69263 (697978), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

Желты пески сердце высосали.

Имя братца Иванушки может указывать на обряд в ночь под Ивана Купалу; тогда сестрица Аленушка — сама Купала, жертва, обреченная стать “в воде потопляемой”. В купальскую ночь и “огни горят великие” н совершаются обряды у воды, имитирующие утопление жертвы: купанье девушки, наряженной Купалой, или погружение в воду чучела — куклы, изображающей Купалу.

В Брянском Полесье, куда еще на рубеже нашей эры устремился по­ток славянских колонистов, исследовано очень интересное городище юхновской культуры (геродотовские будины, очевидно балтийские племена) Благовещенская гора, оказавшаяся святилищем.

На городище вплоть до конца XIX в. стояла деревянная церковь Благовещенния, подтверждая слова средневековых авторов о том, что “куда же древне погании жряху бесом на горах – ныне же паки туды святые церквы...стоят”. Какая-то церковь могла быть здесь и в XI—XII вв., так как на этой горе суще­ствовало кладбище горожан удельного городка Вщижа. Как увидим далее, название церкви было связано с древней сущностью юхновского, неславянского святилища (V в. до н. э.— V-VII вв. н. э.).

Благовещенская гора расположена в непосредственной близости от Вщижа на соседнем мысу правого высокого берега Десны. В 1948—1949 здесь велись работы и вся площадь Благовещенской горы исследована полностью. В 3 км на север от святилища в густом лесном массиве находится небольшое озе­ро, называемое Святым. Поселения юхновской культуры в непосредствен­ной близости от городища нет. По своему внешнему виду Благовещен­ская гора очень похожа, на обычное жилое городище мысового типа: мыс отрезан от плато глубоким и очень широким рвом в 18 м шириной и валом. Длина треугольной площадки городища 45 м. Раскопки показа­ли, что святилище, существовавшее несколько веков, перестраивалось и постепенно расширялось. Лучше всего сохранились поздние сооружения первой половины 1 тысячелетия н. э. Река подмывала северный край городища и почти половина его постепенно обрушилась вниз, но раскопки выявили уцелевшую “линию симметрии”, и можно представить себе устройство этого языческого центра.

Внешне святилище выглядело как настоящая крепость на высоком берегу Десны: глубокий ров, высокий подковообразный вал и деревян­ные стены (ограда?) по верхнему краю площадки. Диаметр округлой (ныне треугольной) площадки был примерно около 60 м, т. е. равнялся диаметру болотных городищ среднего размера.

Внутреннее устройство двора святилища-крепости было таково: вдоль всего вала, вплотную к нему было выстроено в западной части площад­ки длинное, изогнутое до форме вала сооружение шириной до 6 м. Про­тяжение его (считая и рухнувшую часть) должно было быть около 60 м.

На расстоянии 5-6 м от длинного дома были врыты в материк на глубину более метра вертикальные столбы, расположенные, как и дом, полукругом. Это — идолы.

На противоположном от дома и идолов восточном конце площадки находилось некое сооружение, от которого (или от которых, если одно заменялось другим) остались вертикальные столбы, угли, зола, прока­ленная земля. У южной стены площадки — зола, угли, кости животных и обилие так называемых “рогатых кирпичей” — подставок для вертелов. Свободная от сооружений середина двора была примерно 20—25 м в диа­метре. Вход на городище был со стороны плато. Фортификация имела внушительный вид, но являлась чисто символической, так как ров был перекрыт земляной “греблей”, а вал разрезан посередине. Единственной реальной защитой здесь могли быть лишь ворота, от которых уцелел толь­ко один массивный столб, давший нам упомянутую линию симметрии. Сооружение на восточном краю городища, расположенное на противопо­ложном от входа конце, могло быть помостом-жертвенником, на котором часто и помногу горел огонь и происходила разделка жертвенных туш. Обильные следы костров у южной стены свидетельствуют о поджарива­нии мяса на многочисленных вертелах. Все это происходило перед лицом полукруга идолов, окаймлявших пустую середину двора святилища.

Идолы, вероятно, были высокими, так как их основания были очень глубоко врыты в ямы, тщательно вырытые в плотном материале. В уце­левшей части городища сохранились ямы-гнезда всего лишь 5 идолов; всего их могло быть 10—12.

