5583-1 (696544), страница 2
Текст из файла (страница 2)
В браке партнеров семей, представляющих явно противоположные модели, постоянно происходит борьба за власть.
Вероятность гармонического союза тем выше, чем ближе модели семей, из которых происходят супруги.
1.2. Связь сказки с современностью.
Для того чтобы разобраться в проблеме современного взаимоотношения мужчины и женщины, необходимо проанализировать письменные источники прошлых веков. Для нас актуальным явился анализ белорусских народных сказок.
Сказка – повествовательное, обычно народно-поэтическое, произведение о вымышленных лицах и событиях, преимущественно с участием волшебных, фантастических сил. [7]
В науке была попытка проанализировать взаимоотношения мужчины и женщины в русских народных сказках. Но актуальность нашего исследования состоит в том, что для анализа нами были взяты белорусские народные сказки.
Сказки возникли, по мнению многих авторов, из мифов. Так Афанасьев А.Н. говорит следующее: «…народ не в состоянии был уберечь язык свой во всей неприкосновенности и полноте его начального богатства. Вследствие утрат языка, превращения звуков и подновления понятий, лежавших в словах, исходный смысл древних наречий становился всё темнее и загадочнее, и начинался неизбежный процесс мифических обольщений, которые тем крепче опутывали ум человека, что действовали на него неотразимыми убеждениями родного слова. Стоило только забыться, затеряться первоначальной связи понятий, чтобы метафорическое уподобление получило для народа всё значение действительного факта и послужило поводом к созданию целого ряда баснословных сказаний. Постепенно мифические представления отделяются от своих стихийных основ и принимались как нечто особое, независимо от них существующее. Смотря на громоносную тучу, народ уже не усматривал в ней Перуновской колесницы, хотя и продолжал рассказывать о воздушных поездках бога-громовника и верил, что у него действительно есть чудесная колесница. Ничто так не мешает правильному объяснению мифов, как стремление систематизировать, желание подвести разнородные предания и поверья под отвлечённую философскую мерку… Миф есть древнейшая поэзия, и как свободны и разнообразны могут быть поэтические воззрения народа на мир, так же свободны и разнообразны и создания его фантазии.
Следя за происхождением мифов, за их исходным, первоначальным значением, исследователь постоянно должен иметь в виду и их дальнейшую судьбу. В историческом развитии своём мифы подвергаются значительной переработке и постепенно из них получаются сказки.
Народные загадки сохранили для нас обломки старинного метафорического языка. Вся трудность и вся сущность загадки именно в том и заключается, что один предмет она старается изобразить через посредство другого, какой-нибудь стороною аналогического с первым. Кажущееся бессмыслие многих загадок удивляет нас только потому, что мы не постигаем, что мог народ найти сходного между различными предметами, по-видимому, столь не похожими друг на друга; но как скоро поймём это уловленное народом сходство, то не будет ни странности, ни бессмыслия. Стройный эпический склад народных загадок, необыкновенная смелость сближений, допускаемых ими, и та наивность представлений, которая составляет их наиболее характеристическое свойство, убедительно свидетельствуют за их глубокую древность. В них запечатлел народ свои старинные воззрения на мир: смелые вопросы, заданные пытливым умом человека о могучих силах природы, выразились именно в этой форме. Такое близкое отношение загадки к мифу придало ей значение таинственного ведения, священной мудрости, доступной преимущественно существам божественным.
Славянские предания загадыванья загадок приписывают бабе-яге, русалкам и вилам. Так русалки готовы защекотать всякого, кто не разрешит заданной ими загадки.
Пословицы и поговорки сливаются со всеми другими краткими изречениями народной опытности или суеверия, как-то: клятвами, приметами, истолкованиями сновидений, врачебными наставлениями. Это отрывочные, нередко утратившие всякий смысл изречения примыкают к общей сумме стародавних преданий и в связи с ними служат необходимым пособием при объяснении различных мифов.
