67643 (696790), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Первый параграф посвящен описанию падежной системы селькупского языка. При выделении падежа в качестве категориального учитываются индивидуальные признаки его морфологического выражения и в обязательном порядке принимается во внимание его синтаксическая функция. В результате современное языковое состояние позволяет выделить в сфере именного словоизменения 15 продуктивных, широко функционирующихпадежей безличного склонения и 3 непродуктивных, имеющих узкую сферу употребления (Беккер, 1978:12).
В лингвистической литературе последних лет наблюдается эволюция подхода к изучению сочетаемости глаголов и, в частности, глагольного управления от рассмотрения отдельных глаголов как единиц языковых систем к лексико-семантическим группам глаголов. Такой подход обусловлен наличием определенной корреляции между принадлежностью глагола к той или иной семантической группе и его управлением. Анализ фактического материала показал эффективность этого подхода, поэтому исследование глагольного управления в селькупском языке проводится в рамках семантических групп:
1. Управление глаголов физического воздействия на объект
Для глаголов физического воздействия на объект характерно управление винительным падежом. Винительный падеж в разноструктурных языках является падежом прямого объекта. В селькупском языке в микрополе прямого объекта также доминируют конституенты, являющиеся реализацией моделей управления винительным падежом.
Глаголы физического воздействия на объект обычно обозначают ситуацию, при которой одушевленный субъект подвергает воздействию одушевленный или неодушевленный объект. В качестве зависимого компонента может быть любое имя без какого-либо ограничения, т.к. любые предметы или явления становятся объектами реальных процессов. Глаголы физического воздействия часто замещают орудийную синтаксическую валентность. Управление орудно-совместным падежом обусловлено характером этих глаголов, обозначающих производимое с применением орудия воздействие: Нап. mat mūnom (вин.п.) mgaźe (ор.-с.п.) čokossak «я палец иглой уколол»; Зуб. kürakka pat’alkβat ond saki pūd'andiźe (ор.- с.п.) pōm (вин.п.) «дятел долбит своим крепким клювом дерево».
Если действие распространяется не на весь объект, а лишь на его отдельную часть, отмечается двойное управление: винительным падежом и продольным падежом лично-притяжательного склонения: Воль. mat logap (вин.п.) tal’dound (прод.п.) ketteγap «я лису по хвосту ударил».
2. Управление глаголов перемещения, помещения объекта
При всех селькупских глаголах перемещения, помещения замещается объектная валентность, выраженная винительным падежом. Кроме того, между глаголом и зависимым компонентом устанавливаются те или иные локативные отношения: адлокации, делокации, транслокации.
При установлении отношения адлокации локативная валентность замещается дательно-направительным падежом: Лос. knnam mātt tülǯambat «он собаку в дом завел». Глаголы čačiku «бросить», ettigu «повесить» могут управлять также винительным падежом при указании на направление действия. Ср. Тюхт. χirindnt (д.-напр.п.) nü3p čažešk! «коровам сено брось!»; ЮШ mat ašd (вин.п.) magip ča3am «я в оленя палку бросил»; Ив. koneborgol idet tibl gβoźond (д.-напр.п.) «свою шубу повесь на гвоздь»; Тюхт. porγp kβil'd'ip (вин.п) idlel enne «шубу повесь на гвоздь». Форма gβoźond заимствована из русского языка и потому аналогична русскому дательному «на гвоздь».
Если между глаголом перемещения и зависимым именем устанавливаются делокативные отношения, то в селькупском языке имя стоит в исходном падеже: Ласк. pet kibamarla kβälp otkndo (исх.п.) čačelbādt «ночью дети рыбу из воды вытащили». Наличие между глаголом и зависимым именем транслокативных отношений обусловливает употребление орудно-совместного падежа в инструментальном значении: Воль. mat kandže kβatpil korγop ugulǯe tadirγap «я на нартах убитого медведя домой притащил».
3 Управление глаголов созидательной деятельности
Семантическая общность данных глаголов проявляется в реализации модели: глагол созидания + объект (результат действия) + название материала, из которого изготовлен предмет. В синтагматическом плане глаголы созидания характеризует управление винительным падежом; объект возникает в результате физической и/или умственной деятельности человека: ср. Нюль. mat azekek nagir nagirsap «я отцу своему письмо написала»; Нап. mat tend šabam mešpndak «я тебе удочку делаю».