Около идолов, у самого подножья, найдены небольшие глиняные со­судики, а у идолов, расположенных в центре, у входа обнаружены брон­зовые гривны, отлитые, но не зачищенные, с литейными заусеницами. Живая женщина физически не смогла бы носить такую гривну. Очевид­но, они или украшали деревянных идолиц или подносились им ex voto. Около этих женских идолов, близ входа была сделана самая замечательная находка Благовещенской горы — горловина огромного толстостенного глиняного сосуда в виде головы медведя с широко разверстой пастью. Срединное положение сосуда на городище на линии вход — жертвенник, у одного из центральных идолов богини с бронзовой гривной на шее, раскрывает нам содержание всего святилища. Богиня с медведем хорошо известна нам по античной мифологии — это Артемида, или Диана, сестра солнечного подателя благ Апполона, дочь богини Лето, известной еще с крито-микенских времен. В честь Артемиды Бравронии жрицы богини исполняли священные пляски, одевшись в медвежьи шкуры. С Артеми­дой связано создание созвездия Большой медведицы. Артемиде был по­священ месяц артемизион — март, время, когда медведи пробуждались от зимней спячки. По солнечным фазам это совпадало с весенним равно­денствием около 25 марта. Медвежьи праздники именовались у греков comoedia, что послужило основой позднейшей комедии.

Медвежьи праздники с точно таким же названием, сохранившим древнюю индоевропейскую форму “комоедицы” — известны и у славян. В Белоруссии комоедицы проводились 24 марта, накануне православного благовещения. Хозяйки пекли специальные “комы” из гороховой муки; устраивались пляски в вывернутых мехом вверх одеждах в честь весен­него пробуждения медведя. Древняя масленица оказалась сдвинутой со своего календарного срока христианским великим постом, несовместимым с масленичным разгулом. А так как пост подчинялся подвижному пас­хальному календарю, то языческая масленица, хотя и уцелела после крещения Руси и дожила до наших дней (хотя бы в виде блинов), но сроки ее изменчивы. Первоначальный же срок непотревоженной мас­леницы — весеннее равноденствие. Непременной маской на масленичном карнавале является “медведь”, человек ряженый в медвежью шубу или вывороченный тулуп.

Античные “комедии”, белорусские “комоедицы”, связь Артемиды с медведем и календарно с артемизием — мартом — все это позволяет предполагать, что сосуд-медведь в центре Благовещенской горы в соче­тании с женскими идолами может быть осмыслен как атрибут богини, близкой по своей сути к античной Артемиде. В связи с этим приобре­тает смысл и современное название горы со святилищем — Благовещен­ская. Праздник благовещения всегда приходится на 25 марта (старого стиля), на дни весеннего равноденствия, как и медвежьи “комоедицы”, справлявшиеся 24 марта. Очевидно, .святилище было посвящено женско­му божеству, аналогичному Артемиде. Учитывая балтский пралитовский характер юхновской культуры, мы можем обратиться к литовской мифо­логии. Стрыйковский (XVI в.) свидетельствует, что литовцы почитали богиню весны Ладу и, принося ей в жертву петуха, пели:

Лада, Лада, Лада,

Великое наше божество!

Литовская Лада, вероятно, вполне идентична общеславянской Ладе, в которой можно видеть одну из двух архаичных рожениц, аналогичную греческой Лето, матери Артемиды. Судя по историческим и фольклор­ным данным. Лада была общим балто-славянским божеством, что в нашем случае и обеспечило преемственность от юхновской культуры до русского средневековья.

Продолжим осмотр святилища, попутно проверяя возникшую гипоте­зу. За полукругом идолов, вплотную к подковообразному валу было вы­строено длинное сараеобразное и тоже полукруглое в плане сооружение. Его каркасом были массивные столбы, державшие, очевидно, кровлю. Стены в промежутках между этими опорами были образованы сплошным рядом вертикально врытых бревен. Длина всего помещения в сохранив­шейся части 26 м, а в свое время оно должно было достигать мет­ров 60.

