72063 (700938), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

Явный смысл всегда имеет характер наглядного и конкретного процесса, однако последний, вследствие своей объективной нереальности, не может удовлетво­рить сознания, притязающего на понимание. Поэтому оно начинает искать другого значения фантазии, - ее толкования, т. е. скрытого смысла. Хотя существование скрытого смысла фантазии сначала вовсе не достоверно и хотя вполне возможно оспаривать даже и саму возможность скрытого смысла, однако притязание на удовлетворительное понимание является достаточным мотивом для тщательного исследования. Это отыскание скрытого смысла может сначала иметь чисто кауза-кальную природу, при постановке вопроса о психологических причинах возникно-вения фантазии. Такая постановка вопроса ведет, с одной стороны, к поводам, вызвавшим фантазию и лежащим далее, позади; с другой стороны, к определению тех влечений и сил, на которые энергетически следует возложить ответственность за возникновение фантазии. Такого рода толкование Юнг назвал редуктивным.

Со временем, пишет Юнг, мы были вынуждены значительно расширить наше понимание скрытого смысла фантазии прежде всего в смысле причинности: психо-логию отдельного человека никогда нельзя исчерпывающе объяснить из него самого, но надо ясно понять, что его индивидуальная психология обусловлена современны­ми ему историческими обстоятельствами и как именно. Она не есть лишь нечто физио-логическое, биологиче­ское или личное, но и некая проблема истории того времени. И потом, никакой психологический факт ни­когда не может быть исчерпывающе объяснен только из одной своей причинности, ибо в качестве живого феномена он всегда неразрывно связан с непрерывно­стью жизненного процесса, так что, хотя он, с одной стороны, есть всегда нечто ставшее, с другой стороны, он все же есть всегда нечто становящееся, творческое.

«Пророки всегда со всем несогласны и отличаются дурными манерами, но, как говорится, они иногда чешут в затылке. Существуют, как известно, большие и малые пророки, а к каким принадлежит Джойс, решать истории. Как всякий истинный про-рок, художник является рупором психических тайн своего времени, зачастую таким же бессознательным как лунатик. Он думает, что он сам говорит, но на деле слово берет дух времени, а истинность того, что он произносит, познается по результату... «Улисс» - человеческий документ нашего времени, который, что особенно важно, содержит секрет... Книга мне кажется написанной в ясном сознании; это не сон, и не выброс бессознательного... Но потрясающей особенностью «Улисса» является абсо-лютное ничто, которое открывается за тысячной завесой; оно не принадлежит ни миру духа материи, ни духу и холодно взирает на нас из глубин космоса, подобно Луне, позволяя комедии рождения и разрушения идти своим чередом... Какой такой бережно хранимый секрет может скрываться с невиданным упорством на протяже-нии семисот тридцати пяти бесконечных страниц?.. Тайна нового космического сознания; и она открывается не тому, кто, исполненный внимания, пройдет путем всех семиста тридцати пяти страниц, но тому, кто сможет на протяжении семиста тридцати пяти дней смотреть на мир и на себя глазами Улисса. Это пространство времени, в любом случае, должно быть понято символически - «время, времена и еще полвремени» - иначе говоря, неопределенный период; но достаточный для того, что-бы произошла трансформация. Отделение сознания может быть выражено Гоме-ровским образом Одиссея, плывущего между Сциллой и Харибдой, между смыкаю-щимися скалами мировой материи и духа...» (3).

Итак, объединяя все вместе, Юнг считает, что фантазию следует понимать и каузально, и финально. Для каузального объяснения она есть такой симптом физио-логического или личного состояния, который является результатом предшествующих событий. Для финального же объяснения, фантазия есть символ, который пытается обозначить или ухватить с помощью имеющегося материала определенную цель или, вернее, некоторую будущую линию психологического развития. Так как активная фантазия составляет главный признак художественной деятельности духа, то худож-ник есть не только изобразитель, но творец и, следовательно, воспитатель, ибо его творения имеют ценность символов, предначертывающих линии будущею развития. Более ограниченное или более общее социальное значение символов зависит от более ограниченно, или более общей жизнеспособности творческой ин­дивидуальности. Чем ненормальнее, т. е. чем нежизнеспособнее индивидуальность, тем ограниченнее соци-альное значение созданных ею символов, хотя бы эти символы и имели для данной индивидуальности абсолютное значение.

