2924-1 (694402), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Молодой работник, обычно подросток, начинал постигать плотницкое искусство с обычного топорища. Сделать топорище - значит сдать первый экзамен. Топорище делали из сухой березовой заготовки. “Топорище надо еще и насадить, и правильно расклинить, чтоб топор не слетел, и зачистить стеклянным осколком. После всего этого топор точили на мокром точиле. Каждая операция сама по себе требовала смекалки, навыков и терпения. Так жизнь еще в детстве и отрочестве приучала будущего плотника к терпению и последовательности. Нельзя же точить топор, пока его не расклинили, хоть и невтерпеж!” - отмечает известный писатель и знаток северного быта В.И.Белов [10].
И он же продолжает: “Уже в первый сезон артельной работы подросток обзаводился собственным инструментом. Просить у кого-либо инструмент, особенно топор, считалось дурным тоном. Давали неохотно и вовсе не из скопидомства. Топор у каждого плотника был как бы продолжением рук, к нему привыкали, делали топорище сообразно своим особенностям. Хороший плотник не мог работать чужим топором”. Если работник возьмет не свой инструмент, то у него вскоре появятся неприятные ощущения в суставах, а на ладонях - мозоли: несподручно. Времени на заточку топоров никогда не жалели.
При выполнении большинства плотницких работ топор держали двумя руками; чашу рубили с двух сторон, нанося удары попеременно, то справа, то слева. Тесать плаху, бревно хороший плотник мог одинаково хорошо и справа, и слева. С какой стороны ударить, справа или слева, определяли по расположению волокон древесины, чтобы при ударе прижать перерезанные волокна. Поэтому лезвие топора затачивали симметрично, на одинаковые фаски, на одинаковый угол. Однако иногда из-за специфики обработки элемента заточку лезвия делали несимметричной.
Топор никогда не втыкали в бревно, предназначенное для строительства, ведь тогда пропадал смысл плотного затесывания его поверхности. Вообще с бревнами, подготовленными к укладке в строение, т.е. окоренными (ошкуренными), отесанными и оскобленными, а также с готовыми деталями обращались очень аккуратно, предохраняя их от механических повреждений, загрязнений и т. п. Любой задир, затес или даже царапина - “ворота для инфекции”. Это увеличивало вероятность биоповреждений древесины строительного элемента и, в конце концов, могло сократить жизнь всего строения.
Топор никогда не оставляли воткнутым в бревно или чурбак и не ставили к стене, а только клали под лавку. Вспомним детскую загадку: “Кланяется, кланяется, придет домой - растянется”. Именно растянется под лавкой, причем топор разворачивали лезвием к стене, чтобы никто случайно не поранился, поднимая что-либо закатившееся под лавку. Вообще любые действия, связанные с угрозой здоровью при работе с топором и другим инструментом, предупреждали особо.
Для обтески бревенчатых стен изнутри помещения применяли специальный топор, лезвие которого было прямым и несколько удлиненным по сравнению с обычным плотницким топором, а само лезвие разворачивали на острый угол так, чтобы ось насадки топорища была параллельна одной грани лезвия (рис. 2д). Топорище для такого топора специально подбирали из тонкого искривленного древесного ствола, чтобы во время работы не обивать кисти рук. В этом случае плотнику требовались два топора, выкованных зеркально, т.е. один со смещением лезвия вправо от плотника, для обтески справа налево, другой - со смещением влево, для обтески слева направо. В углах поверхность бревен вытесывали по дуге. Получался “круглый” угол. Обтеску вели от угла к середине стены. “Правым” топором левую сторону угла, закругленную по дуге, не обтесать. Вместо двух топоров иногда применяли один, но обоюдоострый, двухсторонний, у которого был один проух и два лезвия, выкованные зеркально (рис. 2е). Именно такими топорами отесывали стены архангельские мастера.
