6771-1 (694466), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Не могу сказать, что представляла собою первая лабораторная установка Попова для демонстрации опытов Герца до 1895 г., но доподлинно известно, что А. С. Попов постоянно работал над ее совершенствованием и особенно - над повышением стабильности и чувствительности когерера. Модернизированная лабораторная установка весной 1895 г. была опробована Поповым в саду МОК [5, с. 43]. А. С. Попов, применяя предложенную Теслой в 1893 г. антенну, неоднократно утверждал, что "употребление мачты на станции отправления и на станции приема для передачи сигналов с помощью электрических колебаний - заслуга Теслы". Позднее, а именно в статье, датированной декабрем 1895 г. "Прибор для обнаружения и регистрирования электрических колебаний" (сравните с названием прибора О. Лоджа), опубликованной в "Журнале Русского физико-химического общества" [8, с. 449; 9] Попов писал: "...В начале текущего года (1895 - прим. авт.) я занялся воспроизведением некоторых опытов Лоджа над электрическими колебаниями с целью пользоваться ими на лекциях... Добившись удовлетворительного постоянства чувствительности... трубки, я поставил себе другую задачу: добиться такой комбинации, чтобы связь между опилками, вызванная электрическим колебанием, разрушалась немедленно автоматически... Такая комбинация конечно удобнее, потому что будет отвечать на электрические колебания, повторяющиеся последовательно одно за другим... Я пришел к устройству прибора, служащего для объективных наблюдений электрических колебаний, пригодного как для лекционных целей, так и для регистрирования электрических пертурбаций, происходящих в атмосфере... Таким образом был комбинирован прибор... прибор отвечал (звонком - прим. авт.) на открытом воздухе колебаниям произведенным большим герцовым вибратором... с искрой в масле на расстоянии 30 саженей (около 60 м. - прим. авт.)... Прибор... может служить для различных лекционных опытов с электрическими колебаниями и... может быть приспособлен к опытам с электрическими лучами... В заключение могу выразить надежду, что мой прибор, при дальнейшем усовершенствовании его может быть применен к передаче (не к передаче, а к приему - прим. авт.) сигналов на расстояния при помощи быстрых электрических колебаний, как только будет найден источник таких колебаний, обладающий достаточной энергией".
Как видно, А. С. Попов в этой статье достаточно точно и предельно ясно изложил все свои замыслы и намерения, но вскоре у него появятся комментаторы и толкователи его высказываний и даже неких "тайных намерений", которые он мог бы высказать, но почему-то не высказал.
Именно упомянутый в статье прибор и был использован Поповым 7 мая 1895 г. при прочтении им доклада... нет, не о радиосвязи, а "Об отношении металлических порошков к электрическим колебаниям" [5, с. 44] на заседании физического отделения Русского физико-химического общества (РФХО) в Петербурге. Несмотря на то, что А. Попов 7 мая 1895 г. продемонстрировал то, чем Г. Герц почти ежедневно на протяжении 1886-1887 годов пользовался для решения своей практической задачи, применив лишь более совершенное приемное устройство, созданное им на базе опубликованного в 1894 г. прибора О. Лоджа, тем не менее в России в одностороннем порядке именно этот день (особенно после смерти Попова) стали усиленно пропагандировать как "день изобретения радио Поповым". Второй же экземпляр своего "Прибора для..." Попов конструктивно объединил с пишущим прибором братьев Ришар, барабан с бумагой которого приводился во вращение часовым механизмом с недельным заводом (потом применялся аппарат с записью на бумажную ленту). Этот прибор летом - осенью 1895 г. применялся в Лесном институте для наблюдения за атмосферой. И не Попов [6, с. 320], а профессор Д. А. Лачинов назвал этот прибор Попова "грозоотметчиком" (разрядоотметчиком) [5, с. 46] в своих работах [10, 11].
В последнее же десятилетие жизни Попова события развивались следующим образом. А. С. Попову и его коллегам летом 1896 г. [4, с.18] из газет стало известно об экспериментах Г. Маркони (1874-1937), ученика А. Риги. А после публикации доклада 4 июня 1897 г Вильяма Генри Приса (1834-1913) в английском журнале "Электричество" 11 июля и опубликования английского патента № 12039 Г. Маркони от 2 июля 1897 г. "стало ясно, в чем заключается суть дела", т. е. суть запатентованной в Англии аппаратуры Маркони по заявке от 2 июня 1896 г. с дополнением от 2 марта 1897 г. Однако уже 8 (20 н. ст.) января 1897 г. Попов в своем письме (статье) "Телеграфирование без проводов" в газету "Котлин" вдруг указывает, что "подобный прибор на том же принципе основанный, был устроен мной в 1895 г." [5, с. 61] (Вопрос: откуда Попову в январе 1897 г. стали известны подробности аппаратуры Маркони, опубликованные полгода спустя?) В июле 1897 г. в письме в газету "Новое время" А. С. Попов утверждает, что "приемник Маркони по своим составным частям одинаков с моим прибором, построенном в 1895 г.".
