Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

На умершем была диадема и множество других украшений из яшмы: серьги, несколько колье, нагрудный знак, браслеты, каждый из которых состоял из двухсот зерен, кольца на всех пальцах. В руках скелет «держал» четки. Лицо умершего было покрыто моза­ичной маской из нефрита, с глазами из раковин и зрач­ками из обсидиана.

В саркофаге и под ним находились многочисленные предметы обихода, несомненно оставленные для за­гробной жизни, несколько статуэток, в том числе из яшмы, и две великолепные человеческие головы из гипса. По-видимому, покойный особенно любил имен­но эти две скульптуры, что свидетельствует о его весь­ма изысканном вкусе. Зная об этом, люди оказались настолько щедры к умершему, что сломали скульп­туры и отдали ему гипсовые головы в вечное вла­дение.

Ученые предполагают последовательность когда-то разыгравшихся здесь событий: установив плиту и за­муровав треугольным камнем вход в склеп, жрецы при­несли в жертву нескольких юношей, чтобы они сопро­вождали усопшего в его загробной жизни, а потом ко­ридор и всю огромную лестницу засыпали камнями и землей, чтобы никто не мог проникнуть туда. Однако умершего настолько высоко чтили (по крайней мере жрецы), что вдоль всей лестницы, от склепа до верши­ны пирамиды, проложили тоненькую змейку из смеси извести, которая как бы соединяла последний приют умершего — склеп и храм, давая тем самым возмож­ность живым и мертвому поддерживать между собой постоянный «контакт».

Кем был погребенный осталось загадкой.

Религиозные представления древних майя

Вселенная — йок каб (буквально: над землей) — представлялась древним майя в виде расположен­ных друг над другом миров. Прямо над землей нахо­дилось тринадцать небес, или тринадцать «небесных слоев», а под землей скрывались девять «подземных миров», составлявших преисподнюю.

В центре земли возвышалось «Первоначальное де­рево». По четырем углам, строго соответствовавшим странам света, росли четыре «мировых дерева». На Во­стоке — красное, символизирующее цвет утренней за­ри. На Севере — белое; быть может, в памяти людей сохранился когда-то виденный их предками, пришед­шими с севера, белый цвет снега? Черное дерево — цвет ночи — стояло на Западе, а на Юге росло жел­тое — оно символизировало цвет солнца.

В прохладной тени «Первоначального дерева» — оно было зеленым — разместился рай. Сюда попадали души праведников, чтобы отдохнуть от непосильного труда на земле, от удушливого тропического зноя и насладиться обильной пищей, покоем и весельем.

Древние майя не сомневались, что земля была квад­ратной, в крайнем случае, прямоугольной. Небо, словно крыша, покоилось на пяти подпорках — «небесных столбах», то есть на центральном «Первоначальном дереве» и на четырех «цветных деревьях», росших по краям земли. Майя как бы перенесли планировку своих древних общинных домов на окружавшую их видимую вселенную, смоделировав ее в своем сознании по обра­зу и подобию того, что в далекие времена было конкрет­ной реальностью. По-видимому, и центральное «Перво­начальное (мировое) дерево», бывшее в понятии майя началом всех начал, имело не менее реальную и впол­не земную «модель» — центральный столб наиболее примитивных и древних жилищ с круглой планировкой.

Удивительнее всего, что представление о тринадца­ти небесах возникло у древних майя также на материа­листической основе. Оно явилось непосредственным ре­зультатом длительных и весьма тщательных наблюде­ний за небом и изучения в мельчайших, доступных не­вооруженному человеческому глазу подробностях движения небесных светил. Это позволило древнейшим астрономам майя, а скорее всего еще ольмекам, в со­вершенстве усвоить характер перемещений Солнца, Лу­ны и Венеры по обозримому небосклону. Майя, вни­мательно наблюдая за движением светил, не могли не заметить, что они перемещаются не вместе с осталь­ными звездами, а каждое своим собственным путем. Как только это было установлено, естественнее всего было предположить, что у каждого светила имелось свое «небо» или «слой неба». Более того, непрерывные наблюдения позволили уточнить и даже конкретизиро­вать маршруты этих передвижений в течение одного годового пути, поскольку они действительно проходят через вполне определенные группы звезд.

Звездные маршруты Солнца майя разделили на рав­ные по времени их прохождения отрезки. Оказалось, что таких отрезков времени тринадцать, и в каждом из них Солнце находилось примерно двадцать дней. (На Древнем Востоке астрономы выделили 12 созвез­дий — знаков Зодиака.) Тринадцать двадцатидневных месяцев составили солнечный год. У майя он начинал­ся с весеннего равноденствия, когда Солнце находилось в созвездии Овна.

При некоторой доле фантазии — а древние майя не страдали ее отсутствием — группы звезд, сквозь кото­рые проходили маршруты, легко ассоциировались с реальными или мифическими животными. Так родились боги — покровители месяцев в астрономическом кален­даре: «гремучая змея», «скорпион», «птица с головой зверя», «длинноносое чудовище» и другие. Любопытно, что, например, знакомое нам созвездие Близнецов со­ответствовало созвездию Черепахи у древних майя.

