141649 (691204), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Участие пожилых в движении волонтеров сегодня широко распространено во всем мире. Добровольческой ассоциации свойственны следующие черты:
она организована для защиты общих интересов своих членов, членство является добровольным, поэтому лидеры оказывают сравнительно небольшое влияние на членов ассоциации, всегда существует возможность выйти из организации, если не устраивает деятельность ее лидеров, ассоциации не связаны с местными государственными или правительственными органами, члены добровольческой ассоциации работают бесплатно.
В Швеции с ее высоким уровнем развития системы государственной социальной защиты до 50 % граждан активно участвуют в добровольческой деятельности. При этом именно 60-70-летние лидируют по числу часов, отданных волонтерской работе. В среднем каждый такой доброволец является членом трех организаций. В США, по подсчетам экспертов, 75% взрослых людей являются членами хотя бы одной добровольческой организации.
Множество пожилых людей оказывают помощь самостоятельно — соседям, знакомым, родственникам. Многие пожилые привлекаются к добровольческой деятельности через различные программы помощи, разрабатываемые государственными учреждениями, учебными заведениями, другими организациями. В добровольческой работе пожилых привлекает свободный выбор деятельности, независимость, а также нежелание быть связанным какими-либо ограничениями и жестким графиком работы. При этом добровольческая работа может выполняться как через ассоциации и общественные организации, так и через больницы, школы.
Степень участия пожилых людей в деятельности волонтерских организаций варьируется в зависимости от пола, возраста, уровня образования и социально-профессионального статуса. Так, женщины в целом менее активно, чем мужчины, принимают участие в волонтерских ассоциациях, особенно в профсоюзах, политических партиях, спортивных и игровых клубах. В то же время они одинаково деятельны с мужчинами в благотворительной работе, организациях по месту жительства, культурных объединениях и клубах.
Против ожидания многих, выход на пенсию не является «спусковым крючком» появления интереса к волонтерской работе. Чаще всего он проявляется у людей при приближении ими к юридически закрепленному пенсионному возрасту. И это нетрудно объяснить, поскольку на пенсии пожилые люди имеют больше свободного времени, которое можно посвятить спорту, образованию, культуре, профсоюзной или социальной работе.
По наблюдениям исследователей, большинство пожилых людей не считают, что выход на пенсию дает возможность оптимально использовать свой досуг. Однако в некоторых странах до 50% пожилых рассматривают его как полноценный период жизни.
Только в последнее десятилетие пожилые люди выделились в специфическую социальную группу, которая может стать своего рода козырем в политической борьбе. Осмысление участия пожилых в политике традиционно происходило не в рамках политической науки, до недавнего времени игнорировавшей эту проблему, но в первую очередь в социологических и социально-психологических исследованиях. Изучение социальных аспектов старения часто «заставляло расширить поле исследований и охватить его политическое измерение».4 При этом определение политической роли пожилых не было самостоятельной целью исследования, а лишь включалось в теоретические конструкты и парадигмы соответствующих дисциплин как вспомогательные данные.
Пожилые люди, даже если они не работают, остаются полноправными членами общества, способными принимать участие в политической жизни как «пассивными», путем голосования, так и более активными способами, например, становясь во главе выборов. Вопрос о политической активности пожилых людей остается дискуссионным, и дать однозначную оценку политическому поведению пожилых в виду отсутствия исследований достаточно трудно. Одни исследователи считают, что уровень их политической активности снижается в течение последних десятилетий в индустриально развитых странах (США, Япония, Франция, ФРГ и пр.), поэтому они не усматривают в выступлениях пожилых граждан действенной политической силы из-за недостатка организованности. Другие авторы оспаривают такую точку зрения и считают, что пожилые способны создать значительный избирательный потенциал. Так, по данным зарубежных исследователях, популярный стереотип о политической пассивности пожилых не находит подтверждения в эмпирических данных. Оставление профессиональной активности вовсе не исключает стариков из политической жизни общества. В связи с повсеместным повышением образовательного уровня пожилых ожидается дальнейший рост их избирательной активности. Во многих странах процент участвующих в выборах растет с возрастом и достигает максимума к 60 - 70 годам. Так, в развитых странах избиратели пожилого возраста составляют 25 - 30 % электората. Даже в более старшем возрасте процент участвующих в выборах остается выше, чем среди представителей молодых поколений: в среднем степень их участия в голосовании в 1,5 раза выше, чем в среднем для всего населения и в 2 раза выше, чем для молодежи.
