71249 (700165), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Стихотворение Александра Блока, написанное им 24 апреля 1906 года,- пример превращения обыденного факта будничной действительности в образ высокой поэзии. При этом стихотворение, безусловно, принадлежит лирическому жанру по интимности тона, по роли личного высказывания.
В музыке Фалика и хоровое «мы», и лирическое «я» текста теряют свою определенность. Композитор отодвигает на второй план жанрово-описательные (2-6), 11-ю и 13-ю строфы стихотворения, тем самым, подчеркивая лирический образ самой Незнакомки.
Хор же у Фалика становится тончайшим инструментом психологического воздействия. Также необходимо подчеркнуть, что содержанием на этот раз является не сюжет, не зрительно-образная сфера стихотворения, а лишь сложное, почти неуловимое впечатление, вернее даже, ощущение, которое возникает после непосредственного восприятия данного произведения.
Вся композиция построена на одной теме, которая едва заметно варьируется; это дает особое ощущение единства эмоциональной сферы. Особое значение в произведении приобретает остинатный ритм и близкая к остинатности мелодическая линия. В подобном музыкальном решении есть нечто общее с манерой авторского чтения стихов.
Однако в музыкальном тематизме «Незнакомки» нельзя усмотреть желания раскрыть речевую поэтическую интонацию, здесь нет подражания живой речи. В ритме музыки стихи Блока продекламировать нельзя – их можно только спеть. Этому мешают и staccato, и внутрислоговые распевы, и паузы между слогами, и акценты на безударных гласных. Именно эти приемы в первую очередь и создают ирреальный, почти призрачный характер звучания.
«Незнакомка» - одно из «полемических» произведений Ю. Фалика. Не всем и не с первого раза данное композиторское решение кажется убедительным. Эта музыка не должна иллюстрировать или дополнять текст А.Блока, так как художественная суть «новой «Незнакомки» заключается в неразрывном единстве противоположностей текста и музыки.
4. «ЗИМНИЕ ПЕСНИ»
Цикл для смешанного хора a cappella (1975)
Посвящается Рижскому камерному хору
Как и в цикле «Осенние песни», пейзаж, изобразительность слиты здесь с психологическим состоянием. Подтекст рождается благодаря сложному, даже парадоксальному соотношению слова и музыки.
В стихотворении А. Жигулина «Белые метели» в центре внимания светлый, спокойный зимний пейзаж и ему соответствует холодно-умиротворенное душевное состояние. Зима жизни, которая закрывает своим покровом все душевные раны…
Вот уж белыми метелями
Забинтована земля,
И снегами беспредельными
Тихо светятся поля.
Вот уж длинными полотнами
Укрывается заря,
Над равнинами холодными
Красным золотом горя.
А когда от снега хрусткого
Свет струится по меже,
Нету злого, нету грустного,
Нету горького в душе.
Пусть бросают нас любимые,
Пусть года уже не те –
Все приличней, все терпимее
В этой звонкой чистоте.
Характерно то, что в музыке нет ни застылой красоты пейзажа, ни холодного душевного успокоения. Напротив, здесь господствует образ смятенного чувства, смутных, не находящих исхода порывов. Только однажды – в момент кульминации – наступает прорыв сильных чувств. Слова текста: «Пусть бросают нас любимые» - звучат, словно выкрик, вопль души. Так, в этом кульминационном взлете отчетливо раскрывается замысел. Глухой и невнятный гул метели в музыке лишь прикрывает спрятанные на дне души боль и страсть, как бы отрицает буквальный смысл слов текста.
Тематизм хора складывается на основе остинатной ритмической фигуры (11/8 + 5/4). Сбои в ритме темы, стремительные взлеты в мелодии как бы олицетворяют собой нечто стихийное. В строении темы, однако, есть некая закономерность: восходящему движению симметрично противостоит нисходящее, и таким образом возникает более крупный план ритма «раскачивания».
Вторая часть – «Зимняя ночь» (Б. Пастернака). Здесь еще яснее раскрывается метафорический образ метели-страсти, непреодолимой силы и ее обреченности. Такие образы текста, как оплывающая свеча, круги и стрелы снежных узоров, мошкара, летящая на пламя, и воск, слезами капающий, воспринимаются как трагические символы.
