Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Конфуций дал самураям ту регулятивно-поведенческую основу, на которой строилась вся этико-нравственная деятельность воинского сословия. С усвоением идей Конфуция формирование самурайства ,как считает автор, завершилось.

Таким образом, религиозное мировоззрение самураев слагалось из догм буддизма и конфуцианства, привнесенных в Японию из Китая, и элементов верований и обычаев местной, национальной религии — синто, которая вошла с ними в тесное соприкосновение. Со временем элементы этих трех религий переплелись и составили как бы единое целое. Другие большие религии и религиозные течения оказали на сословие воинов менее существенное влияние.

Боевые искусства.

Самураи всегда славились как искусные войны. Это не удивительно, в начале, в период раздробленности, практически вся жизнь самурая была войной. Затем, в XVI – XVII веках ситуация изменилась. С наступлением стабильности расцвели различные школы боевых искусств, это было обусловлено тем, что самурай был обязан уметь сражаться - это было частью жизни. В книге описаны несколько боевых стилей, которые широко распространены в Японии.

Кэндо – искусство боя на мечах.

Дзю-дзюцу – искусство боя без оружия. Оно было основано на древних способах ведения борьбы в доспехах и постепенно видоизменялось, совершенствуясь.

Дзюдо – боевое искусство созданное Дзигоро Кано в XIX веке. Основывается на даоских принципах совершенствования тела и духа.

Каратэдо – дословно «путь пустой руки». Боевое искусство, пришедшее из Китая на Окинаву и, впоследствии, в Японию. Изначально было способом борьбы с вооруженным и защищенным доспехами противником при помощи рук или «невоенных» предметов: палок, серпов, трезубцев.

Айкидо – техника бросков и захватов, направленная на пресечение атаки. Первоначально было секретным боевым искусством. Широкое распространение получила лишь в ХХ веке.

Культура самурайства.

Доблестью самурая считалось не только боевое мастерство, но и умение ценить прекрасное: слагать стихи, писать картины, быть искусным каллиграфом. Разумеется, далеко не все из них были великими художниками или поэтами, просто удивительно осознавать то, что люди жившие в период непрекращающихся войн, люди готовые в любую минуту пожертвовать жизнью находили время для создания прекрасных картин и поэтических произведений. Николай Цед рассказывает о многих из них.

Поэзия.

Поэзия была неотъемлемой частью жизни самурая. Трудно встретить жизнеописание или легенду в которой не употреблялись бы поэтические строчки. Владение стихосложением в стиле ренга или хокку почиталось ничуть не меньшей заслугой чем умение владеть мечём.

В самом начале Х в. император приказал начать работу по составлению новой поэтической антологии. Возглавил этот труд и довел до завершения известный поэт Ки-но Цураюки. «Кокин(вака)сю», или «Кокинсю» («Собрание старых и новых песен»), также состоит из двадцати свитков, но включает лишь 1100 стихов, тематически разделенных на сезонные циклы, песни любви, песни разлуки, песни странствий и т.д. Эта антология, несмотря на разный уровень ее образцов, стала еще одним вкладом в классический багаж японской средневековой литературы. Среди ее авторов были выделены уже «шесть бессмертных поэтов». Наиболее знамениты из них Аривара-но Нарихира и поэтесса Оно-но Комати. «Кокинсю» прочно вошла в жизнь образованных хэйанцев. Знание ее стихов было непременным для любого придворного. О личных достоинствах или недостатках человека судили в зависимости от того, насколько хорошо он ориентировался в «Кокинсю» (в китайской поэзии и «Манъёсю» тоже) и сам слагал стихи.

Наиболее популярной стихотворной формой становилась танка. Точные, емкие образы, метафоры, мастерство изящного намека, особые ключевые и сезонные слова давали возможность в лаконичной форме выразить и восхищение миром природы, и любовные переживания, и философские размышления о бренности жизни... После «Кокинсю» были составлены еще несколько антологий; искусство танка переживало и взлеты, и падения художественного уровня.

К XV в. сложился обычай слагать стихи вдвоем, втроем, как бы передавая друг другу поэтическую эстафету (рэнга) из трехстиший и двустиший. Знаменитым поэтом классической рэнга был Соги (1421–1502). Рэнга, разделив танка на две части, дала со временем жизнь новой, еще более краткой форме — хокку, т.е. трехстишию (равнозначны термины «хайкай» и «хайку»).

