуха, поп, буржуй, вития (удивительная точность графического рисунка, схватившего основные черты типа). Но откуда и зачем появился лес? Родословная этого образа богатая: вся мировая литература Мефистофелями, чертями, псами обозначала темное, злобное, античеловечное, дьявольское начало в жизни и в душе человека. Этим «псом» Блок как бы выражает свое отношение к наследию «страшного» мира, изуродовавшего человеческую сущность. Но почему представители «страшного» мира никуда не идут, почему застыли как вопрос? Блок отправляет в будущее «народ» — люмпенов, голытьбу, «каторжников», которые не дорожат домом, покоем, уютом, их — нет! Анархическое восприятие свободы как вседозволенности порождает цель — «Пальнемка пулей в Святую Русь — // В кондовую, //В избяную, //В толстозадую!». Оказывается, эта «свобода» без креста, без святынь, без Бога имеет начало дьявольское: блудливый пес пойдет с двенадцатью, замыкая их шествие. В человеке из старого мира, по Блоку, борются добро и зло. Что победит на державном пути? То злое, спровоцированное ревностью к Катьке-предательнице, покусившейся на красивую жизнь и керенки? Метили в «буржуйку», а попали ...в женщину, просто человека. Кульминация поэмы приходится на шестую главу — на убийство Катьки. Неужели революционный подвиг в этом? Погрустили парни и новое придумали:

Запирайте етажи,

Нынче будут грабежи!

Отмыкайте погреба —

Гуляет нынче голытьба!

Но идти вперед трудно: «И вьюга пылит им в очи // Дни и ночи // Напролет...» Тьма и страх в душах убийц и тех, кто развязал драму. Священник П. Флоренский так комментировал финал поэмы: «Иисус им видится как разрешение чудовищного страха, нарастание которого выражено многократным окриком на призрак и выстрелами». («Кто в сугробе — выходи!»; «Эй, откликнись, кто идет?»)

Впереди — с кровавым флагом,

И за вьюгой невидим,

И от пули невредим...

Нежной поступью надвьюжной,

Снежной россыпью жемчужной,

В белом венчике из роз —

Впереди — Исус Христос.

Н. Гумилеву место, где появляется Сын Человеческий, казалось «искусственно приклеенным». Блок ему отвечал: «Когда я кончил, я сам удивился: почему Христос? Но чем больше я вглядывался, тем яснее я видел Христа». Блок нарисовал своих героев «без Бога», но понимал, что жгуче-религиозную память о Боге человек, даже атеист, несет в себе, поэтому преображение низменного в святое — неизбежно.

Поэма «Двенадцать» стала высоким гражданским поступком, пророчеством и завещанием великого поэта, финалом его духовно-нравственных исканий на пути к вочеловечению.

К.Д. БАЛЬМОНТ (1867— 1942)

Константин Дмитриевич Бальмонт выпустил в 1903 г. книгу стихов с неожиданным названием «Будем как солнце». Поэт приглашал читателя вступить в мир романтики, из которого он, смертный, выйдет уподобившимся Солнцу и возомнившим себя исключительным.

В стихотворении «В домах», посвященном Горькому, лирический герой Бальмонта бунтует против «мучительно-тесных громад домов», некрасивых, бледных людей, забывших о чуде небесного полета птиц, свободе:

Я проклинаю вас, люди.

Живите впотьмах,

Тоскуйте в размеренной чинной боязни,

Бледнейте в мучительных ваших домах.

Вы к казни идете от казни!

Он предлагает свободу от моральных обязательств и понятий чести, от привязанностей и заботы о куске хлеба. Провозгласим свою самость, свою гениальность!

Я — внезапный излом,

Я — играющий гром,

Я — прозрачный ручей,

Я — для всех и ничей.

Бальмонта называли «Паганини русского стиха», за магию звуков, эксперименты с ритмом, виртуозность техники («Я — изысканный стих»). Солнце — главный символ у поэта, символ верховного божества, символ огня, а огонь — главная стихия жизни, противостоящая в поэтике Бальмонта мертвой цивилизации, мертвым чувствам человека.

«О да, я избранный, мудрый властелин, посвященный, сын Солнца, сын разума, я — царь», — величает себя поэт. Но в этой восторженности по отношению к своей неповторимости, в этом нагнетании «Я» нельзя не разглядеть гигантоманию, перед которой даже Пушкин — всего лишь «предтеча».

Поэт-ницшеанец хочет насладиться русским пейзажем:

Прекрасней Египта наш Север,

Колодец, ведерко звенит.

Качается сладостный клевер,

Горит в высоте хризолит.

А яркий рубин сарафана

Призывнее всех пирамид.

А речка под кровлей тумана...

О, сердце! Как сердце болит!

И что же? «Поэт злоупотребляет драгоценными камнями... Драгоценности, обилие красочных пятен вторгаются у него и в такие картины, которые должны бы чаровать именно своей незатейливостью и простотой», — считал Ю. Айхенвальд.

Поэзия серебряного века неоднозначна, она и по сей день приковывает к себе внимание. Наиболее яркие представители его определили в значительной мере дальнейшие пути развития русской литературы XX в.

Характеристики

Список файлов реферата