72724 (701715), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Новаторство Хоакина проявилось и в сюжетно-композиционном построении романа. Обычно филиппинские авторы неторопливо либо, напротив, стремительно, но всегда последовательно развертывают действие. Хоакин же широко пользуется смешением временных планов – особенно в главе «Китайская луна», где переплетение настоящего, прошлого и воображаемого оставляет впечатление мастерски сделанного киномонтажа. Столь же необычно для филиппинской литературы ведение сразу нескольких сюжетных ходов, которые время от времени пересекаются, что отдаленно напоминает творческую манеру Дос Пассоса.
Большую роль в романе играют своеобразные вставные эссе – что-то среднее между лирическими отступлениями и вводными эпизодами. Таковы рассуждения Хоакина о восприятии филиппинцами американской музыки, проникнутое ностальгией описание ухода со сцены воспитанных на испанской культуре участников революции, гневная инвектива в адрес американизированных филиппинцев, пламенный гимн столь любимой Хоакином старой Маниле, которую, заметим, безжалостно осуждают почти все филиппинские писатели. Эти вставки, органически вплетены в художественную ткань повествования и несколько разряжают напряженность.
И все же напряженность эта ощущается весьма отчетливо. Хоакину присуща эмоциональная взволнованность, приподнятость, временами лихорадочность, выливающаяся в усложненность формы, на взгляд человека со стороны – даже вычурность и излишняя изощренность, барочность.
Примечательно, однако, что усложненность формы проявляется только в авторской и несобственно прямой речи. Что касается диалога, то он, напротив, предельно прост, иногда намеренно упрощен, часто строится на недоговоренностях, недомолвках, несколько схож с «рубленым» диалогом Хемингуэя. Хоакину удалось совместить, казалось бы, несовместимое: безыскусность с усложненностью, причем совместить так, что не остается никакого впечатления диссонанса.
Целостность романа – следствие целостного взгляда автора на мир и глубокого усвоения им опыта предшественников. Роман Хоакина – глубоко филиппинское произведение, и в этом причина неослабевающего интереса к нему.
Хоакин является подлинно филиппинским писателем и как выразитель своеобразия психического склада филиппинцев. Они все еще живут в мире, где колоссальное значение имеют родственные, семейные связи. Эти связи в наши дни приобретают еще большее значение, потому что только родовой коллектив хоть как-то защищает индивида от безжалостной капиталистической эксплуатации. Эта ориентированность на род, на семью находит отражение в филиппинской пословице: «Кто не знает, откуда он вышел, тот никуда не придет». Сравним это с тем, что говорит Конни: «Я должна знать, кто я. И разве я могу узнать это, если не знаю, откуда я?» Совпадение почти полное, и говорит оно о том, что традиционно мыслящему филиппинцу близки и понятны страдания Конни. Если уж говорить о лежащей в основе романа мифилогеме, требующей разгадки, то для него, этого традиционно мыслящего филиппинца, разгадка состоит в том, что трагедия Конни – это трагедия человека, утратившего семейные привязанности, трагедия распада семьи, единственного убежища от житейских бурь. Причем основная причина распада священных связей с такой точки зрения будет не социальная несправедливость, а нарушение главного табу традиционного общества – кровосмешение, инцест, который на определенном этапе развития человеческого общества представляется самым ужасным преступлением. Мачо – муж матери и дочери, и за это все они несут кару, причем спастись – и то с трудом – удается только Конни, ибо она одна понимает весь ужас и всю преступность происходящего.
Такое прочтение романа вполне правомерно, как правомерно толкование его как изображения борьбы добра и зла в человеке и в мире. Сила таланта Хоакина состоит в том, что он сумел слить национальное, своеобразное с общечеловеческим, универсальным.
Хоакин известен на Филиппинах и за их пределами как талантливый мастер рассказа и эссе. В этих малых жанрах тоже проявляются отмеченные выше особенности его творческой манеры.
«Легенда о бриллианте Пречистой девы» есть аллегорическое описание столкновения исконной филиппинской культуры с испанской. Язычество (змей) погибает, но самое ценное (бриллиант) служит украшением статуи богоматери. Католицизм побеждает, но это уже так называемый «народный филиппинский католицизм», для многих богословов он – недопустимое отклонение от первоначальной чистоты доктрины, но для Хоакина – это единство исконного и испанского начал.