До последнего времени существовал несколько странный взгляд на народные сказки. Правда, их охотно собирали, пользовались некоторыми сообщаемыми ими подробностями, как свидетельством о древнейших верованиях, ценили живой и меткий их язык, искренность и простоту эстетического чувства; но в то же время в основе сказочных повествований и в их чудесной обстановке видели праздную игру ума и произвол фантазии, увлекающейся за пределы вероятности и действительности. Сказка – складка, песня – быль, говорила старая пословица, стараясь провести резкую границу между эпосом сказочным и эпосом историческим. Извращая действительный смысл этой пословицы, принимали сказку за чистую ложь, за поэтический обман, имеющий единою целью занять свободный досуг небывалыми и невозможными вымыслами. Несостоятельность такого воззрения уже давно бросалась в глаза. Трудно было объяснить, каким образом народ, вымышляя фантастические лица, ставя их в известные положения и наделяя их разными волшебными диковинками, мог постоянно и до такой степени оставаться верен самому себе и на всём протяжении населённой им страны повторять одни и те же представления. Ещё удивительнее, что целые массы родственных нардов сохранили тождественные сказки, сходство которых, несмотря на устную передачу их в течение многих веков от поколения к поколению, несмотря на позднейшие примеси и на разнообразие местных и исторических условий, обнаруживается не только в главных основах предания, но и во всех подробностях и в самих приёмах. Сравнительное изучение сказок, живущих в устах индоевропейских народов, приводит к двум заключениям:
сказки создались на мотивах, лежащих в основе древнейших воззрений арийского народа на природу
уже в эту древнюю арийскую эпоху были выработаны главные типы сказочного эпоса и потому разнесены разделившимися племенами в разные стороны – на места их новых поселений, сохранены же народною памятью – как и все поверья, обряды и мифические представления.
Итак, сказка – не пустая складка; в ней, как и вообще во всех созданиях целого народы, не могло быть и в самом деле нет и нарочно сочинённой лжи, ни намеренного уклонения от действительного мира. Точно так же старинная песня не всегда быль; она, как уже замечено раньше, большею частью переносит сказочные предания на историческую почву, связывает их с известными событиями народной жизни и прославившимися личностями и через то вставляет стародавнее содержание в новую рамку и придаёт ему значение действительно прожитой былины. Сказка же чужда всего исторического; предметом её повествований был не человек, не его общественные тревоги и подвиги, а разнообразные явления всей обоготворённой природы. Оттого она не знает ни определённого места, ни хронологии; действие совершается в некое время в тридевятом царстве в тридесятом государстве; герои её лишены личных, исключительно им принадлежащих характеристических признаков и похожи один на другого как две капли воды. Чудесное сказки есть чудесное могучих сил природы; в собственном смысле оно нисколько не выходит за пределы естественности, и если поражает нас своею невероятностью, то единственно потому, что мы утратили непосредственную связь с древними преданиями и их живое понимание…»
В сказках часто участвуют различные звери. Например, необыкновенная подвижность, прыткость зайца – в самом названии, данном этому животному, уже сближала его с представлением быстро мелькающего света. У нас до сих пор колеблющееся на стене отражение солнечных лучей от воды или зеркала называется игрою зайчика. На Руси существует поверье, что, плывя по воде, не должно вспоминать зайца, потому что этого не любит водяной и, рассердившись, подымает бурю.
Эпитет бурый или чёрно-бурый, даваемый лисице, роднит зверя с мифическим конём буркою; по цвету своей шерсти она отождествлялась с грозовою тучею, так как вообще облака уподоблялись волосам и шкурам животных. В Сибири предрассветный сумрак называют лисьей темнотой, а в народной загадке лисица – метафора огня. В русской сказке хитрая лисица женит доброго молодца на дочери грозного царя Огня и царицы Молнии.
Народные русские сказки знают баснословного кота-баюна. Его голос раздаётся на несколько вёрст; сила голоса громадная: своих врагов кот поражает насмерть или своими песнями напускает на них неодолимый сон.