В этом случае имел значение также угол заточки топора. Лезвие топора затачивали несимметрично, под разными углами заострения, в зависимости от того, с какой стороны тесали стену - справа или слева (рис. 2ж). Фаску лезвия топора, обращенную при обтеске к стене и предназначенную для срезания древесины (т.е. внешнюю фаску по отношению к плотнику, параллельную оси насадки топорища), затачивали под более острым углом относительно оси лезвия, чем другую. Внутреннюю фаску, предназначенную для скалывания щепы, затачивали под менее острым углом. Такая асимметрия углов заточки позволяет лезвию находиться в надежном контакте с обрабатываемой поверхностью, топор не скользит по ней и не отскакивает, он как бы “затягивается” в древесину.
В “Курсе плотничных работ…” [11], выпущенном в 1906 г., представлен “поперечный” топор, предназначенный также для “обтески бревенчатых стен” (рис. 2з), прямое лезвие которого было развернуто перпендикулярно относительно топорища, по сути дела получилось уширенное тесло с плоским лезвием. Современные практикующие плотники-реставраторы предполагают, что таким топором отесывали только “круглые” углы в интерьере, потому что вертикальные поверхности стен отесывать им неудобно. Кроме того, после обработки таким топором вертикальная поверхность стен остается неровной, с крупными волнами, которые приходилось бы за несколько заходов убирать скобелем и рубанком.
Тесло - по сути дела тоже топор, топорище у которого длинное и прямое, а лезвие не только развернуто перпендикулярно относительно топорища, но и имеет полукруглое сечение, в виде черпачка (рис. 3а). Теслом вытесывали на бревне вдоль его волокон желоба разных размеров (например, неглубокий паз в бревне, предназначенном к укладке в стену, или глубокий водосточный желоб), выполняли участки плавного перехода от круглого бревна к брусу у оконных и дверных проемов, отесывали после топора “круглые углы” в интерьере и другие криволинейные поверхности. Пазник - тесло с нешироким плоским лезвием – служил для окончательной, чистовой выемки пазов после вырубки паза начерно топором (рис. 3б). Как правило, паз сначала вырубали начерно топором до получения П-образного профиля, а затем в глубине паза выбирали древесину пазником.
Столярный топор отличается от плотницкого меньшими размерами и меньшим весом - ведь столяр обрабатывает не бревна, а детали конструкций, имеющие меньшие размеры. Носок у столярного топора острый, а лезвие прямое. А ведь были еще колун, бондарный и колесный топоры и даже “американский”, обух которого был заменен обыкновенным четырехгранным молотком [12]. Но это уже инструменты других ремесел.
Мастера настолько владели плотницким искусством, что с помощью нехитрого инструмента создавали поистине мировые шедевры деревянного зодчества.
В 1586 г. к новопостроенному “Архангельскому городу деревянному” на своем судне прибыл французский путешественник и купец Жан Соваж из города Дьеппа. Он засвидетельствовал в своих путевых заметках: “Постройка его (деревянного Архангельска. - Авт.) превосходна, нет ни гвоздей, ни крючьев, но так хорошо все отделано, что нечего похулить, хоть у строителей русских все орудия состоят в одних топорах, но никакой архитектор не сделает лучше, как они делают…” [13]. Этот француз, желая похвалить русских плотников за мастерство, написал все наоборот. Когда в музее деревянного зодчества экскурсовод рассказывает вам, что “это сооружение выстроено одним топором”, - не верьте ему, как бы вас ни убеждали. Знающий специалист так никогда не скажет. Во-первых, “одним топором”, т.е. одним человеком, в одиночку, можно построить лишь маленькую постройку - баню, амбар, и то работать одному просто неудобно. Артелью или вдвоем работать гораздо сподручнее, да и веселее. Как, например, одному поднять бревно на стену? Во-вторых, “одним топором”, т.е. только топором, не построить ничего. Как, например, топором плотно посадить в срубе одно бревно на другое, просверлить отверстие под нагель или выдолбить паз? Без черты, сверла и долота никак не обойтись. А ведь было много (на Севере говорят: “уйма”) и другого инструмента, и каждый был определен для выполнения отдельной работы.
