71504 (700407), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Наверное, именно поэтому раздаются голоса о том, будто мы не знаем, что такое устойчивое развитие. Если не забывать, по каким причинам и для каких целей это понятие было введено, то знаем прекрасно. Согласно экологическому подходу, устойчивое развитие - это такое развитие, которое не выводит систему за пределы хозяйственной емкости биосферы. Оно не вызывает в биосфере процессов разрушения, деградации, результатом которых может стать возникновение принципиально неприемлемых для человека условий. Предупреждения о том, что экспоненциальное расширение мировой экономики и взрывной рост населения не могут продолжаться бесконечно, звучали давно (например, в книге "Пределы роста"). Однако не только в массовом сознании, но и практически у всех политиков господствовали наивные представления о том, что все как-нибудь само собой образуется, переход к новому пути развития будет бескризисным и не потребует коренной ломки всех сформировавшихся структур цивилизации - экономических, политических, институциональных, социокультурных, религиозных. Все это нашло отражение в разнообразных стратегиях, программах, планах УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ, разрабатывавшихся на национальных уровнях. Однако время наивно-прагматического подхода к решению экологических проблем прошло, как и время стихийного развития. Попытка же придать развитию цивилизации новое направление, названное устойчивым развитием, пока слишком слаба и не дает положительных результатов начало
Кризис и обратные связи
Анализ проблем устойчивого развития в нерешительности останавливается перед неопределенностью истории. Теория биотической регуляции окружающей среды, конечно, дает ответы далеко не на все экологические вопросы. Но теорий регуляции исторического процесса, или регуляции общественного развития, или регуляции социальных систем у нас вовсе нет. При экологическом кризисе (это особенно важно) биосфера в духе принципа Ле Шателье "защищается", поскольку переход антропогенных возмущений за предел ее хозяйственной емкости разрушает систему биотической регуляции окружающей среды, вынуждая биосферу к поиску новой устойчивости. У человечества были бы развязаны руки, если бы наука вполне достоверно, убедительно для большинства знала, какие обратные связи должны возникнуть по мере углубления экологического кризиса, какие явления в системе современной цивилизации следует интерпретировать как сигналы развития экологического кризиса. В первом разделе дан лишь самый общий очерк таких связей, так как пока о них известно слишком мало. У нас почти нет сведений, позволяющих достоверно говорить о том, как экологический кризис будет разрастаться в биосферную катастрофу, какими будут реакции человека в биологическом и социальном аспектах, как будет реагировать цивилизация в целом, отдельные страны и т.д. Пока сделаны только первые шаги для статистической оценки воздействия неблагоприятных экологических условий на здоровье людей. Ведь на здоровье в том же направлении влияют низкий уровень благосостояния, плохое качество продуктов питания, неудовлетворительные условия труда, стрессы, алкоголь, курение и многое другое. Все эти факторы, однако, взаимозависимы и в современных условиях представляют собой проявления одного феномена: эколого-социального кризиса. Их взаимозависимость - принципиальное препятствие для разработки корректных статистических оценок и в будущем. То, что трудно для статистики, трудно и для обыденного сознания: оно тоже не может понять истинную роль экологического фактора в жизни человечества не только на перспективу, но и в данный момент, адекватно выделить этот фактор из синкретической массы всевозможных островоспринимаемых обстоятельств своего бытия.