Внутри было вырыто продольное, с плоским дном углубление во всю длину каждой половины “дома” и по обе стороны его сделаны в мате­рике сплошные скамьи-лежанки тоже во всю длину. На плоском полу в трех местах (в сохранившейся половине) прослежены костры без спе­циальных очагов. Всего на четырех земляных скамьях обеих половин здания могли усесться 200-250 человек.

Это просторное помещение предназначалось, очевидно, для тех пиров и братчин, которые были неотъемлемой частью языческого ритуала. Совершив жертвоприношение, заколов на дальнем помосте жертву, ода­рив и вознеся хвалу полукругу идолов, приготовив на рогатых кирпичах жертвенное мясо, участники обряда завершали его “беседою”, “столованьицем, почестным пиром” в закрытом помещении, сидя на скамьях у небольших (очевидно, осветительных) костров.

Весь вещевой материал Благовещенской горы резко отличается от ма­териала обычных юхновских поселений. Здесь нет обычных жилищ, нет очагов, нет рыболовных грузил, пряслиц для веретен. Все найденное здесь предназначено именно для пиров: большие сосуды (для пива?), небольшие кубки, ножи, кости животных, подставки для вертелов.

Вход в святилище был устроен так, что сначала входивший прохо­дил па мост через ров (“греблю”), затем попадал в узкое пространство ворот, приходившееся на середину вала и на середину длинного дома. Возможно, здесь происходила какая-то церемония “причащения” содер­жимым сосуда-медведя. Из этого срединного помещения два пологих спуска вели налево, в северную половину здания, и направо — в южную половину. Прямо от входа был весь внутренний двор святилища. Воз­можно, что четкое деление помещения на две половины связано с фратриальным делением племени. Наличие закрытого помещения, выгодно отличавшегося от требищ под открытым небом, подтверждает предполо­жение о Ладе. как главной хозяйке этого уникального капища: песни в честь Лады пели под Новый год и затем весною, начиная с 9 марта по 29 июня,— половина праздников, связанных с именем Лады (в том числе и благовещение) падает на холодный зимний и ранневесенний сезон, когда предпочтительнее праздновать не на морозе. Впрочем, нельзя исключать того, что наиболее массовые действия могли происходить на всём плато высокого берега Десны и за пределами святилища.

Для совершения летних обрядов купальского цикла, не требовавших теплого помещения и. наоборот, нуждавшихся в воде для совершения жертвоприношений подводно-подземным силам, имелось поблизости (в получасе ходьбы) от святилища-крепости Святое озеро, окруженное густым лесом; неподалеку от озера протекает речка Ржаница. Не от язы­ческих ли рожаниц названа так река, впадающая в Десну близ Святого озера и святилища в честь рожаницы — Лады?

Исключительный интерес представляет сопоставление прослеженных археологических реалий с фольклорными данными о детских играх, за­частую хранящих отголоски очень архаичных языческих обрядов.

Для нашей цели очень важен тот тип общеславянских игр, который у чехов носит наименование Na zlatou branu — У золотых ворот, или Моs1у —Мост.

В эту игру играют 12 мальчиков, из которых двое заранее отделяют­ся. Это—ангел и черт; они образуют “ворота”, остальные выстраивают­ся гуськом, цепочкой, во главе с “вождем”, который ведет переговоры с “воротами”. “Ворота” поют:

Zlata brana otevrena, Золотые ворота открыты,

Kdo v ni pujde—strati hlavu, Кто в них пойдет —потеряет голову,

Pojd’, vojsko,pojd’. Иди, войско, иди!

После этих угроз войско обращается к стражам ворот:

Войско: “Просим вас пропустить нас в золотые ворота”.

Стража:“Что нам за это дадите?”

Войско: “Краюху хлеба с маслом и последнего (из состава войска) стража”.— “Идите!”

Войско проходит, а последнего в цепочке стражи ворот хватают руками и спрашивают, к кому он хочет — к ангелу или к черту. Дей­ствия повторяются, и когда играющие разделены на две партии, они тянут канат. Здесь виден обычный для фольклора пережиток фратриального театрализованного соперничества, которое в древности могло быть гаданьем о победе сил добра или сил зла в связи с каким-нибудь пред­стоящим событием. Известна подобная игра и у русских; здесь нет обра­за крепости с воротами в проездной башне, но остается такое же проти­вопоставление добра (рай) и зла (пекло) и деления на две партии:

Ходи в пекло, ходи в рай,

Ходи в дедушкин сарай,

Там и пиво, там и мед,

Там и дедушка живет...