Черта - самый распространенный инструмент для прочерчивания на поверхности древесины параллельных прямых или кривых линий с целью последующей отески или распиловки бревен и строительных деталей (рис. 4 б,г). Для этого аккуратно, “по нитке” отесывали кромку одной доски. Прикладывали к этой кромке следующую доску и, плотно прижимая черту к выправленной кромке, процарапывали, прочерчивали металлическим острием глубокую параллельную царапину на прилегающей доске или примыкающей конструкции. По этой царапине-черте и отесывали примыкающую кромку. Отметка чертой требует аккуратности, так как оставленный след - глубокая царапина: это не карандашная помета - не сотрешь. Ослабляя или затягивая обмотку черты или фиксируя расстояние клинышком и кольцом, изменяли расстояние между острыми концами черты. Чертой причерчивали бревна для выборки продольного паза, чтобы добиться плотного примыкания бревен в стенах, чашу в бревнах перед ее чистовой обработкой. С помощью черты причерчивали (отбивали) и затем выстрагивали ровную кромку плах и досок для плотного их примыкания (укладывали в черту или впричерт) (рис. 4 д,е). Чертой отмечали места соединения элементов и делали другие пометы, которые теперь плотники отмечают карандашом. Впоследствии наряду с чертой использовали плотничий циркуль (рис.4а).
Черта, плотничий циркуль, отволока и рейсмус
В процессе исследования и реставрации упомянутой выше церкви в селе Верхняя Уфтюга архитектор-реставратор А.В. Попов предположил, что при рубке стен этой постройки (только при рубке стен, а не в других частях сооружения. – Авт.) плотники использовали лишь два инструмента: топор и черту, хотя другие инструменты были им, безусловно, известны. Он определил это по характерным соединениям элементов сруба, например, Л- и М- образным пазам во врубках, тогда как для выполнения прямоугольного паза необходим еще один инструмент - долото или стамеска. Реставраторы не могли найти объяснения такой приверженности старых мастеров лишь этим инструментам. Однако нельзя исключить и того, что в данном случае проявились индивидуальные приемы работы мастеров XVIII в. [14].
При большом количестве досок удобнее причерчивать их с помощью отволоки, забрав доски в своеобразный станок (рис. 4 в, ж). В Архангельском крае этот инструмент называют “щеголек”, говорят: “причертить под щеголек”, “набрать пол под щеголек”, т.е. особо плотно, без малейших щелей.
Впоследствии во многих технологических операциях черту и отволоку заменил рейсмус. “Рейсмус” - слово немецкое, буквально означает “инструмент для проведения параллельных линий” (вспомним: рейсмусовый станок, рейсшина). Рейсмус использовали также для перенесения размеров с одних деталей на другие. Принцип его действия аналогичен: прочерчивание на древесине царапины острой шпилькой, только вместо кольца и клинышка, как у черты, у рейсмуса подвижная колодка, которую фиксируют винтом (рис. 4з). (Кстати, иностранными названиями инструментов, в основном голландского и немецкого происхождения, русская строительная технология обязана венценосному плотнику Петру I.)
Для чистовой, после топора, окорки бревен и снятия заболони применяли струг, или скобель (от “скоблить”). Этот инструмент представлял собой скребок, серпообразную металлическую пластину с режущей кромкой и двумя рукоятками. В некоторых местностях средней полосы России этот скребок называли хаком (от натужного звука “ха”, издаваемого плотником при работе этим инструментом) [15]. Существовали два его вида: прямой и закругленный (кривой) (рис. 5а, б).
Скобелем снимали с бревен кору на границе луба, не повреждая древесину, и одновременно выравнивали поверхность бревна, сострагивая неровности и небольшие сучки. Окоривали бревна в направлении от комля к вершине, чтобы не оставлять задиров. При окорке бревна топором неизбежно появлялись бы сколы и засечки, что повышало вероятность биопоражений, при обработке скобелем поверхность бревна получалась гладкая и без задиров. Бревна с неповрежденной, плотной и гладкой поверхностью сохраняются в постройке необыкновенно долго.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
