70211 (699313), страница 2
Текст из файла (страница 2)
По своей прогрессивности, устремленности в будущее новое русское искусство объективно отвечало интересам нации в целом.
Во второй половине столетия новое искусство распространилось вширь и вглубь, обретая массовость, конечно, в тех границах, которые допускала структура общества. Образование центров культуры в губернских городах и дворянских усадьбах, имеющих пейзажные парки, украшенные скульптурой, крепостные театры, картинные галереи, собрания гравюр и художественных изданий, содействовало вовлечению в сферу нового искусства все более широких кругов.
В этом процессе самую активную роль играла художественная интеллигенция. Прогрессивные слои русского общества прекрасно осознавали свою ответственность в качестве просветителей нации. Еще с петровских времен они рассматривали собственный вклад в дело процветания отечественной культуры как высокий нравственный и профессиональный долг.
Искусство XVIII в. вовсе не замыкалось в узком кругу придворных и барских интересов. Своей многогранностью оно соответствовало реальной исторической ситуации, будучи не только ее порождением, но и реальной духовной силой, содействующей ее преобразованию.
Разумеется, взаимоотношения искусства XVIII в. с действительностью были глубоко специфичны. Русский художник XVIII в. отнюдь не находился в неведении относительно реальной обстановки в своей и других странах. Он творил в сложное время, переживая полосы надежд и разочарований, широковещательных обещаний, трагических уроков бироновщины и пугачевского восстания. Контрасты были разительными. На глазах целого поколения зрела и совершилась Великая французская революция. Русские художники, поэты, писатели и другие деятели культуры прекрасно знали европейскую ситуацию в ее социальных, культурных и профессионально-творческих аспектах. Они, разумеется, не были наивны или слепы. Но они действовали в рамках своего эстетического идеала, и их искусство отражало жизнь сквозь призму исторически обусловленных представлений. Эта призма фокусировала внимание не на общественном или частном неблагополучии, а на возможном в идеале преодолении его средствами добра, красоты и разума. Верное принципам просветительства русское искусство XVIII в. еще не указывает на порок с гневным порицанием. Однако оно совсем не бесстрастно и воспитывает душу иным способом – отсылая зрителя не к злу, а к добру, совести и разуму, иначе говоря, к идеально-гармонической модели мира. В этом сказывается не слабость искусства, а его благородная историческая функция.
Немалую роль в формировании этических основ русского искусства XVIII в. сыграло наследие культуры Древней Руси с присущим ей пониманием духовной функции искусства, привычкой к символическому и изначально позитивному отношению к изображаемому.
Глубокое своеобразие русской художественной ситуации не означало, однако, что русское искусство было изолировано от общего процесса европейского художественного развития. Наоборот, развиваясь быстрыми темпами, русское искусство уже с середины века шло в ногу с другими странами Европы. И роль XVIII века как зачинателя в системе художественного творчества нового времени очень существенна.















