73516 (702112), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Передо мной безродной, неумелой Открылись неожиданные двери, И выходили люди и кричали: «Она пришла, она пришла сама!»

И чем сильней они меня хвалили, Чем мной сильнее люди восхищались, Тем мне страшнее было в мире жить, И тем сильней хотелось пробудиться...

Она назовет счастье «пыткой счастья», и не всем будет понятно, почему отвергается счастье как норма жизни. Почему страшно стало ей жить? «И знала я, что заплачу сторицей, в тюрьме, в могиле, в сумасшедшем доме — везде, где просыпаться надлежит таким, как я...» Что за загадки? «Без имени, без плоти, без причины уже я знала список преступлений, которые должна я совершить...» В этом не высокомерное чувство своего особого предназначения, а предчувствие серьезных испытаний и осознание того, как непросто удержаться от соблазнов славы, любви. В ней был великий страннический дух и жажда жить среди людей, отказавшись от своего дома.

Много нас, таких бездомных, Сила наша в том, Что для нас, слепых и темных, Светел Божий дом...

Лирическая героиня обращается к «божьему престолу» с мольбой о вдохновении, о правде, о силе для исполнения земного долга перед людьми. Она будет общаться и с юродивыми, и с каторжниками, и самоубийцами — со всеми, кто нуждается в словах любви. Она просит Бога помочь ей преодолеть «немоту чудесную» во имя «песнопений», которые напоят людей.

Героиня Ахматовой — не только отражение ее личной судьбы, но и вечная женщина, со всеми проявлениями женской доли и женского голоса. Это и юная девушка в ожидании любви, и зрелая женщина, и сестра, и мать, и жена. «Все свидетельствует не о плаксивости по поводу женских пустяков: в них заложен заряд отрицания богемности» — так отозвался о ее сборнике «Четки» Ю. Айхенвальд. «Отрицание богемности», «чистого искусства» началось у Ахматовой почти сразу. В 1914 г. она уже окончательно пришла к самой себе:

Из памяти, как груз отныне лишний,

Исчезли тени песен и страстей,

Ей, опустевшей, приказал Всевышний

Стать страшной книгой грозовых вестей...

С началом первой мировой войны в лирике Ахматовой появляются трагические ноты. Она ощущает себя частью поколения, и судьба России становится центром ее скорби:

Только нашей земли не разделит

На потеху себе супостат:

Богородица белый расстелит

Над скорбями великими плат. (1914)

В 20-е гг. Ахматова стоит перед выбором: уезжать или остаться в России. Эту эпоху поэт воспринимает как трагическое время потерь: критика называет ее «салонной барынькой», многие друзья уехали, расстрелян Н. С. Гумилев, ее бывший муж, страна переживает национальный раскол. Голос Ахматовой налился силой, мужеством, свое предназначенье она видит в том, чтобы до конца разделить судьбу родины:

Мне голос был. Он звал утешно,

Он говорил: «Иди сюда,

Оставь свой край, глухой и грешный,

Оставь Россию навсегда»...

...Но равнодушно и спокойно

Руками я замкнула слух,

Чтоб этой речью недостойной

Не осквернился скорбный дух.

Лирическая героиня стихотворения сознает, что жить в «краю глухом и грешном» и быть чистой нельзя, но и свою греховность принимает как возмездие всей стране, как стыд за то, что творят потомки Пушкина. События 1937 г. нашли отражение в исполненной внутреннего героизма поэме «Реквием», потрясающей полным слиянием женщины-поэта с корчащейся от мук «безвинной Русью».

Третья «эпоха воспоминания» приходится на 1941—1945 гг. Гонимая властью, Ахматова поднялась над обидами. Ее мужественный голос звучит на всю Россию:

И та, что сегодня прощается с милым, —

Пусть боль свою в силу она переплавит.