Глаголы созидательной деятельности, употребленные безобъектно, т.е. без указания лица или предмета, на который действие переходит, приобретает оттенок значения «быть занятым тем действием, которое выражено глаголом»: Ив. šoγor t′ādimbis, tab etrēšpis «печь топилась, она варила». Для глаголов созидания обязательным является замещение позиции фабрикатива. В селькупском языке позиция фабрикатива замещается исходным падежом. При этом исходный падеж выступает в нелокативном значении: Нап. nεjan koppogann sütkβadat pōrgam «(они) из беличьей шкуры шьют одежду».
4. Управление эмотивных глаголов
Большинство эмотивных глаголов селькупского языка характеризуются падежным управлением. Они, как и глаголы, обозначающие физиологическое проявление эмоций замещают объектную (пациентивную) валентность, которая может выражаться формами различных падежей. Как и в других самодийских языках, глаголы со значением «рассердиться» управляют дательно-направительным падежом: Фарк. mat tatkondi nenirla ngont a3a ālumbak «отец и мать на дочь не сердились (двое)». Глагол neiβatku «рассердиться на к.-л., ч.-л.» может управлять также винительным или назначительно-превратительным падежом: Тюхт. tab najβan tabp (вин.п.) «он рассердился на него»; Фарк. oγombidil ijaditko igi nenneräs «на шумливых детей не сердись!»
Глаголы со значением «бояться к.-л., ч.-л.», южн. lārimbigu, сев. еnьqo, а также глаголы со значением «стесняться, чуждаться к.-л., ч.-л.», таз. qtanŊьqo, sorsugu управляют исходным падежом, и это является общесамодийским явлением.
Особого внимания заслуживает глагол lārimbigu управляющий, помимо исходного падежа, также а) дательно-направительным падежом безличного и лично-притяжательного склонения: Вандж. ija sirind (д.-напр.п.) larimba «ребенок корову боится»; б) назначительно-превратительным падежом: Ив. tap lārimumba libβatko (назн.-превр.п.) «она боялась темноты»; в) винительным падежом: Ив. manan ijap lārimba χirip (вин.п.) «мой ребенок боится коровы»; г) местно-личным падежом: Воль. tat kudinnan (м.-личн.п.) lаrmand? «ты кого боишся?»; д) орудно-совместным падежом: kaize· (ор.-с.п.) larmant? «чего ты боишься?»; е) продольным падежом: Чиж. mi ont ambanniut (прод.п.) larimbaut «мы свою мать боимся».
Возможность выражения одного и того же отношения несколькими падежными формами связана с ненормированностью селькупского языка, отсутствием письменности, диалектными и идиалектными различиями.
Большинство селькупских эмотивных глаголов управляют винительным или дательно-направительным падежом. Например: Нап. mat nādaram im (вин.п.) «я люблю сына»; Тюхт. tat kup (вин.п.) ttirigu nadi «этого человека уважить надо»; Зуб. śit't'eptimbil'eβl'e meγannit (д.-напр.п.), tep kβissi «обманув нас, он уехал».
5. Управление глаголов восприятия
Конструкции, в которых реализуются значения глаголов зрительного восприятия, включают, как обязательную, объектную позицию, выраженную винительным падежом. Например: Лос. man kon3urguβam oneŋ kulam (вин.п.) kažnai t'eli «я вижу своих людей каждый день».
При глаголе man3igu «взглянуть, посмотреть» объектная позиция выражена дательно-направительным падежом, в то время как глаголу man3mbgu со значением «следить, пристально смотреть с целью наблюдения за кем-либо, чем-либо» присуще вариативное управление орудно-совместным и винительным падежами, ср.: Зуб. tep man3eŋ īγant (д.-напр.п.) «он взглянул на сына; Нюль. mat ijatip (вин.п.) mannimindak «я за детьми смотрю»; УО man3mbgu ńūńo ütče·laze (ор.-с.п.) «смотреть надо за маленькими детьми». В других самодийских языках глаголы зрительного восприятия управляют дательно-направительным падежом (Терещенко, 1973:33).
Глаголы слухового восприятия в селькупском языке характеризуются вариативным управлением винительным и дательно-направительным падежами, что, по-видимому, связано с одушевленностью/неодушевленностью объекта: глагол, сочетаемый с объектом — антропонимом, управляет дательно-направительным падежом, в то время, как глагол, имеющий при себе объект-неантропоним — винительным падежом, ср.: Ласк. tabla· tabnd (д.-напр.п.) ü·ŋgl3mbā·dt «они его слушают(ся)»; НС man koimoβ (вин.п.) ōtdežebat «мою песню (он) услышал».