Такие игры есть у поляков, у украинцев, а у русских они доходят до Урала (игра “Ворота”) .

Соотнесение детских игр (т. е. угасшего обряда) со святилищем на Благовещенской горе позволяет добавить такие черты к облику этого интересного памятника: хорошо укрепленное городище могло рассматри­ваться и в сакральном плане как оборонительный объект. В святилищах, как мы знаем на примере западных славян, решались общеплеменные вопросы войны и мира, производились гадания. Вполне допустимо, что число 200-250 человек, могущих занять место на скамьях капища, от­носится не к жителям одного поселка (слишком грандиозно для этого все сооружение) и, конечно, не к людям всего племени в целом, коли­чество которых должно измеряться тысячами. Скорее всего, здание “бе­седы” (или “контины” у западных славян) предназначалось для мужско­го состава (12 мальчиков при игре в “ворота”) племени, для воинов, родовладык, “старцев земских”, одним словом, для правомочных мужей обеих фратрий племени. Каков был территориальный охват такого свя­тилища, т. е. как велика была округа, тянувшая именно к этому рели­гиозному центру, сейчас сказать невозможно, но поиск здесь не безна­дежен: если последующие сплошные разведки и раскопки обнаружат еще несколько святилищ подобного ранга в одном регионе, то тем самым размеры отдельных округов определятся сами собой.

Можно представить себе, что новогодние празднества или весенние обряды в честь “великой Лады” начинались церемонией “на мосту” (мост есть), у “золотых ворот” (воротный проем есть) и опросом членов фратрий, которые должны назвать свой символ или тотем. После этого “войско” расходилось налево и направо в “дедушкин сарай”, где есть и пиво, есть и мед, где живет сам “дедушка” (не жрец ли?). При единстве ряда божеств (Перун, Лада, Велес) у балтов и у славян особой разницы между балтским юхновским святилищем и капищами издавна проникав­ших сюда славян-зарубинцев, вероятно, не было. Могло быть и так, что пришельцы присоединялись с разрешения старожилов к общему тем и другим культу.

К сожалению, верхний слой городища IX—Х вв. полностью разрушен кладбищем, и вопрос о преемственности решается на основе косвенных данных. Тем не менее, святилище, посвященное женским божествам и со следами культа медведя, хорошо соотносится со славянским фольклор­ным материалом (комоедицы накануне благовещенья, праздника женско­го божества, “дедушкин сарай”, разделение пришедших на две группы) и может быть использовано для создания конкретного представления о языческих общеплеменных святилищах первобытности.

Продолжая тему о балтских святилищах в той области, по которой растекалась славянская колонизация и где происходило слияние двух близко родственных народов, следует коснуться святилищ типа Тушемли. Этническая демаркация здесь тоже сложна, но, может быть, следует учитывать одно весьма примечательное обстоятельство: самый обширный из славянских племенных союзов, образовавшихся на территории, заселенной балтами,— кривичи, получил свое название от имени древнего литовского бога Криве-Кривейто. Очевидно, в религиозной сфере суще­ствовала какая-то преемственность, выразившаяся в том, что племена новых поселенцев стали называться по имени древнего местного божества. Это подтверждается наблюдениями В. В. Седова в отношении верхнеднепровского региона, т. е. основного ядра кривичей (“...кривичи, иже седять на вьрх Вългы и на вьрх Двины и на вьрх Дънепра, их же градесть Смольньск”), где наблюдается генетическая связь днепро-двинской культуры (геродотовских андрофагов) с культурой тушемлинского типа V—VII вв. н. э. Славянская инфильтрация происходила здесь постепенно: “На первых порах славяне, оседавшие на территории днепровских балтов, не создавали собственных поселений, а подселялись к местным обитателям... Переселенцы оседали на поселениях днепровских балтов...”

Характеристики

Список файлов реферата