73564 (702130), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

Гусляра Садко не зовут играть на почетный пир, обиженный, он уходит на берег Ильмень-озера. Очарованный его игрой, водяной дает гусляру рыбу-золото перо, способную превращаться в золото. Садко бьется с городом о заклад, что сможет выкупить все товары знаменитого центра древнерусской торговли. Но следом за скупленными новгородскими товарами прибывают товары московские, а за ними товары заморские. Садко смиряется со своим поражением, отдает проигранный заклад. Другой герой Василий Буслаев состязается с новгородцами в физической силе. Кулачный бой на мосту длится с утра и до вечера и ничем не заканчивается, кроме смертей, увечий и разрушений. В отличие от Садко, узнавшего предел собственных возможностей, Василий Буслаев сам не хочет остановить бессмысленное побоище. Лишь его мать способна унять буйного молодца.

Похожие конфликты, но на более высоком уровне разворачиваются в другой паре сюжетов. Здесь уже герои спорят не с силой человеческой общины, но со своей судьбой. Садко, оплатив проигранный заклад на многие тысячи, не потерял остального богатства. Он становится в один ряд с богатейшими купцами новгородскими и сам отправляется торговать за море. По обычаям русских мореходов, отправлявшихся на рыбный промысел или для заморской торговли, следовало умилостивить море, принести ему дары в счет будущих прибылей. Садко не отдал этой символической дани, и теперь морской царь, позволявший Садко богатеть, требует взамен его душу. Герой вновь пытается спорить с миром, стремится уйти от ответственности, уговаривает сотоварищей кинуть жребий, несколько раз меняя условия:

Ай как эти жребии есть неправильны:

А и как делайте вы жребии дубовыи,

А я сделаю жребий да липовый

А у всей дружины жеребья гоголем плывут,

А у Садка-купца гостя богатого новгородского да ключом на дно.

- Ай как видно Садку делать топерь нечего,

А и самого Садка требует царь морской да в сине море!12

Проиграв тяжбу и в этот раз, Садко принимает свой удел безропотно, за что и получает помощь от святого покровителя Николы Можайского в своих мытарствах на морском дне. Василий же Буслаев, начав своеволием в Новгороде, оканчивает своеволием и на Святой земле. Поехав со своей дружиной якобы святым местам поклониться, он проявляет неуважение к общепринятым нравственным нормам: купается неодетым в Иордане, где крестился Иисус Христос; пинает мертвую голову; не слушает советов и предостережений. В конце концов герой находит свою смерть, пытаясь перепрыгнуть могильный камень.

Былины о Садко и Василие Буслаеве представляют собой два варианта ответа на новые вопросы, захватившие фольклорное сознание: каково соотношение судьбы и личной воли человека, что значит его слово и дело в окружающем мире. За изображением авантюрно-психологических коллизий возникает нравственное и духовное видение мира.

Духовные стихи представляют нравственные аксиомы христианства в виде ярких сюжетов, обобщающих смысл и значение всех подобных жизненных ситуаций. Стихи на Евангельские сюжеты (о рождестве, проповеди, крестной смерти Христа) задают систему высших ценностей, на которые ориентируется человек в собственной жизни. Образы христианских добродетелей явлены в стихах о великомученике Георгии, блаженном Алексии человеке Божьем, преподобной Марии Египетской. Образы греха в духовных стихах также предельны: они говорят о непрощенных прегрешениях и ожидающих нераскаянных грешников адских муках. Концентрированно народное знание о духовных предметах собрано в «Стихе о Голубиной книге». Под Голубиной книгой фольклорная традиция разумеет Библию, содержащую глубокое, неземное знание, открытое миру Духом Святым, который изображается на иконах в виде голубя. Голубиная книга включает в себя память о творении мира (подобно библейской книге Бытия) и предсказания будущих времен (подобно Апокалипсису).

Очевидно, что система жанров средневекового фольклора охватывает все практические, эмоциональные и концептуальные стороны народной жизни. Иерархия жанров средневековой литературы, нисходящая от духовной литературы (Евангелие, проповедь, агиография) через исторический пласт книжности (летописи, воинские повести) до деловой и бытовой письменности13, имеет своим соответствием иерархию жанровых форм фольклора, восходящую от повседневных обрядов и верований через идеальный мир былин и сказок до нравственных высот духовных стихов.

Селиванов Ф. М. Руский эпос. М., 1988. С. 185.

Толстой Н. И. Отношения древнесербского книжного языка к старославянскому (в связи с развитием жанров в древнесербской литературе) // История и структура славянских литературных языков. М., 1988. С. 164 - 173.

Литература:

1. Садовников Д. Н. Загадки русского народа. М., 1995. 1. С. 12.

1. Шейн П. В. Великорус в своих песнях, обрядах, обычаях, сказках, легендах. Т. 1. Вып. 1. СПб., 1898. 1030),

2. Гильфердинг А. Н. Онежские былины. Т. 1. Л., 1949. 243)

3. Песни Печоры. М.; Л., 1963. 126. С. 159.

1. Шейн П. В. Материалы для изучения быта и языка русского населения Северо-Западного края. СПб., 1887. Т. 1. Ч. 1. 191.

2. Деревня Веретякина Орловской губернии // Живая старина. 1905. 1. С. 112 - 113.

3. Русские заговоры и заклинания. М., 1998. 2327. С. 368.

4. Ончуков Н. Е. Северные сказки. СПб., 1998. 198д. С. 134.

1. Гальковский Н. М. Борьба христианства с остатками язычества в Дреней Руси. М., 2000. Т. 2. С. 101.

2. Ильин И. А. Духовный смысл сказки. Трубецкой Е. Н. «Иное царство» и его искатели в русской сказке. // Трубецкой Е. Н. Три очерка о русской иконе. М., 2000. С. 187 - 317.

1. Селиванов Ф. М. Руский эпос. М., 1988. С. 185.

1. Толстой Н. И. Отношения древнесербского книжного языка к старославянскому (в связи с развитием жанров в древнесербской литературе) // История и структура славянских литературных языков. М., 1988. С. 164 - 173.

Характеристики

Список файлов реферата