71208 (700126), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Ведь дело мужчин, пересилив тревогу,

Надежно держать чуть дрожащий штурвал

И молча глядеть на ночную дорогу,

Чтоб компас души верный путь указал…

(Ю.И. Визбор)

Важным самостоятельным направлением в авторской песне 60-х стало туристско-альпинистское. Это не случайно. Техническая и гуманитарная интеллигенция, инженеры и студенты рвались в трудные походы на неприступные вершины и в тайгу, чтобы хотя бы на время уйти от сложных проблем и фальши городской жизни, почувствовать себя настоящими мужчинами, прикоснуться к истинным, неискаженным ценностям человеческих отношений — любви, дружбе, испытаниям трудными условиями и опасностями.

Возможно, поэтому крупным песенным центром в Москве в те времена стал Московский государственный педагогический институт имени В.И. Ленина, где учились тогда Ада Якушева, Юрий Визбор, Юлий Ким, Юрий Ряшенцев и другие широко известные позднее поэты и авторы песен.

Именно там еще с конца 50-х годов зазвучали, сначала в альпинистских и горнолыжных компаниях, а потом уже и по всей стране, песни Юрия Визбора, рождая снежную лавину подражаний.

Популярность этого человека при жизни, оборвавшейся в 1984 году, когда Юрию едва исполнилось пятьдесят, поистине была фантастической, и вовсе не потому только, что Визбор был еще и талантливым киноактером, сыгравшим, в частности, роль Бормана в «Семнадцати мгновениях весны». Его песни «Лыжи у печки стоят», «По судну «Кострома» стучит вода», «Серега Санин», «На плато Расвумчорр не приходит весна», «Мы стояли с пилотом ледовой проводки», «Волейбол на Сретенке» и многие другие создали подлинную романтику этой совсем не романтичной эпохи.

1. «Визбор – певец мужества, истинной доблести, мужского рыцарства»

По словам Андреева Ю. А.: «Визбор — певец мужества в трудных условиях, истинной доблести, несмотря ни на что, столь не модного в наш прагматичный век мужского рыцарства. Атрибуты его героя — скала над ледяной пропастью — «вот это для мужчин — рюкзак и ледоруб», кабина взлетающего самолета — «пошел на взлет наш самолет», отсек подводной лодки — «наша серая подлодка в себя вобрала якоря» завьюженный перевал, где «бульдозеру нужно мужское плечо». Когда слушаешь эти песни сейчас, в начале нового века, сердцем овладевает острая ностальгия по собственной юности».

В автобиографию следует добавить несколько интересных штрихов. Его отец, Иозас Ионасович Визборас (по-русски Иосиф Иванович), родился в 1903 году в Либаве, ныне Лиепая в Латвии. Родители отца были людьми необычных судеб. Ионас, дед Юрия Визбора происходил из малоземельных крестьян. Вырвавшись из деревенской нужды, он едет в Либаву учиться, потом работает техником на железной дороге. За активное участие в революции 1905-1907 годов был сослан в Сибирь.

Бабка Юрия Визбора по отцовской линии, Антосе Фиревичуте, была дочерью зажиточных родителей. Оперная певица, она в годы гитлеровской оккупации отказалась выступать перед захватчиками. Об этом Юрий Визбор, сотрудник журнала “Кругозор”, узнал из письма своей родной тётки Антосе Шимаускайте, пожелавшей выяснить, не родственники ли они.

Мать Юрия Визбора, Мария Григорьевна Шевченко, родилась в 1912 году в Краснодаре. Её родители – также выходцы из бедных крестьянских семей. Перед войной Юрий не раз бывал с матерью в Краснодаре. Он вспоминал впоследствии, как дед привозил две-три арбы лопающихся от солнца арбузов, собирались все родственники, ели арбузы и пели песни, которые способны были тронуть душу, казалось бы, самого бесчувственного человека.

Мария Григорьевна ещё до войны окончила курсы акушерок, во время войны работала в санэпидемстанции и училась в 1-ом Медицинском институте. Потом более 30 лет проработала в Министерстве здравоохранения СССР, была членом международных медицинских учреждений, побывала почти в 50 странах мира.