Музыка исполнена драматизма, хор звучит с эпическим размахом и силой. Форма строится на резко контрастных сопоставлениях фактуры и динамических оттенков, что соответствует сопоставлению в стихотворении внешней стихии и интимной сферы. Внутренний смысл «Зимней ночи» - драматическое сопоставление двух сил, двух страстей. В конце хора происходит «перестановка» акцентов – кульминация падает на слова: «И жар соблазна вздымал, как ангел, два крыла крестообразно», а далее при повторении начальных слов: «Мело, мело по всей земле, во все пределы, свеча горела на столе, свеча горела» - музыка метели звучит как отголосок, уходя на задний план.
Заключительный хор – «Оттепель» (слова Н. Заболоцкого).
Оттепель после метели,
Только утихла пурга,
Разом сугробы осели
И потемнели снега.
Скоро проснутся деревья,
Скоро, построившись в ряд,
Птиц перелетных кочевья
В трубы весны затрубят.
Словом, «весна идет». В сущности, Заболоцкий описывает время тютчевской и рахманиновской «Весны», с ее буйными чувствами, трубными гласами и грядущим торжеством жизни. Но как все здесь противоположно «Весенним водам» Рахманинова!
Из унисона женских голосов (сопрано, альты), постепенно расщепляющегося, рождается медленное движение и медленное «произрастание» фактуры. Каждый голос будто скован тесными пределами предназначенной ему попевки; голосоведение вязкое, как бы сдавленное. Все это вместе создает образ томительного ожидания. Некоторое прояснение – лишь в последней полустрофе, где происходит явственное политональное расслоение фактуры F-dur/B-dur (трубные хоры птиц).
Художественная идея цикла, его внутренний смысл проясняется в сложном, порой парадоксальном музыкальном раскрытии поэтических образов текста. А единство цикла, как и в «Осенних песнях», возникает «поверх» сюжета, благодаря единству внутреннего действия.
В контексте цикла подобное решение художественной задачи оправдано. В первой части происходит завязка внутреннего сюжета. Те чувства, которые смутно бродят в душе, во второй части цикла обретают реальность. Здесь напряжение достигает кульминации. И, наконец, в заключительной части («Оттепель» ) скованность, почти оцепенение таят в себе ожидание пробуждения и предчувствие радости.
5. «ЭСТОНСКИЕ АКВАРЕЛИ»
Сюита для женского хора a cappella (1976)
Посвящается женскому хору Академии наук Эстонской ССР
Цикл состоит из пяти частей: «Тополь и птица» (ст. Д. Вааранди, пер. Д. Самойлова); «Лебеди» (ст. Д. Вааранди, пер. Л. Тоома); «По воде» (ст. Ю. Лийва, пер. Л. Тоома); «Лицо» (ст. Ю. Лийва, пер. Л. Тоома); «Облака плывут» (ст. Ю. Лийва, пер. Л. Тоома).
Как и в «Осенних песнях», образы природы здесь выступают в роли поэтической метафоры. В них отражен лирический сюжет цикла: вечный круговорот природы и вечность человеческой жизни.
Есть в цикле и другой, чисто лирический сюжет, тоже выраженный в ряде метафор и музыкальных символов. Это лебединая стая и плывущий кораблик – образы влекущей мечты и разлуки. И рядом с ними лицо матери, перед которым все поэтические метафоры обретают более глубокий, личный смысл.
Цикл «Эстонские акварели» написан на тексты эстонских поэтов. Сдержанность чувств и мягкость красок, приглушенность колорита в музыке Фалика близки северному пейзажу, близки эстонской живописи, эстонской поэзии. В цикле нет ярких контрастов, а его настроение можно соотнести с пушкинской строкой: «Печаль моя светла». В цикле господствуют неспешное, плавное течение музыки, почти незаметные переходы от одного номера цикла к другому. На этом фоне выделяется лишь суровая монодия четвертого хора – «Лицо».
В цикле явно чувствуется народно-песенная основа, интонации старой эпической традиции. Первые два хора ближе всего к старинным девичьим хороводам. Для четвертого хора прообразом служит эпический повествовательный напев.
Соединение изобразительных и жанровых моментов наиболее точно воплощает метафорический план текста. Такой прием, как имитирование одной фразы в разных группах (сопрано и альты) в первом хоре, имеет чисто изобразительный характер и отражает идею ритуальной хороводной переклички голосов. Столь же двупланово использованы и переклички сопрано и альтов во втором хоре на словах: «Камыши, извивы берегов, золотая кромка облаков».
