71256 (700172), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Революционный пафос раннего христианства нашел свое отражение в акцентировании внимания на двух важнейших сторонах новой религии. Во-первых, на проповеди ею всеобщего равенства. Хотя это было равенство в первую очередь лишь «во грехе», равенство «рабов божих», даже в этом своем качестве лозунг всеобщего равенства не мог не привлечь к себе внима­ния. Правда, в некоторых евангелических текстах оп­равдывалось рабство и рабам внушалось повиновение их господам, но тем не менее провозглашение принципа всеобщего равенства в эпоху расцвета Римской импе­рии стоило многого. Во-вторых, на осуждении богатст­ва и стяжательства («скорей верблюд пройдет через игольное ушко, чем богач попадет в царство небес­ное»), на подчеркивании всеобщей обязанности тру­диться («не трудящийся да не ест»).

Конечно, здесь нет активной революционности, но сам факт провозглашения эгалитарных принципов и следования им был вызовом господствующим общес­твенным порядкам. Неудивительно, что членами первых христианских общин (особенно после перемещения в начале нашей эры усилиями сторонников и последо­вателей апостола Павла центра нового учения с пери­ферии империи в Рим) оказались прежде всего оби­женные и угнетенные, бедняки и рабы, неимущие и изгои.

Харизматические лидеры раннего христианства. Первые христианские общины заимствовали от предше­ственников"— сект типа ессеев — черты аскетизма, са­моотречения, благочестия и прибавили к ним обрядо­вые ритуалы причащения митраизма и многое другое, включая торжественный акт крещения в качестве сим­вола веры. Эти общины были достаточно замкнутыми. Во главе их стояли харизматические лидеры — пропо­ведники, «учителя», осененные «благодатью» пророки, которые обычно прислушивались к своему «внутренне­му голосу», имели «видения», слышали «глас божий» и потому считались имевшими бесспорное право на лидерство. Естественно, что вначале каждый из этих харизматических лидеров руководствовался своим пониманием основ новой религии. А если учесть, что эти лидеры чаще всего были личностями в психическом отношении неуравновешенными, легко возбудимыми (именно такие и считались осененными благодатью божьей), то несложно понять, что в их проповедях ре­альные факты прошлого смешивались с основанными на «видениях» фантастическими рассказами. Все это более или менее гармонично увязывалось с мифопоэтическим наследием и постепенно укладывалось, обретая модифицированные формы, в основу христианской док­трины.

В процессе становления новой религии принимало участие множество сект с их проповедниками, что не могло не вызвать к жизни различные варианты и откло­нения. Однако сквозь пестроту мнений, догматов и ри­туалов постепенно вырисовывались контуры новой ре­лигии, каноническая жесткость которой выковывалась в острых схватках между различными направлениями. Уже во второй половине I в. н. э. отчетливо намети­лись два главных течения — проиудейское, представ­ленное Апокалипсисом и генетически восходящее, видимо, к сектам типа ессеев, и антииудейское, связанное с деятельностью апостола Павла. Именно с Павлом ассоциируется разрыв со свойственной иудаизму национальной ограниченностью религии, ему приписывают слова о том, что богу угодны все – и иудеи, и язычники, и обрезанные и необрезанные, достаточно лишь отказаться от старого образа жизни и поверить в Христа.

В отличие от апостола Петра, которого евангельский Павел называл «апостолом для иудеев», себя Павел, по преданию, именовал «служителем Иисуса Христа у язычников».

Католицизм и Реформация. С благословения рим­ской католической церкви были преданы забвению и осуждены многие культурные традиции «языческой» античности с ее свободомыслием. Правда, церковная традиция, культивировавшая латынь, способствовала сохранению значительной части рукописного наследия античной культуры. Возрожденное с помощью арабов учение Аристотеля, значительно подкорректированное церковью, стало даже (наряду с Библией) своего рода высшим и чуть ли не последним словом духовной куль­туры. Однако многое было безвозвратно утеряно, и пре­жде всего духовная свобода. Католические священники (дававшее обет безбрачия и потому не связанные в своей деятельности лично-семейными интересами, це­ликом отдававшие себя службе, интересам церкви) ревниво следили за строгим соблюдением церковных догм и ритуалов, беспощадно осуждали и карали ерети­ков, к числу которых относились все, кто хоть в чем-либо смел отклониться от официального учения. Луч­шие умы средневековой Европы гибли на кострах «святой» инквизиции, а остальным, запуганным и сми­рившимся «грешникам», церковь охотно продава­ла за немалые деньги индульгенции — отпущения грехов.