Расцвет поэзии хокку связан с именем еще одного великого поэта — Мацуо Басё (1644–1694). Его стихи удивительны: просты и утонченны, искренни и мудры, добры и чутки.

Японская поэзия неразрывно связана с живописью и искусством каллиграфии.

Живопись и каллиграфия.

Искусство каллиграфии, в котором так важны психофизические аспекты творческого процесса, связанные с духовной и физической подготовленностью художника, с требованием максимальной сосредоточенности, спонтанностью исполнения, испытало большое воздействие эстетики и практики дзэн-буддизма.

Каллиграфия в дзэн является и средством медитации, и путем познания, своего рода учебным пособием, и духовным завещанием мастера, в каждом случае — это образец высшей искренности и самоотдачи, гармоничной экспрессии и безыскусности. Не случайно термин «бокусэки» («след туши»), как называли в Японии каллиграфию, с XV в. использовали преимущественно по отношению к дзэнскому направлению.

Восприятие каллиграфии требует определенного уровня интеллектуальной и духовной культуры, ведь нужно не просто понять написанное, чрезвычайно важно увидеть и почувствовать, как написано.

Хотя самураи и не были профессиональными художниками, некоторые из них создавали прекрасные картины и гравюры. Примером тому может служить Миямота Мусаси – выдающийся фехтовальщик, чьи монохромные картины вызывают неподдельное восхищение. А ещё этот воин великолепно владел искусством чайной церемонии.

Чайная церемония.

Примечательно, что чайная церемония как одно из величайших явлений японской культуры сформировалась в тяжелое, смутное для страны время, когда междоусобные войны, распри между феодальными кланами, кровавые сражения делали жизнь невыносимой. Этой безысходности созданная великими мастерами чайная церемония с ее эстетикой и философией, неотрывной от дзэн-буддизма, стремилась противопоставить поклонение Красоте. Вот в чем, очевидно, одна из причин жизнестойкости чайной церемонии, которая во всех своих основных чертах сохранилась до наших дней, хотя и претерпевала изменения в разные исторические периоды.

В XV-XVI вв. чайная церемония превратилась в своеобразный ритуально-философский мини-спектакль, в котором каждая деталь, предмет, порядок вещей имели свое особое, неповторимое значение.

Со временем ритуал проведения чайной церемонии канонизировался, заданными стали последовательность действий и поведения. Уже войдя в простые деревянные ворота, гости погружались в особый мир, оставляя за спиной все мирское и подчиняясь лишь законам действа. В молчаливой сосредоточенности они проходили по чайному саду. Как это принято во всех японских домах, входя в чайный павильон, гости снимали обувь и оставляли ее у порога. Низко склонившись, они входили внутрь и так же в молчании рассаживались, сосредоточенно любуясь свитком в токономе и утонченной естественностью композиции цветов. Подбору цветов, как и свитку, "хозяин" чайной церемонии уделял особое значение. Считалось, что, как и все в чайной церемонии, букет должен быть составлен по принципу единства контрастов, к примеру ветка сосны - символ стойкости и вечности - соседствовала с нежной и хрупкой камелией. Очень часто это был один полевой цветок или одна ветка.

По прошествии некоторого времени, в течение которого гости могли рассмотреть и оценить предметы в токономе, появлялся «хозяин» чайной церемонии (тядзин). Он низко кланялся гостям и садился напротив них, около очага, над которым уже висел котелок с водой. Перед "хозяином" лежали все необходимые предметы чайной утвари: шкатулка с зеленым чаем, чашка и деревянная ложка. Каждый из этих предметов, неся важную эстетическую и философскую нагрузку, зачастую являлся настоящим произведением искусства. Большое значение имели история этих предметов, а также те ассоциации, которые они вызывали.