Интересно выстроена кульминация в средней части второго хора. Слова «И внезапно, как призыв, нас обоих настиг лебединый крик» - резкое контрастное звуковое пятно. Взлеты к диссонирующим политональным аккордам, глиссандо вниз и постепенное «истаивание» диссонансов, плавное и постепенное «очищение» гармонии, приводящее к простому трезвучию, имеют и изобразительный, и эмоциональный смысл. Это музыка тревоги и предчувствий, рассеивающихся и уходящих, и одновременно необыкновенно рельефный, яркий пейзаж, образ природы, взбудораженной и постепенно застывающей в безмолвном оцепенении и ожидании.
Овеян поэзией и третий хор – «По воде». Слова «Плывет кораблик по воде, плывет он от волны к волне. Плывет в далекие края любовь моя, душа моя» рисуют образ чистоты и нежности. Волшебный кораблик как бы легко танцует на волнах, мелькает вдали, то, скрываясь, то, вновь открываясь взору. Темп Allegretto leggiero сопровождает непрерывное, ровное движение. То более, то менее отчетливое произнесение текста ассоциируется с этим сказочным образом.
Мелодический рисунок прорастает из одного тона: голоса то расходятся, то сходятся, сворачиваясь в монотонном движении. Дважды над этой непрерывно пульсирующей фактурой всплывает и парит мелодия «длинных нот». Это тоже имеет и изобразительный, и чисто психологический смысл.
Воедино сливается образ лебедя и образ недостижимой далекой мечты.
Плывет кораблик по воде,
Как лебедь белая плывет,
Плывет в далекие края
Душа моя, любовь моя.
Четвертый хор – «Лицо». В нем монодия альтов звучит как старинный напев-импровизация. Свободный несимметричный ритм, обилие внутрислоговых распевов, скользящий характер интонации (полутоновое варьирование ступеней лада) на границах фраз сочетаются со строгой, даже суровой диатоникой внутри мелодических звеньев (в мелодии нет хроматизмов). Все это создает эпический образ - образ Матери.
Завершает цикл хор «Облака плывут ». В нем отражены осеннее настроение, печаль увядающей природы. Этот хор-плач бросает тень на все предыдущие номера цикла, потому что здесь уже нет светлого и примиренного приятия жизни. Это неизбежное и печальное завершение ее.
6. «ПОЭЗЫ ИГОРЯ СЕВЕРЯНИНА»
Концерт для смешанного хора a cappella (1979)
Цикл состоит из шести частей: 1. «Увертюра», 2. «Серенада», 3. «Хабанера», 4. Интермеццо, 5. Романс 1, 6. «Народная».
Проследим последовательно весь ход развития цикла.
«Увертюра» («Колье принцессы») сразу раскрывает двуплановость текста: праздничность любовной песни и скрытая нота грусти («Насмешка, горечь, любовь, грехи, Гримаса боли в лице паяца…»). В основе темы – интонация возгласа с «испанской» синкопой в окончании фразы и ярким оборотом лидийского лада. Тут же вспоминаются испанские романсы Глинки и Даргомыжского. Подобная фраза ломает и монотонную интонацию, и ритм стиха, так как музыкальная синкопа приходится на безударный слог.
А контрастная середина (Grazioso) - изысканная и утонченная, построена на теме, в которой традиционные мотивы вздоха образуют пересекающиеся (восходящие и нисходящие) цепочки. Здесь характерны интонации вздоха, lamento в мажоре, на фоне легкого стаккатирующего остинато в сопровождении.
В «Серенаде» композитор также находит скрытую двуплановость: вечерний идиллический пейзаж, взлет чувств и здесь же увядание и печаль. Однако внешних контрастов в музыке нет, все сосредоточено в развитии одной темы. Ее мелодическая основа близка причету, что обусловлено, прежде всего, ритмом текста, близким народному стиху. Мелодия «кружится» в узком диапазоне, замедляется и как бы застывает на кадансах. Сопровождение вносит пейзажный, живописный элемент. Оно выписано композитором длинными нотами – октавами и аккордами, которые поются с закрытым ртом. Такая звуковая палитра рождает ассоциацию смутного ночного гула. Тема звучит то невесомо, как бы шепотом, то сильно, с экспрессией. Затем ее ритмическая основа распадается, укорачивается, и так возникает ассоциация с тихим, замирающим маятником.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