Оспаривать существование скрытого смысла фанта­зии можно только тому, кто полагает, что естествен­ный процесс вообще лишен удовлетворительного смыс­ла. Между тем естествознание уже выделило смысл естественного процесса в форме законов природы. При­знано, что законы природы суть человеческие гипоте­зы, уста-новленные для объяснения естественного про­цесса. Но, поскольку удостоверено, что установленный закон согласуется с объективным процессом, постольку мы имеем право говорить о смысле совершающегося в природе. И поскольку нам удается уста-новить закономерность фантазий, постольку мы имеем право гово­рить и об их смысле. Однако найденный смысл лишь тогда удовлетворителен, или, другими сло--вами, установленная закономерность лишь тогда заслуживает этого имени, когда она адекватно передает сущность фантазии. Есть закономерность при естественном про­цессе и закономерность самого естественного процесса. Это закономерно, например, что человек видит снови­денья, когда спит, однако это не такая закономерность, которая высказывает нечто о сущности сновидений. Это простое условие сновиде-ния. Установление физиологического источника фантазии есть лишь простое условие ее существования, а отнюдь не закон ее сущ­ности. Закон фантазии, как психологи-ческого феноме­на, может быть только психологическим законом.

Мы подходим теперь ко второму пункту объяснения понятия фантазии, а именно к понятию воображающей деятельности. Фантазия, как воображающая дея-тельность, писал Юнг, есть просто непосредственное выражение психической жизне-деятельности, психической энергии, которая дается сознанию не иначе, как в форме образов или содержаний, подобно тому, как и физическая энергия проявляется не иначе, как в форме физическогo состояния, физическим путем раздража­ющего орга-ны чувств. Подобно тому как всякое физи­ческое состояние с энергетической точки зрения есть не что иное, как система сил, точно так же и психиче­ское содержание с энергетической точки зрения есть не что иное, как являющаяся сознанию система сил. По­этому с этой точки зрения можно сказать, что фанта­зия в качестве фантазмы есть не что иное, как опреде­ленная сумма либидо, которая никогда не может явиться сознанию иначе, как именно в форме образа. Фантазма есть idee-force. Фантазиро-вание, как вообра­жающая деятельность, тождественно с течением процесса психи-ческой энергии.

У современного человека, утратившего ре­лигиозно-мифологические «замес-тители» ар­хетипов, вторжения бессознательного ведут и к психозам, и ко всякого рода лже­пророчествам. Прорвавшись в сознание со всею силой, архетип властно предписывает инициативу, как действовать, мыслить, чув­ствовать. Поскольку опыт архетипа нуминозен, то он воспринимается как нечто абсолют­но значимое. Происхо-дит «инфляция созна­ния» сначала у всяких «вождей», становя­щихся медиумами до - или сверхчеловече­ских сил. Их лжепророчество захватывает массы, у которых те же архетипы уже пребывают в активированном состоянии. Факельные шествия и пара-ды, коллективный экстаз идолопоклонства ведут к удушению индивидуального, к моральной дегенерации общества. Ведь мораль связана с выбором, с ответствен-ностью индивида. Чем больше власть охваченных коллективным безумием толп, тем сильнее государственное давление на всех критически мыслящих, тем больше заявля-ют о себе всеобщее усреднение, амо­ральность, глупость.

Правда у «вождей» этих толп в сознание вошли те же архетипы, что «расши-ряют» сознание гениального художника, ученого, поэта или пророка. «Черная благо-дать бесно­ватости» какого-нибудь фюрера и высшие достижения человеческого творчества обязаны своим происхождением одному и тому же ис­точнику. Все разли-чие в том, что у подлин­ного пророка сознание не поглощается без остатка архети-пическим образом, а, напротив, символически его перерабатывает. Лжепророк отож-дествляет свое сознание с архетипом, отсюда - «инфляция» его сознания и морали, он превращается в марионетку бессознательных сил.

Юнг вовсе не был сторонником рас­творения разума в «расовой душе» и весь-ма критически относился к фашизму; обвинения его в том, что он был чуть ли не нацис­том, переписываемые иными нашими авторами у фрейдистов, лишены всякого основания. Но остается тот факт, что Юнг не может различать по содержанию пророчество и одер­жимость бесами, творчество великого худож­ника и мистические судороги духа, истинную и ложную философскую доктрину.

«Я психиатр, а это предполагает профессиональную предвзятость по отнош-ению к любым психическим проявлениям. Вследствие этого я должен предупредить читателя: трагикомедия среднего человека, холодная и темная сторона жизни, скука и серость духовного нигилизма в целом служат мне хлебом насущным...