Детство Юрия Визбора пришлось на суровое военное время и не менее тяжкие послевоенные годы, которые, несомненно, оказали решающее влияние на становление его личности.

Отношение к войне, верность долгу памяти, преемственность и связь поколений займут потом важное место и в его творчестве: песнях, прозе, документальном кино – творчестве представителя «на войну опоздавшей юности». Осмысливая истоки своего мировоззрения, Визбор скажет в пьесе «Берёзовая ветка» устами одного из героев:

«В байдарочном походе по реке Жиздре, протекавшей в брянских лесах, мы натолкнулись на удивительный след войны. Четверть века назад какой-то солдат повесил на берёзу винтовку. Четверть века она висела на этой берёзе. Сталь ствола съела ржавчина, ремень сгнил. Но ложе приклада приросло к берёзе, стало её частью, и сквозь этот бывший приклад уже проросли, пробились к солнцу молодые берёзовые ветки. То, что было орудием войны, стало частью мира, природы. И я тогда подумал, что это и есть – я, мы, моё поколение, выросшее на старых, трудно затягивающихся ранах войны… Война убила не только тех, кто пал на поле боя. Она была суровым рассветом нашего послевоенного поколения. Оставила нам в наследство раннее возмужание, жидкие школьные винегреты, безотцовщину, ордера на сандалии, драки в школьных дворах за штабелями дров. Война была моим врагом – личным врагом».

Что касается духовных факторов, в той или иной мере определявших художественные вкусы Визбора, то это были не теряющие ценности в любое время народные песни, песни военных и послевоенных лет (он прямо-таки с благоговением относился к замечательному поэту-песеннику Алексею Фатьянову), наконец, дворовые песни.

Нельзя не сказать в этой связи и о человеке, сыгравшем существенную роль в песенной судьбе Визбора, – о его сверстнике, близком друге Владимире Красновском.

«Не было человека в моей судьбе, который оказал бы на меня большее влияние, чем Володя. В школе он обучил меня играть на гитаре. В институт, и именно в этот, я поступил только из-за него, поддавшись его нехитрым аргументам. Он научил меня любить музыку, песни. Он, а не мифическая «учительница славная моя» обучил меня любить и понимать литературу», – писал о нём Визбор в 1982 году.

В Московском государственном педагогическом институте, куда поступил Визбор, уже учились Максим Кусургашев, Юрий Ряшенцев, Вячеслав Онищенко, Игорь Мотяшов, Всеволод Сурганов, Семён Богуславский, Пётр Фоменко, Юрий Коваль – впоследствии достаточно известные в литературных кругах люди. Именно они закладывали определённые традиции: занимались футболом, волейболом, боксом, лёгкой атлетикой, коньками. В пединституте, типично женском, где ребята были наперечет, Визбору пришлось на первом курсе выступать за свой литературный факультет по одиннадцати видам спорта и по шести-семи – за институт. Но, как и положено, многочисленные увлечения прошли, а настоящая любовь осталась.

Этой любовью стали горы.

Они же писали песни, обычно на известные мелодии, никаких попыток сочинительства музыки в то время не предпринималось. Первую свою песню, «супер-романтическое произведение», Визбор написал в 1952 году. Называлась песня «Мадагаскар», хотя к известному острову никакого отношения не имела. В то время увлекались Киплингом, экзотикой далёких стран, когда всё казалось романтичным. Ну а музыка песни была заимствована из спектакля Кукольного театра С.Образцова «Под шорох твоих ресниц».

Чутко горы спят,

Южный Крест залез на небо,

Спустились вниз в долину облака.

Осторожней, друг,-

Ведь никто из нас здесь не был,

В таинственной стране Мадагаскар.