Этот фактор подобен радиационному воздействию, его последствия ощущаются много времени спустя после самого воздействия и нередко у будущих поколений. Под угрозой оказалось сохранение нормального генома человека. Доля распадных особей вида Home sapiens в его современном состоянии намного выше, чем для стабильных биологических видов. Экономически это требует огромных и притом непрерывно возрастающих социальных затрат, а по биологическим критериям означает, что человек - быстро вырождающийся вид, несмотря на все свои "победы" вытесняемый из биоты. Каким образом уже начавшаяся деформация генома скажется на социальных, политических и экономических структурах, представители соответствующих наук пока всерьез даже не пытаются прогнозировать. Можно только предполагать, что кровавость, массовая жестокость, разрушение этических норм, наблюдающиеся в XX веке, несомненно, связаны с этим явлением. В экономической сфере также формируются обратные связи, обусловленные разрушением биосферы. Экологические издержки цивилизации уже сегодня начали прямо конвертировать в экономические издержки, породив тенденции к снижению рентабельности мировой экономики, уменьшению инвестиционной активности, падению уровня жизни, росту бедности и т.п. В своих взаимодействиях с природой человечество до настоящего времени остается в границах "присваивающего хозяйства", не только получая природные дары практически бесплатно, но и безоглядно разрушая естественные экосистемы - основу своего существования. Эпоха "экологического собирательства" заканчивается. Человечество вынуждено радикально пересмотреть отношение к производству: на смену описанию разомкнутого производственного цикла, безвозмездно изымающего из природы сырье и безвозмездно и неограниченно возвращающего в нее отходы, должно прийти замкнутое описание, включающее в воспроизводственный процесс характеристики взаимодействия хозяйства с биосферой, причем для допустимых значений последних будут устанавливаться жесткие нормативы. "Прогресс", таким образом, станет не только гораздо менее рентабельным, но и существенно ограниченным, что не может не отразиться на самой его идеологии и насаждаемых ею социальных ожиданиях. В стратегиях устойчивого развития многих развитых стран (например, США, Германия, Швеция и др.) в неявном виде проводится идея строительства устойчивого развития для избранных стран с сохранением "золотого миллиарда" процветающей части человечества. Тут возможны две схемы. Вот очень простая схема: "золотой миллиард" живет за счет нескольких миллиардов людей, составляющих "остальное человечество" - удовлетворяя свои потребности за счет материальных ресурсов всей планеты. Но это не сценарий, а совершенно невероятная гипотеза, у которой нет никаких шансов осуществиться.
Не может миллиард до бесконечности эксплуатировать остальную часть человечества при тех социальных структурах, которые сейчас имеются и развиваются. Либо эти социальные структуры будут сломлены вместе с ценностями и идеалами, либо форма эксплуатации будет принципиально иной, чем предполагает эта гипотеза. Не может и биосфера выдержать существование такого "человейника" (находка А. Зиновьева). Ни о каких обратных связях в этой гипотезе и речи нет, их и приткнуть-то при таком примитивизме некуда. Вот еще одна гипотеза с "золотым миллиардом": только он выживет после экологической катастрофы, все остальное человечество погибнет. Спрашивается: как он выживет, если доминирующая часть его ресурсной базы останется без рабочей силы? если его экономическая система столкнется с утратой столь значительной части рынка, что последствия вынужденной "перестройки" непредсказуемы?
Подобным гипотезам превратиться в сценарии не дано. Только заведомо грубые, совершенно нереальные предположения могут позволить растянуть их во что-то сценароподобное, но в это никто не поверит, как только будет сделан хотя бы один шаг в сторону детализации, хотя бы малейшая попытка показать действие обратных связей в процессе трансформации человеческого общества под воздействием расширяющегося и углубляющегося эколого-социального кризиса. Нелишне напомнить, что экологическая защищенность отдельной страны или группы стран на самом деле - иллюзия, поскольку в экологической угрозе доминирует глобальный фактор. Более того, локальные улучшения окружающей среды, достигаемые за счет разрушения экосистем и бесконтрольного использования природных ресурсов других регионов, приводят к дальнейшей деградации глобальной экосистемы и усилению экологической опасности для всех стран. Современный кризис цивилизации есть результат 10 тысяч лет свободного развития человечества, когда оно само строило свою историю, не ощущая того коридора, который ему предоставляла биосфера. Только в начале XХ века человечество достигло границ "коридора" в результате непрерывной экспансии. Перечисленные кризисы - это сигналы о том, что человечество больше не может свободно строить свою историю, как оно делало 10 тысяч лет. Оно должно согласовывать ее с естественными законами биосферы, и прежде всего, с законом распределения в ней потоков энергии, который и определяет "коридор" существования цивилизации
Конфликт культуры.
Драма тотального конфликта между культурой и цивилизацией современности лишь по видимости имеет анонимный характер и напоминает «театр теней». Если исход из тупика необходим и спасителен, следует ясно определить совокупного субъекта - автора и актера нашей самодостаточной цивилизации.
Профессор Э. Шиллз в книге «Массовое общество и его культура» отмечает, что в индустриальном обществе культура подразделяется, по меньшей мере, на три уровня качества, которые устанавливаются с помощью эстетических, интеллектуальных и моральных критериев. Это так называемая «высшая» или «изысканная», «средняя» или «посредственная», и «низшая» или «вульгарная» культуры.