Формой активного участия пожилых в политической жизни является представительство в органах государственной власти на местном и национальном уровнях. В среднем национальные парламенты на 10% состоят из людей пожилого возраста: по данным на 1998 г., в России доля людей от 60 лет составляет 9,5 %, в Венгрии — 8,5 %, Швейцарии — 8,5 %, в то время как доля лиц этой возрастной группы в общем составе населения достигает 20 %. Исключение из правила — Нидерланды и Кипр (там число пожилых в парламенте составляет 21 %), а также Швеция (в работе законодательных органов принимают участие 26 % пожилых). Причинами, объясняющими низкий процент пожилых, активно участвующих в политической жизни, специалисты считают высокие требования и большие затраты времени, что большинству пожилых уже не по силам. К тому же многие политические партии отдают предпочтение более молодым, и значит, по их представлению, более активным.
Возрастная дискриминация такого типа широко распространена в политике и приводит к тому, что интересы пожилых людей защищают представители более молодых поколений.
Раньше или позже, но следствием такой дискриминации, основанной на возрасте, должно быть создание партий старшего поколения, старших граждан. Уже были недавние попытки, например, в России, Нидерландах. Хотя большинство традиционных партий и ассоциаций пожилых людей отвергают идею создания таких партий, так как воспринимают их слишком «корпоративно-воодушевленными», связанными с единственной социальной категорией и ориентированными на политические программы, имеющие отношение исключительно к потребностям старших граждан, что принесет вред другим возрастным группам. Возможно, партии старших граждан окажутся жизнеспособными, если пожилые станут осознавать свои общие интересы и политическую дискриминацию.
Поэтому, по мнению большинства исследователей, сегодня нет причин полагать, что проблема пожилых может приобрести первостепенное политическое значение, что пожилые избиратели смогут объединиться ради защиты своих интересов. Их интересы и потребности продолжают оставаться одной из многих проблем, в том числе и социальных. Западные национальные ассоциации пожилых сегодня хорошо организованы, «видны» на политической сцене. Их вес будет увеличиваться и дальше. В будущем пожилые люди, вероятно, смогут представлять определенную общественную и политическую силу. Будут ли они настойчивы в достижении этих целей зависит от многих факторов, в первую очередь от восприимчивое общества к таким феноменам, как негативное стереотипизирование старости и группы пожилых.5
1.3 Групповая солидарность пожилых людей
Самосознание группы пожилых людей определяется в научной литературе как осознание пожилыми людьми не только факта их собственного старения, но и того, что они становятся субъектом конкретной депривации, испытывая лишения и потери, начинают реагировать на них с негодованием и предпринимают усилия, чтобы преодолеть возникающие лишения. Далее они осознают, что большинство из них, если не все, — субъекты этих лишений и депривации. В результате этого осознания происходит идентификация с другими пожилыми людьми. С этого момента для каждого конкретного пожилого человека пожилые люди выступают как группа, а не просто категория населения. Другими словами, самосознание пожилых есть их групповая солидарность.
Это осознание вносит вклад в чувство принадлежности к субкультуре старения. Существует ли такой вид возрастного самосознания пожилых в России? Субкультура старения уже сегодня развивается среди старых людей, например в американском обществе. Для западного общества характерны тенденции увеличения абсолютного числа и доли старых людей в общем составе населения. При этом пожилые люди имеют лучшее здоровье и лучшее образована чем предыдущие поколения. Однако некоторые авторы считают, что пожилые составляют «группу меньшинства» частично потому, что испытывают недостаток чувства групповой идентичности и готовности организоваться в некоторую общность в своих собственны интересах. Причем это зависит не только от ощущения своего возраста.
Некоторые исследователи считают, что существуют барьеры для возникновения групповой солидарности пожилых людей. По словам С. де Бовуар, «пожилые люди — зеркало для других, в котором они не желают видеть самих себя». Человек сопротивляется ощущению своего персонального старения в силу приписывания общественным мнением старому возрасту различных негативных характеристик.