Жестокий фанатизм и активная агрессивность като­лицизма, опиравшегося на строго иерархическую цен­трализацию власти церкви во главе с римским папой, вызывали неудовольствие государей средневековой Ев­ропы, постепенно преодолевавших феодальную раз­дробленность и усиливавших свое могущество. Эти государи тоже опирались на авторитет церкви и ис­пользовали его, о чем свидетельствуют крестовые похо­ды на Иерусалим для освобождения «гроба господня» от «неверных». Но с течением времени их все более тяготила поставившая себя над ними власть католиче­ской церкви. Более того, соперничество с церковью в какой-то мере активизировало их деятельность, спо­собствуя усилению борьбы за приоритет именно свет­ского начала, за освобождение от всесилия религии. И эта борьба дала свои результаты. Покончив с фео­дальной раздробленностью, усилившись за счет горо­дов, т. е. поддержки третьего сословия, бюргерства, заинтересованного в укреплении центральной власти, антиклерикальные силы в XIV—XV вв. уже были гото­вы к тому, чтобы бросить вызов всесилию римской церкви. И этот вызов был брошен, причем брошен именно в той сфере, где всесилие церкви представля­лось наиболее полным — в сфере культуры. Наступила эпоха Возрождения, Ренессанса.

Эпоха Возрождения в лице своих гениев и гигантов (Данте и Рабле, Рафаэль и Боккаччо, Коперник и Гали­лей, Томас Мор и Кампанелла, Эразм Роттердамский и Сервантес, Леонардо да Винчи и Микеланджело и многие др.) опрокинула веками создававшийся цер­ковный заслон, препятствовавший свободе мысли и на­учному поиску. Оставив как бы в стороне церковные догмы с их мертвящей схоластикой, деятели Возрожде­ния щедрой пригоршней черпали из сокровищницы культурных традиций античности, возрождая тем самым «языческие» нормы свободы мысли и твор­чества.

Разумеется, Ренессанс, как сложное и многосторон­нее явление, был подготовлен всем ходом протекавших в Западной Европе социально-экономических процес­сов. Значение его в этом смысле выходит за пределы противостояния католицизму. Однако нанесенный им удар церкви оказался тем камнем, который рождает горную лавину. Если гиганты Возрождения реформиро­вали лишь верхний слой культуры, возродив принципы гуманизма и свободомыслия, то сильнейший удар по основам католицизма был нанесен следовавшей по пя­там за Возрождением и бывшей по сути реакцией церкви на него Реформацией.

Преследуя цель сохранить церковь от ударов, нане­сенных ей Возрождением, и выступив против ассимиля­ции католичеством элементов ренессансной культуры, Реформация свелась к решительной реформе основ католического христианства. Ее лидеры — Лютер, Кальвин, Мюнцер — резко выступили против догмата о непогрешимости папы, практики продажи индульген­ций, мишуры и пышности католического богослужения, наконец, против преувеличения роли церкви как по­средника между человеком и богом. Начавшись в XVI в., реформационное движение быстро охватило широкие слои населения наиболее развитых стран се­верной и частично средней Европы — Англии, Голлан­дии, Швейцарии, Германии. Идея упрощения церков­ной структуры и характера богослужения, призыв к строгости и скромности церкви, к отказу ее от често­любивых и властолюбивых политических претензий, к противопоставлению внутреннего нравственного са­моконтроля исступленной вере фанатиков — всё это импонировало нарождавшейся европейской буржуазии и отвечало ее интересам. Протестантизм, как это в свое время показал Вебер, стал духовной основой и этиче­ской нормой складывавшихся буржуазных государств Западной Европы.