Если представления майя о строении вселенной в целом нам сегодня ясны и не вызывают каких-либо осо­бых сомнений, а календарь, поражающий своей почти абсолютной точностью, досконально изучен учеными, совсем иначе обстоит дело с их «подземными мирами». Мы не можем даже сказать, почему их было именно девять (а не восемь или десять). Известно лишь имя «владыки преисподней» — Хун Ахав, но и оно пока еще имеет только предположительное толкование: «Бог пла­неты Венера».

Астрономические познания майя

То, что древние майя познали в астрономии, просто потрясает. Лунный месяц, высчитанный жрецами-астрономами Паленке, равен 29,53086 дня, то есть длиннее тактического (29,53059 дня), высчитанного при помощи современной точнейшей счетно-вычислительной техни­ки и астрономического оборудования, всего лишь на 0,00027 дня. Столь поразительная точность отнюдь не случайная удача жрецов Паленке. Жрецы-астрономы из Копана — другой столицы древних майя Классиче­ской эпохи, отделенной от Паленке сотнями километров непроходимой сельвы, — достигли не меньшего: их лунный месяц короче фактического на 0,0039 дня!

Для майя астрономия была не абстрактной наукой. В условиях тропиков, где нет резко обозначенных природой времен года и долгота дня и ночи остается почти неизменной, астрономия служила практическим целям Благодаря своим астрономическим познаниям жрецы сумели высчитать продолжительность солнечного года: 365,2420 дня! Иными словами, календарь, которым пользовались древние майя, точнее нашего современно­го на 0,0001 дня! (Продолжительность солнечного (тро­пического) года по григорианскому календарю, кото­рым мы пользуемся, — 365,2425 дня; фактическая про­должительность — 365,2422 дня.)

Год делился на восемнадцать месяцев; каждый со­ответствовал определенным сельскохозяйственным ра­ботам: подысканию нового участка, рубке леса, его выжиганию, посеву ранних и поздних сортов кукуру­зы, сгибанию початков, чтобы защитить их от дождя и птиц, сбору урожая и даже уборке зерен в хранилища.

Летосчисление майя велось с некой мифической нулевой даты. Она соответствует, как высчитали со­временные ученые, 5041 738 году до нашей эры! Извест­на также начальная дата хронологии майя, но и ее, не­сомненно, также следует отнести к числу легендар­ных — это 3113 год до нашей эры.

С годами календарь майя становился все сложнее и сложнее. Все больше и больше терял он свое перво­начальное значение практического пособия по сельско­му хозяйству, пока, наконец, не превратился в руках жрецов в грозный и весьма действенный инструмент мрачной и жестокой религии...

Экономическое положение и общественное устройство

Невероятно трудно представить, какие титани­ческие усилия потребовались от народа, чтобы со­здать цивилизацию, следы которой — развалины свя­щенных городов — так потрясали бы своей неповтори­мой красотой, величием и монументальностью нас, жи­телей XXI века.

Каменный молот, каменное рубило и руки простого крестьянина создали все эти чу­деса искусства, которыми нельзя не восхищаться. Воз­делывая простой заостренной палкой поля кукурузы, эти же руки создавали избыточный продукт, благодаря ко­торому стало возможно строительство пирамид, храмов и дворцов. И с каждым новым храмом и дворцом, с каждой новой ступенью пирамиды росла, углублялась и ширилась пропасть между господствующими класса­ми и простым народом. Но строительство культовых со­оружений пожирало не только избыточный продукт: оно опустошало и без того скудный стол труженика полей, отнимая у него последние силы, выключало из сельско­хозяйственных работ — основы основ экономики древ­них майя — тысячи крестьянских рук.

А рядом с процветающими священными городами майя, в гористых зарослях сельвы или на заболоченных равнинах бродили племена кочевников. Вечно голодные, почти нагие, вооруженные дротиками и каменными но­жами, они с трудом добывали себе пропитание. Мелкая лесная дичь, дикие плоды, а чаще корни лотоса и дру­гих растений составляли их скудный рацион. Кочевники говорили на гортанном языке, похожем на язык тех, других, богатых и могущественных, населявших сказоч­но прекрасные города.

Возделанные поля кукурузы, несметные богатства огромных поселений, окружавших сплошным частоколом острокрыших хижин гигантские каменные дома, в кото­рых обитали неведомые страшные чудовища, неотврати­мо манили к себе племена кочевников-варваров. Голод, постоянные лишения гнали их туда, подавляя страх, за­ставляя забывать о силе и ловкости хорошо вооружен­ных воинов, о жестокости и могуществе служителей чу­довищных богов.

Словно морские волны, обрушивались кочевые пле­мена на каменные громады городов, разбивались о них и, обессиленные, откатывались назад. Казалось, про­цветанию и могуществу жречества и знати уже ничто не может противостоять, по крайней мере на земле...