В докладе 27 сентября 1897 г. в Одессе А. С. Попов говорит: "Все, что выше описано, содержится и в приборе Маркони".
В докладе в Электротехническом институте 19 (31) октября 1897 г. А. С. Попов подчеркивает "полную тождественность составных частей (приемника Маркони - прим. авт.) с нашим прибором".
И в письме от 26 ноября 1897 г. в редакцию английского журнала "Электричество" А. С. Попов вдруг утверждает, что "устройство приемника Маркони является воспроизведением моего индикатора молний" [5, с. 61]. Перечислив "ходы и шаги" Попова в течение почти всего 1897 г., автор [5] на стр. 4 вдруг обращается к этической стороне вопроса: "Однако, доказывая идентичность приемников своего и Г. Маркони, А. Попов никогда не утверждал, что Г. Маркони скопировал его схему по описаниям и чертежам, не раз опубликованным в русской технической литературе". Да, действительно. Но Попов не мог этого утверждать. Не мог потому, что Маркони, действительно, не скопировал схему Попова, а использовал ее в качестве основы (прототипа) для своего прибора, точно так же, как и сам А. Попов использовал для своего прибора в качестве основы (прототипа) прибор О. Лоджа. (Вспомним: "...я занялся воспроизведением некоторых опытов Лоджа... пришел к устройству прибора, пригодного как для лекционных целей..."). Это подтверждается и сказанным на стр. 3 в сборнике статей [12]: "Приемник Маркони во многом был аналогичен приемнику Попова. И это вполне естественно, так как оба они в своих работах опирались на опыт предшественников и в первую очередь на весьма удачную конструкцию индикатора электромагнитных колебаний О. Лоджа. Не противоречат сказанному и признание самого Лоджа: "Правда, что я применил автоматический молоток или другой вибратор, приводимый в действие часовым механизмом (или) другого вида, но Попов первый заставил сам сигнал приводить в действие декогерер, и я считаю, что этим нововведением мы обязаны Попову" [4, с. 4]. Однако, если Попов ни разу не сказал, что Маркони скопировал его схему, то он ни разу не сказал, четко и безоговорочно, чем же тогда и отличалась схема Маркони от его схемы. Лишь потом в лекциях и докладах Попова стали появляться как признания отдельных достижений его предшественников, так и некоторые отличий прибора Маркони, например [13, док. 36, с. 100]. А. С. Попов, как видим, на протяжении всего 1897 г. только и утверждал тождественность обеих схем. Но если бы это было действительно так, то едва ли Маркони смог бы получить патент даже в Англии.
Итак, два слова о заявке Г. Маркони, поданной им в Британское патентное ведомство 2 июня 1896 г., по материалам доклада В. Г. Приса, прочитанного им в пятницу 4 июня 1897 г. на вечернем заседании в Королевском институте [8, с. 461-465].
В качестве передатчика Маркони применил генератор Герца в модификации Риги, а в качестве приемника - известный прибор Попова, в который Маркони ввел новые элементы, позволившие ему получить новый положительный эффект по сравнению с приемником Попова: повысить стабильность работы прибора и его чувствительность. Схема аппаратуры радиосвязи Маркони приведена, например, на стр. 462 [8].
Стабильность работы приемника повышена за счет применения в нем разработанного самим Маркони вакуумного когерера, что на схеме никак не отражено, менее зависимого (если не независимого) от климатических условий и капризов погоды, а чувствительность - за счет подключения цепи постоянного тока к выводам когерера через дроссельные катушки L2 и L1, которые позволили сосредоточить почти всю энергию принимаемых электромагнитных волн именно на когерере. Отечественные же историки стараются не упоминать нововведения Маркони, считая их "незначительными".
По поводу применения Маркони дроссельных катушек, в наше время можно улыбаться сколько угодно, но тогда это было существенной новизной, оригинальным техническим решением. Это подтверждается хотя бы тем, что до него не додумались ни Лодж, ни Попов. Потом Попов приписывал этим катушкам совершенно иную функцию [13, док. 39, с. 105]. Что ж, спорить не будем. Значит, эти катушки выполняли обе функции одновременно. А вот автор [4] на стр. 19 указывает, что в "аппаратуре Маркони нет никаких принципиально отличных элементов по сравнению с теми устройствами, которыми пользовался А. С. Попов для телеграфирования"! К тому же, о каком "радиотелеграфировании" в 1895 г. можно говорить?