Другие самодийские языки проявляют различия в управлении глаголов слухового восприятия. Так, энецкий глагол «дюсоресь» и нганасанский «дильситiся» управляют винительным падежом, в то время как ненецкий глагол со значением «слушать к.-л., ч.-л.» управляет дательно-нааправительным падежом (Терещенко, 1973:37).
Глаголы, обозначающие обоняние, управляют винительным падежом: Пар. pōngin aptttimbal na aptip «на улице нанюхался (ты) этого духа».
6. Глаголы речи.
Глаголы речи не имеют одинакового терминологического обозначения (ср.: глаголы речи, глаголы говорения, глаголы звучания). Автор реферируемой работы придерживается точки зрения, что глаголы речи обозначают действие как процесс, предполагающий обязательное выражение содержания мыслей определенной системой звуковых комплексов, которые приняты в данном языке в качестве средства общения. Глаголы речи обозначают процесс, которому свойственно отношение к двум объектам: внутреннему и внешнему. При этом внутренний объект обозначает содержание высказывания, лицо или предмет, на которые оказывается речевое воздействие. Внешний объект имеет значение адресата или лица, совместно с которым производится процесс речи. Без указания на внутренний или внешний объект значение глагола речи полностью не раскрывается. Богатство сочетательного потенциала глаголов речи обусловило разделение их на подгруппы, объединенные общим семантическим признаком и обладающие сравнительно однородной сочетаемостью. Глаголы передачи информации синтаксически тождественны по замещению позиции адресата, выраженной формой дательно-направительного падежа, которая является при них обязательной. При глаголах kadigu «сказать, рассказать» и čenčugu “говорить” в позиции адресата наблюдается вариативное управление дательно-направительным и винительным падежами, ср.: Ив. tab mīgnut (д.-напр.п) kaden3it t'aptp «он нам расскажет сказку»; Нап. ēzt āzat 3enčimba iγand (д.-напр.п) «слова отец говорил своему сыну»; таз. garri ijatip (вин.п) koččik tentisa «Гарри детям многое рассказал».
Объектные позиции при глаголах сообщения замещаются а)винительным падежом: Пар. mīžut (вин.п) tablan ik kādikket «про нас им не рассказывай»; б) назначительно-превратительным падежом: Кел. na irakotatko (назн.-превр.п.) kočik topsoatit «о том старике много рассказывали (они)».
Глаголы собственно говорения отличаются от глаголов сообщения отсутствием семы адресованности. Глаголы говорения объединяются семой «произносить» и характеризуют акустико-физиологическую сторону речи. Селькупские глаголы, как показывает анализ материала, могут выступать в обеих семантических подгруппах (сообщения и говорения) в зависимости от их лексической сочетаемости. В лексическом содержании падежных форм, управляемых глаголами говорения, заключено указание на способ речевого действия, выражаемый формами а) орудно-совместного падежа: Тюхт. tab kulβātpa pel'ekal golosźe (ор.-с.п.) «он говорил вполголоса (букв. половинчатым голосом)»; б) продольного падежа: Тиб. tan kum pod'outd (прод.п.) koluppa «этот человек в нос говорит»; в) дательно-направительного падежа: Тиб. koloβātpad čumil' šet (д.-напр.п.) «(он) говорит на селькупском языке».
Для глаголов со значением речевого взаимодействия характерным является замещение позиции социативного объекта, выраженной существительным в орудно-совместном падеже, которая является для данной подгруппы обязательной в том случае, если субъектная позиция замещается существительным в единственном числе. Делиберативный объект выражен назначительно-превратительным падежом. Например: Зуб. ēzat indse (ор.-с.п.) kβöduγadi aβiriεγan «отец с сыном поругались за обедом»; Ласк. ma3il kula čenčidit manal azdetko (назн.-превр.п.) «охотники разговаривали о диких оленях».
Глава III. «Глагольное управление посредством послелогов в селькупском языке» включает параграфы «Послеложное (предложное) управление», «Глагольное управление, осуществляемое с помощью послелогов (предлогов) в общетеоретическом плане», «Управление селькупских глаголов посредством собственно послелогов», «Управление селькупских глаголов посредством серийных послелогов».
Наряду с падежным управлением в селькупском языке выделяется управление служебных слов — послелогов. Часто падеж и послелог образуют одну систему выражения отношений между словами. Как компонент глагольно-именного словосочетания послелог выражает отношение между двумя знаменательными словами, будучи синтаксически связанным с последними. Выражая различные отношения, объективно существующие между предметами и явлениями реальной действительности, послелог в то же время участвует в оформлении подчинительной связи — управлении.