Мы детям клянемся, клянемся могилой,

Что нас покориться никто не заставит. (1941)

Мы знаем, что ныне лежит на весах

И что совершается ныне,

Час мужества пробил на наших часах,

И мужество нас на покинет...(1942)

«Мы сохраним тебя, русская речь, великое русское слово», — заверяла Ахматова от лица России, и сама в это время работала над статьями о Пушкине.

Постановление ЦК ВКП(б) 1946 г. об антисоветском пафосе ее творчества лишило Ахматову средств к существованию, и, чтобы заработать на жизнь, она стала переводить.

О Боже, за себя я все могу простить,

Но лучше б ястребом ягненка мне костить

Или змеей уснувших жалить в поле,

Чем человеком быть и видеть поневоле,

Что люди делают, и сквозь тлетворный срам

Не сметь поднять глаза к высоким небесам.

Это стихотворение, написанное в 1916 г., передает духовное состояние Ахматовой и в 1921-м, и в 1937-м, и в 1941-м, и в 1946-м, и в 1966-м, когда подошли последние минуты ее земной жизни. Всю жизнь прожила она с чувством личной вины за преступления людей перед небесной истиной!

Ее утонченность, высокая образованность, высокий православный дух, нестяжание сокровищ земных, музыка ее чистой, одухотворенной поэзии не подлежат забвению.

Б.Л. ПАСТЕРНАК

(1890—1960)

Борис Леонидович Пастернак родился в семье живописца и пианистки, их дом был домом не только высоких интересов искусства, но и великого труда. В 1913 г. состоялся его поэтический дебют:

Февраль.

Достать чернил и плакать!

Писать о феврале навзрыд,

Пока грохочущая слякоть

Весною черною горит...

В этих стихах уже можно увидеть манеру будущего великого поэта — пронзительный лиризм, импрессионизм, выпуклость, осязаемость образов, передающих и цвет, и звук явления, особую прозрачность стиха. Пастернака ни с кем не спутаешь: «шелест листьев был как бред», «даль пугается», «воздух синь, как узелок с бельем у выписавшегося из больницы». Первый поэтический сборник «Близнец в тучах» Пастернак выпустил в 1914 г.

Дореволюционное творчество поставило поэта в один ряд с Брюсовым, Цветаевой, Ахматовой, Мандельштамом, Гумилевым. Революцию не воспевал. Осмысливал, чтобы потом написать роман «Доктор Живаго».

Гул затих.

Я вышел на подмостки,

Прислонясь к дверному косяку,

Я ловлю в далеком отголоске,

Что случится на моем веку.

(Из стихов Юрия Живаго)

Образ «сумрака ночи тысячью биноклей на оси» — это образ тревоги, какого-то капкана, в который может попасть поэт. Он ждал ареста непонятно за что, как многие в те годы. Но продолжал работу, которая наполняла душу радостью.

Выход каждого поэтического сборника знаменует определенный этап в творческом пути Пастернака. В 1922 г. увидела свет вторая книга стихов «Сестра моя — жизнь», в 1923-м — «Темы и вариации», в 1934-м — «Второе рождение», наконец, в 1943 г. — «На ранних поездах». Затем в творчестве поэта наступил вынужденный перерыв. В эти годы Пастернак занимался в основном переводами.

«Когда разгуляется» (1956—1959) — последняя книга зрелого мастера. В ней каждое стихотворение — программное для поэта, и все они связаны между собой в единый цикл. «Во всем мне хочется дойти до самой сути» — его нравственное и поэтическое кредо. «Дойти до самой сути в работе, в поисках пути, в сердечной смуте». Вот оно главное триединство для поэта: работа = творчество, главная магистраль жизни — путь, любовь. Свой взгляд на поэтический труд художник выразил по-своему:

Я б разбивал стихи, как сад.

Всей дрожью жилок

Цвели бы липы в них подряд.

Гуськом, в затылок.

В стихи б я внес дыханье роз,

Дыханье мяты,

Луга, осоку, сенокос,

Грозы раскаты...