Конечно, Реформация отнюдь не означала гибели католицизма. Прибегнув к помощи контрреформации, католическая церковь сумела выстоять и вплоть до сегодняшнего дня вся ее церковная иерархия во главе с римским папой являет собой серьезную силу, влияние которой ощущается во многих районах мира. Однако эпоха Реформации нанесла католицизму и вообще все­силию христианской церкви такой удар, от которого оправиться было уже невозможно. Времена «святой ин­квизиции» и тотального контроля над мыслью, над духовной жизнью людей со стороны церкви стали ухо­дить в безвозвратное прошлое. Католицизм — следом за протестантской церковью — вынужден был согласиться на то, что богу положено «богово», т. е. весьма определенное место в жизни и деятельности людей, остальное их время и внимание должны уделяться другим делам, не имевшим прямого отношения к рели­гии и не зависевшим от ее вмешательства и оценки. Это, естественно, не означало, что роль церкви была сведена почти к нулю. Еще и в XVIII в. Вольтер, актив­но боровшийся с влиянием церкви, не мог выступить против нее с открытым забралом. И все же то отделение церкви от государства и от различных сфер деловой активности людей, которое было итогом Реформации, сыграло огромную роль в дальнейших судьбах Запад­ной Европы, в успешном развитии ее по капиталистиче­скому пути.

Греческая православная церковь. В Восточной им­перии (Византии), пережившей Западную почти на тысячелетие, положение церкви было иным. Здесь она не получила особой самостоятельности и политического влияния. Разделенная к тому же на ряд патриархатов (константинопольский, антиохийский, александрий­ский, иерусалимский), она оказалась в почти полной зависимости от государства и практически идентифици­ровала себя и свои интересы с его интересами. Стоит отметить также, что сфера влияния и массовая база всех этих патриархатов была невелика, а после исламизации ближневосточного мира и вовсе стала мизерной. Но с усилением древней Руси заимствованное ею из Византии православие постепенно укреплялось, пока назначавшиеся из Константинополя митрополиты не превратились, наконец, в XVI в. в самостоятельных патриархов. Русская православная церковь не только поддерживала царскую власть, но и подчинялась ей, охотно сотрудничала с нею (лишь изредка бывали исключения; например, патриарх Никон в XVII в. пы­тался поставить церковь выше светской власти).

В православной церкви в целом вследствие ее отно­сительной слабости и политической малозначимости никогда не было массовых гонений типа «святой инкви­зиции», хотя это не означает, что она не преследовала еретиков и раскольников во имя укрепления своего влияния на массы. В то же время, вобрав в себя многие древние языческие обычаи тех племен и народов, кото­рые приняли православие (их было немало хотя бы на одной только Руси), церковь сумела переработать и ис­пользовать их во имя укрепления своего авторитета.

Древние божества превратились в святых православ­ной церкви, праздники в их честь стали церковными праздниками, верования и обычаи получили официаль­ное освящение и признание. Лишь немногие чересчур откровенные языческие обряды, как, например, покло­нение идолам, восходившее к фетишизму глубокой ста­рины, преследовались и постепенно отмирали, но и тут церковь умело трансформировала их, направив актив­ность верующих на поклонение иконам.

Догматических и литургических отличий правосла­вия от католицизма немного. Православие иначе трак­тует троицу (считает, что святой дух исходит только от бога-отца), не признает чистилища между раем и адом, не практикует выдачу индульгенций, прича­щает хлебом (причем не пресным, а дрожжевым) и вином. Но за эти различия оно всегда держалось очень крепко, особенно после окончательного разры­ва с католицизмом в 1054 г.

Христианство и традиции европейской культуры. Христианство сыграло большую роль в становлении европейской культуры. Конечно, богатая культура Европы восходит своими корнями и к философии, к скульптуре и архитектуре, и театру античности, и к сарказму Рабле и Эразма, и к научным подвигам Коперника и Галилея, т. е. ко всему тому, что на протяжении тысячелетий противостояло христианст­ву, боролось с ним. Однако при этом нельзя не отме­тить и того большого влияния, которое оказало хрис­тианство на характер и формы культуры, на образ мышления и систему ценностей европейцев. Библия, библейские образы и сюжеты на протяжении веков доминировали в живописи и скульптуре, внося тем самым немалый вклад в формирование культа обо­жествленного Христа. Лучшее, что создало европей­ское зодчество,— церковная архитектура — призва­но было прославлять величие бога и церкви. Музыка в храме (фуги и хоралы Баха), равно как и церков­ный хор в православных богослужениях, не могли не оказывать своего влияния на музыкальную куль­туру народов. Церковная музыка и пение были тесно связаны с народной культурой, а все созданное под воздействием христианской церкви, наполненное торжественным благолепием, служило для прославле­ния божественного, для укрепления веры.

Характеристики

Список файлов реферата