И все же изначальный филиппинский субстрат не растворяется окончательно в новом единстве, временами он дает о себе знать, и перед ним оказываются бессильными позднейшие наслоения. В «Летнем солнцестоянии» все испанские представления дона Рафаэля о чести и добропорядочности рассыпаются в прах перед пробудившимися в донье Лупе древними дионисийскими инстинктами. Сила тех же инстинктов – и опять же «синдром мачисмо» – проявляется и в рассказе «Три поколения», причем и здесь автор не торопится с их осуждением, напротив, здесь осуждается мещанская, размеренная добропорядочность среднего Монсона. Но если филиппинское и испанское начала все же уживаются друг с другом, то почти все привнесенное американцами оказывается, на взгляд Хоакина, совершенно неприемлемым, о чем свидетельствует рассказ «Путь янки-пилигрима», отдельные места которого перекликаются с романом («крупные звезды» на Филиппинах, «наивные американские парни» и т.п.). Название рассказа, видимо, заимствовано из назидательной аллегории Беньяна «Путь пилигрима», изданной в XVII веке, где описан трудный путь к добродетели. Путь янки еще труднее, нет даже уверенности в том, что духовное общение филиппинцев и американцев вообще возможно. Едва ли это справедливо: полувековое пребывание американцев на архипелаге оставило глубокий след, но как раз этого и не приемлет Хоакин.
В рассказе «Guardia de honor» отчетливо слышится тоска по милому сердцу Хоакина испанскому прошлому. Здесь описывается, как два поколения празднуют один и тот же религиозный праздник, причем молодое поколение явно уступает старшему у него нет веры, нет идеалов, и семейные реликвии не имеют никакой ценности, кроме денежной. Та же моральная деградация обрисована и в рассказе «Нам казалось, что еще не поздно»: утрата моральных ценностей семейством Кабрера есть отражение царящего в филиппинском обществе морального хаоса, вызванного социально-экономическими потрясениями.
Во многих этих рассказах можно проследить основную мысль: духовная деградация в результате американизации Филиппин, принятия филиппинцами привнесенных из-за океана жизненных установок с ориентацией на достижение материального успеха. А это – нарушение первой заповеди («не сотвори себе кумира»): филиппинцы приняли американских кумиров и за это расплачиваются нравственной опустошенностью.
Биографические данные о Хоакине на редкость скудны для писателя его популярности: он неохотно говорит о себе, избегает давать интервью. Все, что известно о его жизни, может уложиться в несколько строк. Родился в 1917 году в Маниле. Его отец участвовал в революции, не смирился с приходом новых захватчиков – отсюда проникновенное описание Хоакином мира угасавших участников борьбы.
Формальное образование Хоакина ограничивается средней школой (по некоторым данным, он и ее не закончил). Писать начал в 1937 году, первые произведения привлекли внимание читателей, но все же не выдвинули его в ряды ведущих писателей. Во время войны он выступал как поэт, эссеист, рассказчик и переводчик на английский язык произведений национального героя Филиппин Хосе Рисаля, писавшего на испанском языке. После войны доминиканский орден предоставил ему стипендию в колледже св. Альберта в Гонконге, где он учился два года, – отсюда «католический реквизит» многих его произведений и блестящее описание Гонконга в романе. Но скоро он понял, что карьера священника его не привлекает, и променял сутану на перо.
Вернувшись в Манилу, Хоакин начал сотрудничать в разных периодических изданиях и в конце концов прочно обосновался в прогрессивном журнале «Филиппинз фри пресс». Почти каждую неделю на страницах журнала появлялись его статьи, по мнению многих, самые передовые по убеждениям и самые глубокие по анализу. Статьи были подписаны псевдонимом Кихано де Манила, представляющим анаграмму его фамилии (Хоакин – Кихано) и в то же время полным глубокого смысла, особенно для испаноязычного мира: Алонсо Кихано Добрый – одно из имен Дон Кихота.
В те же годы выходят его рассказы и стихотворения, которые он в 1952 году издал отдельным сборником под названием «Проза и поэзия», включив туда и самую известную свою пьесу «Портрет художника-филиппинца». Филиппинские и зарубежные критики и литературоведы единодушно оценили эту книгу как «самое значительное явление в англоязычной литературе Филиппин за 50 лет». Хоакин становится одним из ведущих писателей Филиппин и продолжает много работать, публикуя новые стихотворения, рассказы, эссе и в то же время не забывая о журналистике. За Хоакином окончательно закрепляется слава первого писателя страны. Он становится лауреатом практически всех существующих в стране литературных премий, а в 1976 году ему присваивается высшее для филиппинских деятелей культуры звание – народного художника. Его широко издают за рубежом, прежде всего в англоязычных странах.
Литература
1. Николас Кушнера. Испания на Филиппинах. – М., 1978
2. Кастильо Т, Медина Б. Филиппинская литература от древности до сегодняшнего дня. – М., 2004
3. Холип Н. Влияние испанского колониализма на испаноязычную литературу Филиппин. – М, 1978
4. Подберезский И. Предисловие // Ник Хоакин. Избранное. – М., 1988
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
