20554-1 (696933), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Не случайно многие китаисты-историки считают, что именно наличие общей письменности, общей книжной традиции было одним из важнейших факторов, обусловивших единство китайского народа, несмотря на то что диалекты разных регионов в устной речи разошлись до уровня взаимонепонимаемых языков и несмотря на периоды политической раздробленности, когда все прочие предпосылки, казалось, складывались благоприятно для формирования локально обособленных этносов.

Весьма значительную роль сыграли письменность и книжность в истории армянского народа. До IV в. н.э. в армянском обществе, несомненно, имелись образованные люди, пользовавшиеся греческим и арамейским письмом. Но своей письменной традиции на родном языке общество не имело. В IV в. в связи с целым рядом факторов, и прежде всего с принятием христианства в качестве государственной религии, потребность в создании письменности для армянского народа стала ощущаться особенно остро, и к концу IV в., после ряда попыток, эта письменность была создана, причем в настолько совершенном виде, что используется и до сего времени практически без изменений. Почти одновременно и по тем же причинам появилась и грузинская письменность. Мы не будем касаться здесь летописной версии о том, что обе письменности обязаны своим созданием одному и тому же лицу, ученому и церковному деятелю Месропу Маштоцу, и аргументов за и против достоверности этой версии. Важно, что обе письменности типологически весьма близки, в равной мере совершенны и приспособлены к фонетическому строю своих языков, но судьбы их оказались довольно различны.

В средневековой Грузии, как и в Армении, была создана разнообразная и обширная оригинальная и переводная литература как светского, так и церковного содержания. Но религиозная и светская книжность пользовалась резко различающимися формами письменности: первая использовала лапидарную письменность "асомтаврули" и ее скорописный дериват "хуцури", т.е. "церковный" почерк, вторая же пользовалась исключительно письмом "мхедрули", т.е. "всадническим", или гражданским, имеющим с "хуцури" очень мало общего, кроме истоков происхождения.

Церковные и светские структуры общества существовали в Грузии в основном раздельно, собственная государственность в той или иной форме наличествовала практически всегда. Поэтому подлинно общенародное значение из всей грузинской книжности приобрела лишь одна книга - созданная на рубеже XII-XIII вв., в эпоху высшего расцвета грузинской культуры и государственности, поэма Шота Руставели "Витязь в тигровой шкуре". Именно ее знание было, как мы указывали выше, важным знаком социального престижа и одной из осей, вокруг которых формировалась культурная традиция. Соответственно именно "мхедрули" стала письменностью нации; "хуцури" же, хотя и использовалась церковью еще в XIX в., ныне полузабыта. Графика была не столь существенна для народного сознания и могла очень широко варьироваться в почерках. Важен был текст поэмы, в виде множества паремических афоризмов постоянно вплетаемый в разговорную речь.

В Армении существование своей государственности было прерывистым и нестабильным. Средневековая государственность прекратила свое существование окончательно в Х в., не считая Киликийской Армении, где она сохранялась до середины XIV в. Феодальная верхушка общества несла в ходе нескончаемых политических потрясений огромные потери и в конечном счете также практически перестала существовать.

Можно сказать, что на протяжении всего средневековья обычным для армянского этноса состоянием было такое положение, когда он весь или частично находился в рамках чуждой ему государственности, а феодальная верхушка, эксплуатировавшая крестьянские массы, была в значительной мере или даже полностью иноэтничной. В этих условиях заменителем политической структуры как станового хребта существования этнонационального организма выступала церковь, и не столько сама церковная организация, хотя и ее роль была очень значительна, сколько осознание народом принадлежности к особому, этнически специфичному вероисповеданию. Это вероисповедание в средневековых условиях выступало как бы чехлом для всего массива идеологической культурной традиции, которая сама по себе могла и не иметь никакого религиозного содержания, Это положение характерно для большинства этносов эпохи феодализма, но для армян - в высшей степени.

В этой ситуации любая книга, написанная на армянском языке, - и порой даже не на армянском, а, как в ситуации с армянами в Польше, на другом (армяно-кыпчакском) языке, но знаками армянской, этнически специфичной, письменности, притом именно церковным каноническим по черком, - приобретала ореол святости. Те, в чьих руках она находилась, берегли ее, как святыню, и это относилось к любой армянской книге независимо от ее содержания. Люди грамотные читали ее, и сама магия слов старинного и в то же время родного языка способствовала их самоутверждению, осознанию своей слитности с национальной культурной традицией. Люди более образованные осознавали ее содержательное значение. Но даже для людей неграмотных книга, а порой даже ее фрагмент, отдельные страницы письменного текста служили талисманом, магическим охранителем и материальным подтверждением духовной связи со всем народом и его культурной традицией. И в отличие от Грузии старинный, приспособленный к тростниковому каламу, церковный почерк не изменился в веках и лег в основу современного шрифта.

Само собой разумеется, что наличие книг, причастность к ним, возможность поддерживать фонд словообразования их периодическим чтением или слушанием приобретали особую ценность в диаспоре, где за пределами семейного круга каждый оказывается погруженным в океан иноязычной речи, совершенно иной и по языковой, и по поведенческой традиции. Не только в диаспоре, но и в районах исконного компактного расселения армян под игом чуждой государственности наличие книжности играло огромную роль. Чуждая государственность имела свою собственную письменность на иной религиозной традиции, на иной графической (в большинстве случаев арабской) основе. Само внешнее различие графических основ армянского и арабского шрифтов даже для неграмотных людей служило постоянным индикатором этнической дифференциации, напоминанием о разности культурных традиций, тогда как в устной речи многие армянские диалекты впитали в себя огромное количество иноязычных, в основном тюркских, заимствований. Надо думать, что именно наличие книжности уберегло большинство армянских популяций, живших в тюркском и ином языковом окружении, от полной языковой ассимиляции, равно как и от этнического раскола между григорианами и католиками. Там же, где ассимиляция все же происходила, наличие этнически специфичной графики мешало, вместе с собственно религиозным фактором, переходу языковой ассимиляции в ассимиляцию этнокультурную.

Список литературы

С.А. Арутюнов. Народные механизмы языковой традиции.

Характеристики

Список файлов реферата