Походная туристская тематика, горы стали определяющими темами песенного сочинительства Визбора до конца 50-х годов. На заимствованные мелодии, зачастую с помощью друзей – С. Богуславского, И. Мотяшова, М. Кусургашева, Ю. Ряшенцева, – написаны такие песни, как «Бивуак», «Над рекой рассвет встаёт», «Путевая», «Прощальная», «Снова в Турграде», «Синей дымкою горы подёрнулись». К этому времени относятся и первые пробы создания коллективом своей музыки к своим стихам. Вместе со Светланой Богдосаровой, автором музыки, Визбором написаны «Парень из Кентукки», «Карельский вальс», «Жить бы мне, товарищи», «Прощай Москва!».

Кончен день морозный,

Свет зари погас.

За соседним озером

Ждет ночевка нас.

Не грусти дорогою,

Что далек твой дом,

Ты узнаешь многое

На пути своем. («Карельский вальс»)

С Владимиром Красновским, тоже автором музыки, – «Старые ели», «Тихий вечер спустился за Камою», «Дождик опять моросит с утра». А вот и «самостоятельный» Визбор, во всех ипостасях – и поэт, и композитор: «Теберда», «Синие горы», «Маленький Радист», «Романтики», «Вечерняя песня». Всего Визбором к 60-му году написано примерно сорок песен. Не все они остались в памяти студенчества, туристов тех лет, не все они были ровными по художественным достоинствам.

Подхватили эту волну сочинительства чуть позже пришедшие в МГПИ Ада Якушева, Юлий Ким, Борис Вахнюк, Ирина Алтаржевская, Валерий Агриколянский, Владимир Чернов. Причем наряду с самодеятельной туристско-студенческой песней, рос интерес и к песне народной, которая практически и познакомила Визбора с народными песенными традициями.

По окончании МГПИ в 1955 году Визбор едет по распределению в посёлок Кизема Архангельской области. Там в маленькой одноэтажной деревянной школе-восьмилетке, он преподаёт русский язык и литературу, географию, английский язык, физкультуру. А потом была армия.

Служил Визбор в Кандалакше, стал радистом. Объездил и облетал весь Север. Времени для сочинительства был немного, но в армейских газетах появляются первые публикации – рассказы, стихи, строевая песня связистов (музыку к ней написал неизменный Красновский, который служил вместе с Визбором). Словом, шёл процесс познания жизни, накопления опыта. Впоследствии переосмысленные, переделанные отрывки из стихов вошли в другие песни.

Сержант Визбор не раз награждался «за активное участие в работе художественной самодеятельности и высокий уровень исполнительского мастерства». В архиве Визбора хранится и грамота за второе место по работе на радиостанциях среди сержантов на окружных состязаниях связистов в 1957 году.

Север, Карелия, Хибины навсегда покорили Юрия Визбора. Вот отрывок из одного стихотворения, написанного в армии:

Ветер в сопках. Синева долин.

Белый, замороженный залив.

Здесь учился жизни боевой:

Песни петь, чеканить строевой.

Как же расплатиться мне с тобой,

Край мой, бесконечно голубой?

Я – не гость, считающий часы,

Я, москвич, представь себе – твой сын.

Север для москвича Визбора – часть Родины, часть жизни. Армия – пора становления и мужания, время утверждения тех человеческих качеств, которые затем определяли его жизненную позицию.

Юра любил море. И не только море: суровую и непокорную Арктику, неприступные и постоянно манящие горы, необъятные просторы пятого океана. Его привлекала не только экзотика, хотя и это было. В первую очередь, его привлекали люди, вступающие в единоборство со стихией и с собой, проявления их душевных качеств на границе человеческих возможностей:

Корабли расстаются, как женщины:

Все судачат, все хрипло кричат.

Кораблям где-то встречи обещаны,

И рюкзак брошен в угол с плеча.

А за окнами Арктика, бесконечные льды,

Черно-белая графика невеселой воды.

Только где-то на Севере, далеко-далеко,

Будто солнце просеяли решета облаков. («Арктика»)

Закончив службу, Визбор возвращается в Москву, где начинает работать в молодёжной редакции Государственного комитета по телевидению и радиовещанию. Работа на радио, освоение профессии журналиста дали Визбору огромный эмоциональный заряд для творчества, поскольку приходилось много ездить по стране, встречаться с людьми. И снова активные занятия альпинизмом, знакомства с коллегами по «песенному цеху».