Росписи Бонампака

В непроходимых лесах мексикан­ского штата Чиапас обнаружен храм, внутренние поме­щения которого — три изолированные друг от друга камеры — сплошь расписаны великолепными фресками.

Храм с настенными росписями был не единственным строением вновь открытого религиозного центра. Как установили археологи при более поздних раскоп­ках, к храму примыкало около десятка других культовых сооружений, составлявших с ним вместе единый архи­тектурный комплекс-ансамбль, типичный для священ­ных городов древних майя Классического периода. Известный американский исследователь-майист С. Морли назвал его «Бонампак», что в переводе с майя озна­чает «Стены с живописью».

Место для города Бонампака и его планировка бы­ли удивительно удачно выбраны и разработаны древ­ними зодчими. Он строился на берегу реки Лаканха, на ровной естественной площадке, окруженной с трех сторон высокой террасой. Террасу строители выровня­ли и на ней возвели основные сооружения города, в центре которых стоял храм с росписями.

Росписи Бонампака дали недвусмысленные ответы на многие дотоле спорные вопросы из истории майя. Прежде всего они неопровержимо доказали, что Клас­сический период отнюдь не был эпохой глубокого мира, в том числе социального, как утверждало большинство зарубежных ученых, стремившихся доказать, что война появляется на землях майя лишь с приходом воин­ственных тольтеков — одного из мексиканских пле­мен — и наступлением в истории майя так называемой Тольтекской эпохи (X—XVI века). Среди многочисленных племенных образований этого древнего народа, находившихся к тому же на разных стадиях общественного развития, шла жестокая крово­пролитная война, свойственная рабовладельческому обществу, процесс становления которого относится именно к классическому периоду истории древних майя.

Изображенные сцены с неопровержимой достоверностью раскрывают классовый характер обще­ства. Двухъярусное расположение изображаемых событий — религиозный обряд, предшествующий началу военного похода, сра­жение и пленение врагов, торжество победы — точно соответствует невидимым ступеням социальной лестни­цы. Каждый представитель своего класса вне зависи­мости от того, чем он занят на картине, неукоснитель­но располагается на ступени-ярусе, соответствующей его социальному положению и рангу.

Верхний ярус — верхняя ступень социальной лест­ницы — отведен знати и жречеству, причем правитель — халач виник всегда в центре и чуть повыше своих «придворных». Проследить это крайне легко не толь­ко благодаря внешнему виду и форме одеяний, клас­совый характер которых не смог пока еще скрыть ни один художник мира, но и потому, что каждый из вы­сокопоставленных персонажей выписан предельно индивидуально, то есть портретно, хотя всего только в профиль.

На нижнем ярусе художник изобразил народ; здесь разместились воины, «горожане», музыканты, танцоры и другие простолюдины. Они тоже непосредственные участники событий, запечатленных на стенах храма. На росписях Бонампака изображено, однако, не пассив­ное, физическое, присутствие «толпы» или «народа», а его активное участие и эмоциональное согласие со всем происходящим. Благодаря этому совершенно от­четливо ощущается стремление художника передать духовную близость, объединяющую верхнюю и ниж­нюю ступени социальной лестницы, которую он сам открыл для нас.

Ядром каждого города был храм, обычно на высоком пирамидальном основании, окруженный домами зна­ти с характерными ступенчатыми арками (круглых майя не знали). Та­кой религиозно-административный центр располагался в виде акрополя на холме или формировал главную площадь. Вокруг него находились бо­лее скромные жилища простых го­рожан.

Элита, состоявшая в основном из воинов, обладала всей полнотой рели­гиозной и политической власти. Она контролировала сложные иерархиче­ские отношения в обществе, завися­щем от производства кукурузы. Сис­тема оброка требовала от живущих в деревнях и на хуторах крестьян содержать непроизводительную часть населения, включая ювелиров, зодчих и ученых. Вероятно, широко исполь­зовался труд рабов, как на полуостро­ве Юкатан во время его завоевания испанцами в 1527—1546 гг.

В росписях есть еще одна категория людей, обще­ственное положение которых также легко угадывается; это рабы-прислужники и пленные враги. Первые из них своей полной безучастностью даже к наивысшим эмо­циональным «взрывам» как бы духовно отстранены художником от происходящих событий. Это не дей­ствующие персонажи, а скорее предметы естественной необходимости, без которых и дом не дом, и царь не царь. К пленным рабам, наоборот, интерес значите­лен, но обращение с ними не оставляет сомнений в том, что их ожидает в дальнейшем: жертвенный камень или рабство. В этом и устрашение на будущее, и социаль­ный смысл изображенного конфликта.

По-видимому, основной причиной войны ко време­ни создания росписей была уже не борьба из-за земель или охотничьих угодий (проблема источников воды в Бонампаке не могла существовать, так как город стоит на берегу реки Лаканха, впадающей в много­водную Усумасинту); война служила источником до­бывания рабов, быстрого обогащения, ибо раба мож­но было выгодно продать или заставить работать на себя фактически без каких-либо затрат.

Характеристики

Список файлов реферата