«Хозяин» не торопясь насыпал в чашку зеленого чая, затем заливал его кипятком. Потом четкими, сосредоточенными движениями он взбивал эту массу бамбуковым веничком, пока порошок полностью не растворялся и не появлялась светло-зеленая матовая пена. Гости молчаливо наблюдали за происходящим таинством, вслушиваясь в ритмичное постукивание веничка о края чашки. Затем "хозяин" с поклоном передавал чашку главному, самому почетному гостю. Тот медленно, маленькими глотками отпивал чай - зеленую горьковато-терпкую, тающую во рту массу - и, неторопливо обтерев края, возвращал чашку "хозяину". Пройдя по кругу, она снова оказывалась у "хозяина", но затем опять передавалась из рук в руки, чтобы каждый смог теперь внимательно рассмотреть ее, ощутить руками ее шершавую поверхность, теплоту глины. Гости вступали в беседу. Здесь нельзя было говорить о повседневных делах и проблемах, здесь говорили лишь о красоте свитка в токономе, об изяществе сосновой ветви в букете, о естественной величавости чайной чашки.

Чайная церемония и сад учили видеть красоту в обыденном и простом, видеть прекрасное в малом, осознавать высокую ценность всего, что дано в этой жизни. Все это было необходимо самураю – на некоторое время отрешится от суеты и опасностей. Проще говоря чайная церемония давала такую необходимую всем вещь как психологическая разгрузка.

Самурайская этика.

В моральном кодексе самураев феодальной эпохи большое значение придавалось мести в качестве вида нравственного удовлетворения чувства справедливости. Верность сюзерену требовала непременного отмщения за оскорбление господина.

Принцип скромности вырабатывался вследствие подчиненного положения рядовых воинов, невозможности для них поднимать голову перед своим господином. К скромности было близко также понятие «вежливость», подразумевавшее терпение, отсутствие зависти и зла.

Наряду с указанными выше основными принципами самурайская этика включала в себя ряд второстепенных, неразрывно связанных с главными и определявших поступки и поведение самураев. Умение владеть собой и управлять своими чувствами было введено у самураев до большого совершенства.

Чувство чести, сознание собственного достоинства воспитывалось у детей самураев с детства. Честь и слава ценились дороже жизни, поэтому, когда на карту ставилось одно из этих понятий, самурай, не раздумывая, отдавал за него свою жизнь.

Ложь для самурая была равна трусости. Слово самурая имело вес без всяких письменных обязательств, которые, по его мнению, унижали достоинство.

Всё это нашло отражение в философии бусидо.

Бусидо (Путь война)

Одним из следствий образования сословия воинов было оформление специфического мировоззрения военного дворянства - бусидо - неписаного кодекса поведения самурая в феодальном обществе, представлявшего собой свод правил и норм «истинного», «идеального» воина.

Бусидо касалось отношения самураев к социальной общности, к людям того или иного класса, к государству. Будучи слитым воедино с восточной философией, бусидо носило характер практического нравоучения. Самураи считали его методом совершенствования психической и телесной гигиены. Бусидо нравственно осмыслило философское мироучение в целом и было призвано научить самурая «правильной жизни» в феодальном японском обществе. Оно совмещало в себе теорию бытия и изучение психики человека, решало вопросы, связанные с понятием сущности индивидуума, его роли в окружающем мире, смысла жизни, добра и зла, нравственных ценностей и нравственного идеала.

Воин, воспитанный в духе бусидо, должен был четко сознавать свой моральны долг, в частности свои личные обязанности по отношению к сюзерену, должен был сам оценивать свои действия и поступки, морально осуждать себя в случае неправильных действии, нарушения своих обязанностей и долга.

Бусидо, как способ регулирования поведения воина, не опиралось непосредственно ни на какие специальные учреждения, принуждавшие к соблюдению моральных норм. Оно основывалось на силе убеждения, общественного мнения, примера, воспитания, традиций и силе нравственного авторитета отдельных лиц, отмеченных в средневековой истории Японии.

Итак, бусидо — особая мораль, выработанная сословием воинов, входивших в господствующий класс Японии, которая представляла собой систему взглядов, норм и оценок, касавшихся поведения самураев, способов воспитания самурайской молодежи, создания и укрепления определенных нравственный качеств и отношений.

Бусидо развивало в воинах любовь к оружию, которое должно было внушать самураям чувство самоуважения и в тоже время ответственности, так как самурайская этика считала беспорядочное употребление меча бесчестьем и предписывала его применение только в случае необходимости.

Характеристики

Список файлов реферата