К тому времени туристская, студенческая песня (тогда ещё не было устоявшегося сегодня термина «самодеятельная песня», хотя и он не вполне соответствует содержанию этого явления) развивалась бурно. В свой репертуар Визбор включает лучшее, что было создано самодеятельными авторами. Ряд лет (конец 50-х – начало 60-х годов) он – активный пропагандист не только своих песен, но и песен Юлия Кима, Ады Якушевой, Булата Окуджавы, Дмитрия Сухарева, Евгения Клячкина, Новеллы Матвеевой, Михаила Анчарова и многих других. Александр Городницкий признаётся, что слышит свои ранние песни только голосом Визбора.

«В те годы, когда сам я еще редко выступал со своими песнями, в своих концертах довольно часто их пел. Один из его биографов - Ролан Шипов — отмечает, что по частоте исполнения у нас на втором месте были песни Ады Якушевой, а на третьем — мои. По этой причине некоторые из моих старых песен — «Кожаные куртки», «Деревянные города», да и некоторые другие — часто приписывали Визбору.

В связи с этим вспоминается история, произошедшая со мной в начале 77-го года на борту научно-исследовательского судна «Академик Курчатов», пересекавшего Атлантический океан. Мне в каюту неожиданно позвонил начальник радиостанции и сказал: «Ну-ка иди скорей в радиорубку — тут тебя Би-би-си передает...» Не слишком обрадовавшись этой новости, я в радиорубку все же пошел. Когда я туда вошел, то увидел, что там уже сидят капитан, первый помощник и еще один член экспедиции «в штатском», которого в команде называли «Федя — лохматое ухо». Из динамика несся мой голос, поющий песню.

Все присутствующие обратили на меня свои безучастные взоры — так смотрят на дорогого покойника. Сесть никто не предложил. Наконец песня кончилась, и диктор произнес: «Радиостанция Би-би-си закончила очередную передачу из цикла «Русский магнитофониздат»: поэты-певцы, преследуемые советским правительством...» Взгляд первого помощника, устремленный на меня, приобрел большевистскую жесткость и непримиримость к врагам рейха. «Вы только что прослушали, — продолжал диктор, — песню Юрия Визбора «Чистые пруды» в исполнении автора...» Я сказал: «Слышали? До свиданья». И ушел».

Заявив о себе, прежде всего как романтик походной жизни, романтик дорог, Визбор видит, что рядом есть и другие песни на эту тему. И среди множества туристских песен не так-то много действительно ценных в художественном и идейном плане. «Общесоюзно» пелись «Мы идём по Уругваю», «У девушки с острова Пасхи» – это с экзотикой, и попроще – «Бабка Любка», и совсем без претензий – «Я с детства был испорченный ребёнок». Против пустоты, пошлости и безвкусицы в песенном спортивном быту Визбор выступает в 1959 году с фельетоном в журнале «Музыкальная жизнь». И выступает, говоря современным языком, конструктивно, формулируя свою программу: искоренить дрянные песни можно только песнями хорошими. И сам делает в этом деле почин: пишет «Домбайский вальс», «Шхельду», «Мама, я хочу домой», «Подмосковную», «Волчьи ворота», «Горнолыжную», «Хамар-Дабан», «Зимний лагерь Алибек» и др. Эти песни резко отличаются от громкоголосиситых и пустых «Уругваев», «Островов Пасхи». Негромкие, лиричные, светлых и чистых тонов, иногда с ноткой грусти, но не пессимизма, с незатейливыми, легко запоминающимися мелодиями, они легко потеснили своих предшественниц.

Лыжи у печки стоят,

Гаснет закат за горой.

Месяц кончается март,

Скоро нам ехать домой.

Здравствуйте, хмурые дни,

Горное солнце, прощай!

Мы навсегда сохраним

В сердце своем этот край. («Домбайский вальс»)

Характеристики

Список файлов реферата