7 мая 1895 г. Попов демонстрировал такую же радиосигнализацию (только со своим приемником), какою пользовался и Герц в 1886-1887 гг. и не более. Подавая заявку, Маркони, наверное, рассчитывал получить патент на всю систему радиосвязи. Потому неслучайно, едва приехав в Англию, Маркони продемонстрировал свою аппаратуру не в научно-просветительской лекции на широкой публике, а непосредственно В. Г. Прису, известному физику, в то время - директору [4, с. 16] или главному инженеру Британских телеграфов, сотрудникам Британского почтового ведомства и представителям Адмиралтейства и армии [5, с. 59]. При этом аппаратура Маркони в сентябре 1896 г. обеспечила дальность связи около 7 км, а весной 1897 г. - около 16 км [3, с. 85].
Однако Маркони не удалось получить патент на всю систему радиосвязи в целом даже в Англии. Британское патентное ведомство решило выдать Маркони патент № 12039 от 2 июля 1897 г. с приоритетом от 2 июня 1896 г. всего лишь на "...усовершенствования в передаче электрических импульсов и сигналов на расстояние и в аппаратуре для этого". Но, получив британский патент даже с такой формулировкой, Маркони лишил себя возможности патентования своего изобретения в других странах, хотя и пытался и, разумеется, - безуспешно. Однако собственную фирму под названием "Общество (с ограниченной ответственностью) телеграфии и сигнализации без проводов" Маркони создал в июле того же 1897 г. [5].
Маркони ставил перед собой третью практическую задачу, потому в самом начале своих экспериментов (до июня 1896 г.) постарался объединить приемник с телеграфным аппаратом. Пытался подключить к своему прибору, как свидетельствуют Блондель и Попов, некий самописец или телеграфный аппарат и Лодж (наверное в 1894 г.). И Попов подключил телеграфный аппарат к своему приемнику (не ранее второй половины 1897 г.)
Так кто же изобрел радиотелеграф?
Однозначно ответить на этот вопрос трудно. Но стоит здесь вспомнить фамилию Наркевич-Иодко. Нет, не ищите эту фамилию в отечественных энциклопедических и других справочных изданиях, - ее там нет. Яков Оттонович Наркевич-Иодко - это основатель "фотографирования без объектива" различных предметов живой и неживой природы на основе применения токов высокой частоты, основатель электротерапии по системе Иодко; это тот Наркевич-Иодко, которому в 1900 г. на международном конгрессе было присвоено звание "профессора электрографии и магнетизма", а по представлению президента Академии наук он был награжден орденом Святой Анны второй степени; это тот, который, согласно письму Блонделя, "двумя или тремя годами ранее произвел в Вене весьма интересные передачи с катушкой Румкорфа, соединенной с землей, антенной и с приемником, образованным из антенны и телефона, также заземленного (правда, может быть, без ясного представления о роли электромагнитных волн в этих опытах)". К словам в скобках целесообразно добавить: и о детектирующих свойствах органических тканей.
Однако не будем отнимать у читателя лишнего времени, а заинтересовавшихся отошлем к журналу "Техника - молодежи" № 11 за 1983 г., в котором напечатаны две статьи: Киселев В. "Опередивший время" и Адаменко В. "Сто лет спустя". Если Рыбкин и Троицкий летом 1899 г. случайно открыли телефонный (детекторный) способ приема электромагнитных волн, а Попов тогда же отправил прошение о патентовании радиотелефонного приемника, то Наркевич-Иодко осуществлял еще в 1890-1892 гг. телефонный прием атмосферных разрядов и излучения волн посредством катушки Румкорфа.
Ровно через пять месяцев после смерти Г. Герца, 1 июня 1894 г., Оливер Лодж в Британском Королевском обществе и прочел свою лекцию "Творение Герца", с экспериментальной демонстрацией результатов его исследований, в которой есть такие слова [6, с. 42]: "Редко можно встретить человека, столь деликатно относившегося к чувствам других, он всегда стремился преуменьшить то первенствующее положение, которое отводилось ему у нас в речах и писаниях... Его имя не достигло чрезмерной популярности и сделанное им во всех отношениях неизмеримо превосходит все то, чего достигли некоторые люди, наделавшие гораздо больше шума". Трудно сказать, что имел в виду О. Лодж, говоря о делах и шуме, однако эти его слова оказались пророческими. К сожалению. Вскоре шум и возня, разыгравшиеся на многие десятилетия вокруг приоритетов Попова и Маркони заслонили имя действительного "виновника торжества".
А если вспомнить и вдуматься, что такое - радио, то станет ясно, что словосочетание "изобретение радио" - это такая же нелепость, как, например, "изобретение авиации" или "изобретение космонавтики". Но абсурд в истории радио давно превратился в традицию, без которой нам стало бы скучновато. И все же, на наш взгляд, честь или факт изобретения радио может бесспорно принадлежать только одному, только тому единственному "виновнику торжества" по сей день скромно пребывающему на обочине им же открытой дороги, у которого было меньше предшественников, чем у других, т. е. Генриху Рудольфу Герцу.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