Для Пастернака стихи — это прежде всего красота, воссоздающая божественную природу и человека в ней. Он не приемлет желания некоторых поэтов быть «крупными» по охвату гражданской проблематики и «делания» себя известным, «полководцем человечьей силы» («Быть знаменитым некрасиво»).

Цель творчества — самоотдача,

А не шумиха, не успех.

Позорно, ничего не знача,

Быть притчей на устах у всех.

Экзальтация ранней лирики уступила место простоте, отточенности слова и мудрости. А впрочем, нет-нет, да и взрывала «лирическая дерзость» поэта привычные образы, например, женской красоты: «ты сейчас вся огонь, вся горенье» — обычно. А вот свежо, волшебно: «Дай запру я твою красоту в темном тереме стихотворенья». Дойти до сути женской натуры — и воспеть ее. Дойти до сути природы. Книга «Когда разгуляется» как бы вмещает в себя два плана: один связан непосредственно с состоянием природы, второй — с духовным состоянием человека. Вчера человека преследовали тучи злобы, зависти, но вот «разгулялось», чернота ушла, и открылся мир не просто красивой природы, а мир вечности, истории («в мерцающих венцах бессонниц святые, схимники, цари...»). Простор земли поэт сравнивает с внутренним пространством собора, а собор вмещает в себя «простор земли». Его музыкант («Музыка») играет не просто пьесу, но «собственную мысль, хорал, гуденье мессы, шелест леса», и в его импровизации все разнородные понятия сливаются в целое жизни, хорал духа и природы. Жизнь — хорал, в котором каждая травинка, каждая клавиша, каждый человек ведет свою партию. Какая же «партия» у самого Пастернака?

Мыслитель в стихах, он, как и его любимый герой Юрий Живаго (роман «Доктор Живаго»), — духовный доктор, развенчивающий бесчеловечное социальное творчество XX в. и напоминающий о другом пути:

Я в гроб сойду и в третий день восстану, И, как сплавляют по реке плоты, Ко мне на суд, как баржи каравана, Столетья поплывут из темноты...

Иисус Христос в Евангелии от Луки (2,17) объясняет цель своего прихода: «Не здоровые имеют нужду во враче, но больные. Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию». Не это ли делает своей мученической судьбой Юрий Живаго, жизнь которого явно спроецирована на библейский сюжет: странствия — поучения — крестное страдание — жертва — распятие — смерть — воскресение?

Пастернак работал над романом в течение десяти лет (1945—1955) и в 1956 г. отдал его в редакции журналов «Новый мир» и «Знамя», которые отказали ему в публикации. Издание романа в итальянском издательстве сделало Пастернака знаменитым на весь мир. В 1958 г. ему была присуждена Нобелевская премия, после чего на него началась травля со стороны властей. «За выдающиеся достижения в современной лирической поэзии и на традиционном поприще великой русской прозы» — так обосновывалась премия, которую К. Федин назвал «платой за предательство», требуя от Пастернака немедленного отказа от нее. В Литинституте была спешно организована демонстрация с плакатами, требующими высылки Пастернака за границу. (А ведь роман-то никто из демонстрантов не читал!!!) Средства массовой информации не стеснялись в выражениях: «роман антинароден», в нем — «дух ненависти и презрения к простому человеку», «Иуда — вон из СССР», «дармоед» и т. д. Пастернак от премии все-таки отказался, за границу не поехал, объяснив: «...Я мечтал поехать на Запад как на праздник, но на празднике повседневно существовать бы не смог... Пусть будут родные березы, привычные неприятности и даже — привычные гонения. И — надежда».

Фамилия «Живаго» исконно русская, и взялась она из молитвы, прославляющей Духа Живага, носителем которого на земле является человек. Пастернаку, как и его герою, претят натужный героизм, риторика, суета, ибо они не заключают сокровища подлинно живого духа истинно творческой личности, ищущей в иных сферах бытия — религиозных, философских, нравственных, поэтических.

Характеристики

Список файлов реферата