Отличительным признаком высшей культуры является серьезность избираемой темы и затрагиваемых проблем, глубокое проникновение в сущность явлений, ценность, утонченность и богатство выраженных чувств. К этой культуре принадлежат лучшие образцы литературы и искусства, философия, научные теории и исследования естественного, технического и социального характера. Такая культура не связана с социальным статусом, и ее содержание определяется не общественным положением ее создателей, а лишь совершенством их творении. В отличие от «высокой», «средняя» культура менее оригинальна и более репродуктивна, хотя внешне оперирует теми же жанрами и формами, к которым прибегает «высокая» культура. На третьем уровне находится «низшая» культура, которую отличают поверхностность и вульгарность, крайнее обеднение символического содержания и форм!
Удел «высокой» культуры, как аутсайдера, и роль средней», «посредственной» культуры, как фаворита современного общества, не объяснимы в чисто социологизаторском ключе как совпадение социальных интересов большого бизнеса и среднего класса. Этот феномен лишь следствие более фундаментальных сдвигов, которые требуют понимания в ином - социокультурном измерении и ключевого понятия «посредственность».
Есть, - писал А. Экзюпери, - в Европе двести миллионов человек, чье существование, лишено смысла люди, погрязшие в рутине различных профессий, люди, которым недоступны радости первооткрывателя-поднимателя целины, радости веры, радости ученого. Кое-кому думалось, что достаточно одеть их, накормить, удовлетворить все их насущные потребности, чтобы возвысить душу. И вот мало-помалу из них создали мещан сельских политиков, техников, лишенных внутренней жизни. Им дают неплохое образование, но это не культура. Тот, кто думает, что культура - это набор вызубренных формул, невысокого мнения о ней Посредственный ученик специального класса лицея знает больше о природе и о ее законах, чем Декарт или Паскаль. Но разве такой ученик способен мыслить, как они?... меня мучает, что в каждом человеке, может быть, убит Моцарт.
Социокультурному портрету мещанской посредственности придал классическую законченность Х. Ортега-и-Гассет. Он констатировал величайший парадокс нашего времени: «Нынешний хозяин мира - примитив, первобытный человек, внезапно появившийся в цивилизационном мире. Цивилизован мир, но не его обитатель. Он даже не замечает цивилизации, хотя и пользуется ее плодам как дарами природы.
Психическая структура этого «человека-массы» характеризуется рядом черт. Во-первых, ему присуща глубокая уверенность в том, что жизнь изобильна и легка, в ней нет ограничений, и она - лишь арена власти и побед. Во-вторых, такое мироощущение порождает иллюзию его полной интеллектуальной и моральной самодостаточности. В третьих, он экспансивен, и повсюду, не считаясь ни с чем и ни с кем, навязывает свое примитивное мнение путем «прямого действия», в том числе в самых «изысканных уголках нашей культуры». В-четвертых, продолжает
Х. Ортега-и-Гассет, эти «люди не заботятся о будущем, предоставляя все механизму вселенной. И прогрессистский либерализм, и социализм Маркса предполагают, что их стремление к лучшему будущему осуществляется само собой, неминуемо, как в астрономии. Защитившись этой идеей от самих себя. они выпустили из рук управление историей, забыли о бдительности, утратили живость и сил убежденный, что мир пойдет по прямой, без поворотов, без возвратов назад, он откладывает всякое попечение о будущем и целиком погружен в утвержденное настоящее. Нужно ли удивляться, что сегодня в нашем мире нет ни планов, ни целей, ни идеалов. Последняя черта - редукция «горнего» мира творческой жизни, утрата ее перспективы и идеалов - самая опасная для культуры.
Такова общая закономерность финала «любви-ненависти» между культурой и цивилизацией.
Культура Возрождения и Просвещения требовала устранить феодальный провинциализм и своеволие привилегированных слоев - и пришла к индустриальному обществу с его универсальной мерой купли-продажи и усредненным человеком-массой Рациональный разум хотел видеть «народ свободный на земле свободной», и действительно освободил его от физической нищеты, создал общество потребления, но ценой конвейерного варианта труда обезличенного, стандартизованного человека.
Этих причин достаточно для формирования человека-массы и его самодовольства. Но для «восстания масс», их «вертикального нашествия» требовался некий фермент и одновременно социально-технологический механизм. Их роль сыграла реализованная заветная мечта ранней буржуазии о синтезе свободы и равенства демократия. Расценивая ее как романтическое детище политических и идеологических революций XVIII века,
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