В селькупском языке существуют послелоги, этимология которых затемнена, и источник их происхождения выявить не удается. Такие послелоги (собственно послелоги) не могут являться самостоятельными членами словосочетания, а выступают лишь в роли связующего компонента. Собственно послелоги представлены в селькупском языке небольшой группой: čare, ťare, čoti, čiti, gožonogo, gožendigo, šak. В управлении участвуют послелоги čoti «напротив, на, из-за, для, ради, о, за, вместо»; čiti «на, о, по, из-за»; gožonogo «для меня, из-за меня, вместо меня»; gožendigo «для тебя, из-за тебя, вместо тебя». Реализуя обстоятельственные отношения в глагольно-именном словосочетании, тот или иной послелог связывается в большей степени с управляемым компонентом (существительным/местоимением), в то время как связь управления послелогом слабая; она обусловлена не столько семантикой глагола, сколько смысловыми соотношениями в словосочетании, ср.: Зуб. mudan d'it kot't' kum kumbind «из-за войны многие люди умерли». Однако собственно послелоги могут вступать и в более тесную связь с управляющим компонентом (глаголом), если передаются объектные/делиберативные отношения. При этом возрастает значимость семантического признака глагола. В селькупском языке наиболее показательны в этом плане глаголы речи и эмотивные глаголы. Примеры их управления собственно послелогами: Мум. mat tapčēl čēn3ak čeľeRind nein čad «я сегодня целый день про дочь говорила»; Зуб. kūla pīzasat tebiγui ütčin d'at «люди смеялись над мальчиком». В ряде случаев наблюдается вариативное управление глаголов собственно послелогами, ср.: Чиж. tebeńam mat gožonγo tāgγa «мой брат за меня заступился»; Фарк. ta γai ma čoti až tokurkutal? «ты что за меня не заступился?» Это свидетельствует о функциональной и семантической близости собственно послелогов čoti, qožonogo, qožendigo. Послелоги qožonogo u qožendigo имеют в своем составе суффикс назначительно-превратительного падежа - qo, - go. Послелог čоti также встречается спорадически в усложненном варианте, т.е. присоединяет тот же суффикс. Ср.: Фарк. čotika, čaditqo. Более того, сам он находится в стадии перехода в суффикс назначительно-превратительного падежа (кет. t'at d'at, см. Беккер, 1978: 173). Что касается послелога qo (Castren, 1854: 585), то он сохранился в причинно-целевом значении «для», «из-за» лишь в качестве первого корня в послелогах qo-žono-go «для меня»; qo-žendi-go «для тебя». Второй корень этих послелогов – местоименная основа šin для первого лица «меня», šinti для второго лица «тебя», которая используется для передачи винительного падежа самостоятельно или в сочетании с личным местоимением mašin «меня», tašinti «тебя». Супплетивная основа ši восходит к прасамодийской основе аккузатива ki или kit (Хелимский, 1982: 93). Последний элемент послелогов является суффиксом назначительно-превратительного падежа – go и выражает значение, которое было утрачено послелогом – qo в результате его семантического выветривания. Таким образом, послелоги qožonogo u qožendigo в специализированном употреблении соответственно «для меня», «для тебя» вступают в синонимичные отношения с послелогом čoti (čat, t'at). Показательно в этом отношении управление глагола об. terbigu «думать, помнить, вспоминать». В управлении данного глагола отмечается последовательное варьирование: а)послелогов čoti, čiti, qožendigo, qošanogo. Ср.: Зуб. ńuńu nēdə kundə kūdas, eβat teban terbikuzat teban d'it «маленькая дочь долго болела, мать ее беспокоилась о ней»; НС tap βarγə sūrəm t'at kušaŋnei as t'erbis «он про медведя нисколько не думал»; Ласк. nāgərt aβəkənd nāgərp tab əg tärbi tat kožondəgo «напиши матери письмо, чтобы она не беспокоилась о тебе»; б) назначительно-превратительного падежа и послеложной конструкции с послелогом, оформленным суффиксом данного падежа. Ср.: Фарк. tat tami čoatoqa (форма назн.-превр. п-а čoti) tärebal «ты об этом думаешь»; Ласк. aβəd tabətko (назн.-превр.п.) tärbi «мать о ней думала».
Наблюдается также варьирование в управлении послеложными конструкциями и падежными формами, ср.: Воль. tebel'kup čümbnetko (назн.-превр.п.) kadešpiγad «мужчина о волке рассказывал»; Ласк. mekka kadlel natel kudip čad «мне про тех людей расскажи».
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
