70575 (699621), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Где тень иудейской стены.

Вызывает невидимый грешник

Подсознанье предвечной весны.

Многоженец, поэт и начало

Всех начал и конец всех концов.

В течение трех лет, с 1910 по 1913, Модильяни, вдохновленный образом Ахматовой, создал столько работ, сколько хватило бы на две большие выставки. Ни один портрет в его творчестве не вызывал в нем желания и необходимости так много и упорно работать, пробуя все материалы и стили, включая чуждый ему кубизм. Это был самый интенсивный и плодотворный период его жизни.

В жизни Ахматовой происходил такой же процесс: будучи в Париже и сразу после возвращения она написала около 200 стихотворений (которые, к сожалению, были ею уничтожены). "Стихи шли легкой, свободной поступью", - вспоминала она об этом времени. В 1912 году выходит первый сборник стихов "Вечер", принесший ей большой успех. В нем сразу прозвучали главные интонации ее поэзии. "Мне из моей первой книги сейчас по-настоящему нравятся только строки "пьянея звуком голоса, похожего на твой". В этом же году она пишет: "Надо мною только небо, а со мною голос твой". Когда через полвека в очерке о Модильяни Ахматова говорит: "Голос его как-то навсегда остался в памяти", - становится понятно, к кому могли относиться предыдущие строки из стихотворений 1911 года. В пятидесятые годы, вспоминая свой первый сборник и стихи, о которых говорилось выше, она добавляет: "Мне даже кажется, что из этих строчек выросло очень многое в моих стихах".

В этот период Модильяни тоже находит свою главную линию. Известен эпизод, когда он в разгаре бурного веселья схватил бумагу, карандаш и, восклицая, "нашел!", сделал рисунок женской головы с "лебединой шеей", которая и прославила его на всю жизнь. Эта линия характерна для всех изображений Ахматовой. Впоследствии она стала неотъемлемой особенностью многих других его портретов, женских и мужских. Интересно, что Ахматова также сравнивала себя с лебедем: "Только, ставши лебедем надменным, изменился серый лебеденок...". Как пишет М. Кралин в комментариях к собранию сочинений Ахматовой, в 1965 году, "замышляя новое издание своих сочинений, она придумала к "Вечеру" стихотворный эпиграф, написанный как бы от имени Гумилева":

Лилия ты, лебедь или дева,

Я твоей поверил красоте, -

Профиль Твой Господь в минуту гнева

Начертал на ангельском щите.

К Вечеру (1910).

Царское Село (зачеркнуто).

Париж.

В этом стихотворении, как и во многих других, есть слой Модильяни, вживленный в другой, вымышленный. Слова "лебедь", "профиль", "начертал" имеют больше ссылок на Модильяни, чем на Гумилева, или, скорее, на переплетение их обоих, как это и оказалось в реальной жизни.

Еще одной подобной "парой", являются "кариатида" (холст, масло. 1911 г., Дюссельдорфский музей) и стихотворение "Надпись на неоконченном портрете"

О, не вздыхайте обо мне,

Печаль преступна и напрасна,

Я здесь на сером полотне

Возникла странно и неясно.

Взлетевших рук излом больной,

В глазах улыбка исступленья,

Я не могла бы стать иной

Пред горьким часом наслажденья.

Поэт А. Найман, исследователь творчества Ахматовой согласился, что в позе кариатиды никто из известных художников, кроме Модильяни, ее не изображал и что стихотворение обращено к художнику мужчине, а не к женщине (например, к А. Экстер) как допускает это другой ахматовед Роман Тименчик. О существовании "Кариатиды" никому не было известно, поэтому считалось, что в стихотворении имеется в виду вымышленный ею портрет.

Несколько вариантов "кариатид", выполненных маслом на холсте, а также множество подготовительных рисунков к ним сделанных с натуры и по памяти, находятся в музеях Японии и в частных коллекциях. "Надпись на неоконченном портрете" - это одновременно и реальный факт, - сцена прощания "пред горьким часом наслажденья", - и реальная работа Модильяни - незаконченный серый холст "Кариатиды", поза которой точно передана строкой "Взлетевших рук излом больной..." Стихотворение кончается предчувствием страданий, по силе равным "предсмертной летаргии".