Пожилые также не привыкли думать в терминах возрастной групповой идентификации. Личностная идентичность, по данным некоторых авторов, у российских пожилых превалирует над социальной в соотношении 2:1, т.е. пожилой человек приписывает себе как личности положительные индивидуальные качества, а негативная социальная идентичность не осознается большинством пожилых. Есть и другие отличия, которые относятся не только к возрасту, но и к этнической или классовой принадлежности и т.д.
Ощущение возрастной солидарности еще больше минимизируется контактами с другими сегментами общества, например с семьей. Средства массовой информации (СМИ) также являются таким «сегментом». И семья и СМИ могут использоваться как референтная группа; в этом случае они ограничивают ощущение отчуждения от большого общества.
Тем не менее, существуют условия, которые могут благоприятствовать самосознанию группы пожилых. Чаще всего, это чувство общности с ровесниками, базирующееся на прошлом опыте и общей судьбе в настоящих условиях. Близость и общность типов возрастно-сегрегирующих ситуаций позволит пожилым развивать чувство «возрастного равенства», общность интересов, потребностей и аттитюдов.
Самосознанию группы пожилых способствует членство в ассоциациях, где объединяются люди позднего возраста. Так, согласно данным исследования, такое участие в ассоциациях способствует повышению активности в политических акциях, укрепляет их интересы, основанные на принадлежности к общей возрастной группе. У пожилых, как правило, появляется сильное желание политических изменений. Группы, подобные NCSC (Национальный совет старших граждан), AARP (Американская ассоциация пенсионеров), обеспечивают пожилым людям возможность более ясно определять свои интересы и политические проблемы, с которыми они сталкиваются. Пожилые люди, члены этих ассоциаций, начинают понимать, что их жизнь и возможности зависят скорее от группы, чем от личности.
Однако другие авторы считают, что клеймо, стоящее на старом возрасте, продолжает быть барьером для групповой идентификации и что возрастная стратификация современного общества диктует низкий статус пожилых. Поэтому социальные цели и политические усилия для них недостижимы. Они также скептичны в отношении объединения усилий пожилых, аргументируя это тем, что пожилые продолжают быть слишком гетерогенной формой эффективного политического блока.
Увеличивающаяся численность старых людей, возрастающий интерес к геронтологии, реальность ассоциаций и объединений пожилых, способность некоторых групп сохраняться вопреки внутреннему расколу — показатели того, что пожилые люди могли бы объединиться и проявить себя как «самосознание группы пожилых». Социальное движение пожилых возникает и развивается на базе чувств отчуждения, потерь и лишений, статуса «несуществующих», оказывающих сильное влияние, особенно на тех, которые переходят от позднего зрелого возраста к ранней старости и тем самым — к низкому статусу позднего возраста (потеря авторитета, финансовые проблемы).
Однако следует заметить, что статус «несуществующих» и отчужденных дает только потенциал для политической мобилизации, который может быть, и не реализован. Большинство пожилых людей, несмотря на увеличение отчуждения по мере старения, не воспринимают политическую систему как нереагирующую, несоответствующую или незаконную. Это ограничивает развитие их политической активности. Например, как показали те старые люди, которые не получали общественной поддержки от своего окружения, не были удовлетворены своей собственной ситуацией, но не потеряли веру в справедливость, «чистоту большого социального порядка». Поэтому причисление себя к статусу «несуществующих», как и относительная депривация, может быть результатом психологических проблем, а не групповым самосознанием. Психологический дискомфорт, сопровождающий старый возраст, такие его проявления, как отчуждение, консерватизм, уход в себя в сочетании с низким доходом и плохим здоровьем, могут также ограничивать активность и политическую эффективность.
Однако, несмотря на многие характерные психологические черты, присущие пожилым людям, уже сейчас существуют когорты, которые будут эффективны в будущем. Пожилые люди через несколько десятков лет, вероятно, приобретут эффективное политическое влияние в результате более высокого уровня образования, медицинского обслуживания. Повышение образовательного уровня не только развивает познавательно-операциональные структуры личности, но и мотивационную сферу, усиливая в ней критичность по отношению к тому содержанию, которое предлагает ей общество в качестве нормативного.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