«Улисс» поворачивается ко мне спиной. Он не сговорчив, он предпочитает идти в вечность, насвистывая под нос свой бесконечный мотивчик, - мотивчик, зна-комый мне до слез... Но это не просто одна сторона вопроса - это симптоматика! Здесь все знакомо... Даже для адвоката не составит трудности провести аналогии между «Улиссом» и ментальностью щизофреника. Аналогия, напротив, настолько подозрительна, что нетерпеливый читатель тут же отбросит книгу в сторону, поста-вив диагноз: «шизофрения». Для психолога аналогия, безусловно, поразительна, однако он не сможет не отметить тот факт, что отличительная особенность компози-ций больного человека здесь отсутствует напрочь... Но у психиатра не хватает крите-риев для оценки подобной личности. То, что кажется психическим нарушением, мо-жет оказаться разновидностью психического здоровья, неподдающейся обычному пониманию; это может также оказаться маскировкой более высокой степени разви-тия мышления...» (3).

Как ученый, Юнг оставил след в несколь­ких разделах психологии, велика его роль в разви­тии не только психоанализа, но и психо­терапии в целом. Гипотеза о коллективном бессознательном Юнга остается в рамках науки, она не подтверждена, но пока что и не опро­вергнута окончательно. Человеческая психи­ка - не «чистая доска», и в задачи психолога вполне может входить изучение априорных предпо-сылок опыта, которые бессознательны. В каком соотношении находятся унаследо­ванные генетически образы поведения, вос­приятия, речи и наследуемые посредством культурно-исторической памяти - это вопрос, к которому и сегодня с различных сто-рон подходят этологи, лингвисты, психологи, этнографы и исто­рики.

Литература:

1. Руткевич А. Карл Густав Юнг // Знание - сила. - 1989. - С.67-73.

2. Юнг К. Психологические типы. Пер. с нем. - М., 1996. - С.672-844.

3. Юнг К. Монолог «Улисса» // Юнг К., Нойманн Э. Психоанализ и искусство. Пер. с англ. - М., 1996. - С.55 -85.

4. Юнг К. Об отношении аналитической психологии к поэзии // Юнг К., Нойманн Э. Психоанализ и искусство. Пер. с англ. - М., 1996. - С.9-30.

5. Юнг К. Пикассо // Юнг К., Нойманн Э. Психоанализ и искусство. Пер. с англ. - М., 1996. - С.85-95.

6. Юнг К. Психология и литература // Юнг К., Нойманн Э. Психоанализ и искусство. Пер. с англ. - М., 1996. - С.30-55.

Словарь

1. Амбивалентность - двойственность переживания, когда один и тот же объект вызывает у человека одновременно противоположные чувства, например, любви и ненависти, удовольствия и неудовольствия.

2. Амплификация - стилистическая фигура: нагнетание в тексте повторяющихся однородных конструкций (слов), синонимических тропов.

3. Априори - понятие логики и теории познания, характеризующее знание, предшест-вующее опыту и независимое от него.

4. Архетип - прообраз, идея. У Юнга - изначальные, врожденные психические струк-туры, образы(мотивы), составляющие содержание т.н. коллективного бессозна-тельного и лежащие в основе сновидений, мифов, сказок.

5. Демиург - мастер, творец, в философии - созидающее начало.

6. Дильтей Вильгельм - немецкий историк культуры и философ-идеалист, развил учение об интуитивном постижении духовной целостности личности и культуры.

7. Дуализм - двойственный, философское учение, исходящее из признания двух начал - духа и материи, идеального и материального.

8. Индивидуация - выделение единичного и индивидуального из всеобщего; у Юнга - процесс становления личности, ее созревание в результате ассимиляции сознанием содержания личности и коллективного бессознательного.

9. Каузальность - то же, что причинность.

10. Кьеркегор (Киркегор) С. - датский теолог, философ-иррационалист, писатель. Противопоставил «объективизму» диалектики Гегеля субъективную («экзистен-циальную») диалектику личности, проходящей три стадии на пути к богу: эстети-ческую, этическую и религиозную.

11. Редукция - упрощение, сведение сложного к более простому, обозримому, пони-маемому для анализа или решения.

12. Трансцедентный - (запредельный), в философии - выходящее за пределы возмож-ного опыта и недоступное теоретическому познанию (например, идея бога, души, бессмертия).

13. Фрустрация - (обман, неудача), психологическое состояние, возникает в ситуации разочарования, неосуществления цели, потребности.

16

Характеристики

Список файлов реферата