Если после расставания в 1910 г. в ее стихах появляется драматическая нота, то в 1911 г. предчувствия, как всегда, ее не обманывали: она рассталась с ним навсегда и воспринимала это как трагедию своей жизни. После второго возвращения из Парижа Ахматова в 1911 г. пишет стихотворение "Похороны": "Я места ищу для могилы. / Не знаешь ли, где светлей?.." И дальше, как и во многих других, о грехе: "Она бредила, знаешь, больная, / Про иной, про небесный край, / Но сказал монах, укоряя: / "Не для вас, не для грешных рай".

Да лучше б я повесилась вчера

Или под поезд бросилась сегодня.

Весна 1911

Париж

Слова "я обманут моей унылой, переменчивой, злой судьбой" явно указывают на Модильяни, который, как известно, считал себя проклятым художником - "peintre maudit". Кроме того, нищета, неустроенность, частые переезды с одного места на другое, недоедание, слабое здоровье и начало самого губительного - гашиш и алкоголь - постоянно сопутствовали ему в его парижской жизни.

Много лет спустя Ахматовой было интересно, какое впечатление производила на молодое поколение трагедия и тайна ее жизни. Пожалуй, только И. Бродский определил это точнее всех, хотя и рассмешил ее: "Ромео и Джульетта в исполнении персон царствующего дома". Модильяни вызывал к себе подобное отношение не только у Ахматовой. Жанна Хебютерн в возрасте 22 лет, "не захотевшая пережить разлуку с ним", как написано на могильной плите, покончила жизнь самоубийством на следующий день после его смерти и похоронена в одной могиле с Модильяни.

Лирическая героиня в ранней поэзии Ахматовой с самого начала имеет определенный социальный статус: она - замужняя женщина, чья любовь греховна. Все непереносимые мучения героини не только от любви или разлуки с любимым, но еще и от осознания греха. Лирический герой тоже наделен характерными чертами: он сероглазый, небольшого роста, странный, далекий, влюбленный, нежный, художник. Живут они в разных странах, встретились дважды и расстались навсегда. И, главное, он лучше, чем ее избранник, муж:

Дни томлений острых прожиты

Вместе с белою зимой.

Отчего же, отчего же ты

Лучше, чем избранник мой?

Кстати, только на одном рисунке 1911 года изображена ее рука с гладким кольцом. В один и тот же день, 9 ноября 1910 г., вскоре после возвращения из Парижа, написаны два стихотворения, адресатом которых вряд ли мог быть один и тот же человек. "Он любил..." - в нем говорится о чуждой душе мужа, который любил всего лишь "три вещи":

Он любил три вещи на свете:

За вечерней пенье, белых павлинов

И стертые карты Америки.

Не любил, когда плачут дети,

Не любил чая с малиной

И женской истерики.

...А я была его женой.

И рядом другое, обращенное... К кому?

На столике чай, печения сдобные,

В серебряной вазочке драже.

Подобрала ноги, села удобнее,

Равнодушно спросила: "Уже?"

Протянула руку. Мои губы дотронулись

До холодных гладких колец.

О будущей встрече мы не условились.

Я знал, что это конец.

Если в конце жизни роковым стал образ Модильяни, которого она впервые назвала по имени в своей "Поэме", то в 1910 году роковой женщиной была она сама. "И для кого эти жуткие губы стали смертельной отравой..." ("Старый портрет", 1910 г.). В другом стихотворении также предсказываются возможные беды, подстерегающие сероглазого юношу:

Я смертельна для тех, кто нежен и юн.

Я птица печали. Я - Гамаюн.

Но тебя, сероглазый, не трону, иди.

Глаза я закрою, я крылья сложу на груди,

Чтоб, меня не заметив, ты верной дорогой пошел.

Я замру, я умру, чтобы ты свое счастье нашел..."

Гак пел Гамаюн среди черных осенних ветвей,

Но путник свернул с осиянной дороги своей.

7 декабря, 1910

Гумилев называл Ахматову "колдуньей":

Из логова змиева,

Из города Киева,

Я взял не жену, а колдунью.