Волк по своему хищному, разбойничьему нраву получил в народных преданиях значение враждебного демона. В его образе фантазия олицетворяла нечистую силу ночного мрака. Слово «темнота» служит метафорическим названием волка, как, наоборот, в некоторых загадках слово волк принимается за метафору ночного мрака». [2]
В исследованных нами белорусских народных сказках, звери не так ярко выступают на сторонах светлых или тёмных сил. Проявляется только хитрость и изворотливость.
Афанасьев А.Н. практически не даёт информации по взаимоотношениям мужчины и женщины в русских народных сказках, а также в истории допетровской Руси. В связи с этим возникает необходимость проанализировать взаимоотношения мужчины и женщины в белорусских народных сказках.
Глава II. Исследование взаимоотношений между мужчиной и женщиной в белорусских народных сказках
2.1 Сущность анализа
Целью нашего исследования было изучить взаимоотношения мужчины и женщины в белорусской культуре. Нами были проанализированы белорусские народные сказки [3,4,5] количество которых составило 12 штук. Сказки были разделены нами на:
Сказки про животных: «Как курочка петушка спасала», «Былинка и воробей», «Воробей и мышь», «Как кот зверей напугал», «Дятел, лиса и ворона», «Лисица-хитрица», «Пшеничный колосок». Всего 7 сказок с участием животных.
С участием людей:
«Вдовий сын», «Иван-Утреник», «Муж и жена», «Разумная дочь», «Отдай мне то, что дома не оставил». Всего 5 сказок.
Для анализа взаимоотношений мужчины и женщины в белорусской культуре нами был применён такой метод психологии, как контент-анализ.
КОНТЕНТ-АНАЛИЗ (от англ. contens содержание) исследовательская техника для получения выводов путем анализа содержания текста о состояниях и свойствах социальной действительности (в частности, источника текста сообщения). Первое упоминание о применении специальной техники для анализа содержания текстов относится к 1640 г. Количественный вариант контент-анализа начал применяться для анализа содержания газет в конце XIX в. Правила процедуры были впервые подробно описаны в l949 г. В настоящее время контент-анализ используется не только в социологии, но и в психологии, психиатрии. Существует два вида контент-анализа (в зависимости от характера представления содержания текста): неколичественный и количественный. Неколичественный контент-анализ основан на нечастотной модели содержания текста (при этом фиксируется лишь наличие элемента содержания индикатора соответствующей категории содержания; количественные меры не используются). Такой подход позволяет выявить типы качественных моделей содержания (вне зависимости от частоты встречаемости каждого типа). Количественный контент-анализ основан на использовании количественных мер, его задача получить количественную структуру содержания текста (в рамках используемой системы категорий анализа). Оба типа контент-анализа объединяет то, что они основаны на эксплицитно сформулированных правилах процедуры исследования. Центральным элементом контент-анализа является логическая модель предмета анализа, в которой выделяются три элемента: категориальная модель предмета анализа, система единиц анализа, меры (единицы) измерения. В качестве единиц анализа могут использоваться: понятие (термин "имя", знак), тема, характер (герой), сообщение, суждение, ситуация, действие.
Замысел контент-анализа заключается в том, чтобы систематизировать эти интуитивные ощущения, сделать их наглядными и проверяемыми и разработать методику целенаправленного сбора тех текстовых свидетельств, на которых эти ощущения основываются. При этом предполагается, что вооруженный такой методикой исследователь сможет не просто упорядочить свои ощущения и сделать свои выводы более обоснованными, но даже узнать из текста больше, чем хотел сказать его автор, ибо, скажем, настойчивое повторение в тексте каких-то тем или употребление каких-то характерных формальных элементов или конструкций может не осознаваться автором, но обнаруживает и определенным образом интерпретируется исследователем.
Таким образом, практическая часть нашей курсовой работы представляет собой контент-анализ белорусских народных сказок с целью изучить отношения мужчины и женщины, как в семье, так и вне её, проследить схожесть отношений в сказках и реальной жизни людей.
2.2 Анализ полученных результатов.
Нами был проведён контент-анализ следующих белорусских сказок:
про животных.
«Как курочка петушка спасла»
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