Она и была такой, ее способность предчувствовать, предвидеть, предугадывать была феноменальном. Например, она предсказала месяц своей смерти. "Канатная плясунья, как ты до мая доживешь?" (1911 г.). "Не жаль, что ваше тело растает в марте, хрупкая Снегурка!" (1911 г.). Ахматова умерла 5 марта 1966 г.

В поэзии Ахматовой все стихотворения, тайным адресатом которых я предполагаю Модильяни, укладываются в определенные временные рамки и выстраиваются в лирический сюжет: встреча, разлука, ожидание новой встречи, ощущение греха, нелюбовь к мужу, измена. В прямой или завуалированной форме стихи отражают события реальной жизни.

Прощанию посвящены "Песня последней встречи", прославившая Ахматову в не меньшей степени, чем "Сероглазый король", и "Надпись на неоконченном портрете", герой которого художник. Этой же теме посвящены и другие стихотворения тех лет:

Мы прощались как во сне,

Я сказала: "Жду".

Он, смеясь, ответил мне:

"Встретимся в аду".

Переписка началась после возвращения Ахматовой из Парижа. "В 1910 году я видела его чрезвычайно редко. Тем не менее он всю зиму писал мне". Это говорит о том, что за "чрезвычайно" редкие встречи произошло нечто грандиозное в жизни обоих. По моим предположениям, основанным на дате стихотворения "Сегодня мне письма не принесли...", переписка могла продолжаться и после второй встречи, и даже позже...

Тайными знаками и символами пронизано не только стихотворения Ахматовой, но и творчество Амедео.

"Тайные знаки" можно увидеть и на тех рисунках Модильяни, где изображена, - Ахматова (рис. 1).

Рис. 1

На рис. 1 портретное сходство сведено до обозначения отдельных характерных черт лица. Что же касается позы, то о ней сама Ахматова когда-то сказала: "Я могла, изогнувшись, коснуться затылком пола. Могла лечь на живот и прислонить голову к ногам". Буквы слова VENUS (богиня красоты), расположенные в хаотическом беспорядке, подтверждают мысль о тайной сфере общения между художником и его музой. Египетский тюрбан на одном из них - еще одна деталь, совпадающая с описанием Ахматовой рисунков Модильяни: "Рисовал мою голову в убранстве египетских цариц и танцовщиц…". Только благодаря Модильяни можно увидеть теперь, какой она была гибкой: "Циркачи говорили, что если бы я с детства пошла, учиться в цирк - у меня было бы мировое имя".

Один из рисунков представляет собой, на мой взгляд, неотправленное письмо и, может быть, последнее. Датировано письмо 1913 годом. На одной половине тетрадного, в мелкую клетку, сложенного пополам листа - рисунок головы. На другой - эзотерический текст, каждая строчка которого кончается алхимическим знаком. Причем каждый такой знак представляет собой, видимо, тоже фразу, так как стоит после точки в строке и заканчивается тоже точкой. Попытка расшифровать этот текст методом алхимиков, "при отсутствии другой документации", признается самими авторами каталога коллекции П. Александра, "неполной". По-русски перевод звучит так:

Как змея выползает из своей кожи,

Гак вы освободите себя от греха.

Баланс посредством взаимопроникновения

противоположностей.

Человек рассматривается в трех аспектах.

Нельзя ограничиться только расшифровкой оккультного содержания этих строк, так как они, совершенно очевидно, адресованы той, чья голова изображена на другой половине листа.

Мысль о том, что Модильяни сравнивал свое освобождения от дьявола со змеей, которая вылезает из своей кожи, может иметь еще и другие аллюзии. Рисуя Ахматову в виде "канатной плясуньи", держащейся за трапецию, а также в позе, изображающей "не то акробатку, не то балерину с левой ногой у головы", он знал наверняка, что она могла принимать также и позу змеи. В молодости, когда "играли в цирк", она "выступала как женщина-змея; гибкость у нее была удивительная - она легко закладывала ногу за шею".

В комнате моей живет красивая

Медленная черная змея;

Как и я, такая же ленивая

И холодная, как я.

Вечером слагаю сказки чудные

На ковре у красного огня,

А она глазами изумрудными

Равнодушно смотрит на меня.

Ночью слышат стонущие жалобы

Мертвые, немые образа...

Я иного, верно, пожелала бы,

Характеристики

Список файлов реферата