42515 (687153), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Словарный запас так называемого сленга постоянно обновляется.
Например, с возникновением некоторых новых явлений в жизни нашего общества возникли такие слова как:
Стрелка – встреча деловых партнеров для решения острых вопросов.
Разборка – встреча представителей криминального мира для решения острых вопросов вооруженным путем.
Тусовка – имеет несколько значений. 1. Интересное общество, компания (он принадлежит к нашей тусовке) . 2. Вечеринка, где собрались преимущественно знакомые люди (тусовка закончилась только утром).
Менты – слово, относящееся к просторечным, т.к. обладает негативной окраской. Название милиционеров, работников органов внутренних дел в целом.
Прикольный – хороший, отличный, незаурядный, запоминающийся, обладающий какими-то специфическими качествами (прикольный фильм). Это слово характерно для молодежного сленга.
Все вышеперечисленные слова очень часто можно слышать в текстах современного телевидения.
Отметим, что в некоторых случаях можно говорить о жаргонной «валентности» слова: не только, например, симпатяга, но — чаще — симпатяга малый, не только толкнуть (доклад), по и более естественно (в том же примерно значении) — толкнуть речу или речугу и т. п.
Взаимодействие жаргонного стиля речи с просторечием создает в живом общении широкую базу для действий всякого рода аналогий, привычных для просторечия.
Можно отметить, что употребление слова стиляга (оценочно-положительное) уступило место оценочно-уничижительному (презрительному) употреблению его в обиходно-разговорной речи и затем в литературном языке, где оно стало символом определенного антиобщественного явления. В дальнейшем социальное «обесценение», нейтрализация этого слова привело к шутливому употреблению его в разговорной речи – применительно к своеобразной (комбинированной) окраске некоторых предметов. Стилягой стали называть автомашины, капот которых раскрашен разным красками. Сходную судьбу имело слово Бродвей — название главной улицы (молодежный сленг, из жаргона стиляг). В конце 50-х годов слова Брод, Бродик, Бродвей ощущались еще как сугубо жаргонные и были темой острых сатирических выступлений.
Эволюция от жаргона к сленгу и просторечию — сложный и неоднородный процесс. В ряде случаев в жаргонированное просторечие и сленг приходят не просто нейтрализованные слова того или иного жаргона, а слова и группы слов, заимствованные из одного жаргона в другой - межжаргонные.
Итак, можно говорить о двух путях вхождения жаргонизмов в общую речь:
1) постепенное усвоение жаргонизма разговорной речью, нейтрализация его во времени, при движении к литературной речи (ср. стиляга, Бродвей, а также темнить, голосовать и многие другие);
2) усвоение слов или выражении из интержаргона, при котором относительная нейтрализация происходит до их выхода в общую речь (экспрессия и маркированность былой принадлежности жаргону в этом случае сохраняется гораздо дольше).
Понятие об интержаргоне (межжаргонной лексике) в неявном или в обратимом виде издавна встречается в лингвистической литературе, особенно в конкретных описаниях общественно-языковой судьбы тех или иных выражений и слов.
Академик В.В. Виноградов, исследовавший историю жаргонно-просторечного глагола стрелять — стрельнуть, писал: «Стрелять в значении «добывать выпрашивая или вымогая» и теперь свойственное, главным образом, нелитературному просторечию, несомненно арготического происхождения. Среди слов «блатной музыки» разными исследователями и собирателями отмечен глагол стрелять со значением «красть». Этому русскому арготизму соответствует немецкое воровское schissen с тем же значением. Следовательно, внутренняя форма, лежащая в основе этого арготического употребления, интернациональна для среды деклассированных». Как многие слова из арго деклассированных, глагол стрелять с соответствующими видоизменениями значения распространился в XIX веке по разным профессиональным диалектам. Так, из нищенски-воровского арго, из арго деклассированных слова стрелок, стрелять, стрельнуть попадают в разговорную речь других социальных слоев. Стрелять в жаргонном значении впервые отмечено в словаре П.Е. Стояна (Петроград, 1916). В арго нищих и деклассированных слово стрелять употреблялось как в Москве, так и в Петербурге и других городах. Возможно, что в Петербург оно перешло из Москвы. Сейчас это слово широко использует молодежь. Толковые словари современного русского языка отмечают у глагола стрелять значение «просить, выпрашивать или добывать, доставать, прося» с пометой «просторечное».
Современное разговорно-просторечное существительное отсебятина является по происхождению профессионализмом, возникшим в речи художников. В.И. Даль считал это слово плодом индивидуального словотворчества К. Брюллова. Явление интержаргонного слоя лексики как основного источника или «склада» различных жаргонных и арготических элементов с несомненной ясностью и определенностью возникает из этих примеров. Роль в формировании этого слоя арготических элементов и актерского жаргона продолжает оставаться значительной вплоть до нашего времени.
Именно из интержаргона пришло, например, в просторечие слово халтура. Из церковного (или бурсацкого) речевого обихода, где оно значило «служба по покойнику, отпевание», слово это перешло в арго в качество своеобразной метафоры: «служба» по покойнику - кража в квартире, где находится покойник. Арготическое употребление этого слова было заимствовано другими жаргонами, стало межжаргонным. Ср. халтура, халтурщик, халтурить в речи артистов-гастролеров и в музыкантском (лабушском) жаргоне.
Описанные здесь «пути» жаргонизма следует рассматривать не как последовательное развитие семантики слова в связи с новым употреблением, а, скорее, как распространение со временем в разных социальных группах некогда профессионально маркированного термина. Семантика, связанная с побочным, легким заработком (или прибылью вообще), могла развиваться уже в самом церковном речевом обиходе, в жаргоне певчих, дьяков и т. п. В обиходе православного духовенства так назывались службы, происходившие на дому у прихожан, по большим праздникам; для того чтобы успеть обойти большее число домов - и, следовательно, собрать больше денег, - они произносились ускоренно и в сокращенном виде. Отсюда халтура - выгода, легкий добавочный заработок, без особой траты сил. В пьесе А.Н. Островского «Воспитанница» слово халтура «взятка» вложено в уста судейского чиновника-хапуги: «Он теперь уже заранее рассчитывает, сколько доходов будет получать в суде, или халтуры, как он говорит».
Выше нами были рассмотрены основные особенности изменения семантики жаргонов и их проникновения в письменную речь. Исходя из всего выше написанного, можно сделать вывод, что при рассмотрении уровней и типов контрастных чередований мы в сущности уже проанализировали наиболее типичные источники экспрессии: рефлексия разговорности, широкое обращение к иноязычной и терминологической лексике, ориентация на язык беллетристики и широкое заимствование его приемов и средств; к ним добавляется и только что рассмотренная актуализация общеязыковых единиц. Мы фактически привели примеры наиболее распространенных конкретных средств выражения в языке современного ТВ.
1.4 Способы увеличения экспрессивности публицистического текста на телевидении
Как мы уже отмечали, поток информации в современном обществе огромен. Возникает потребность в правильной и оперативной информации. Эти качества могут достигаться только путем стандартизации языка. Однако, при подобных процессах для выделения наиболее значимой информации (особенно в публицистическом тексте) авторам приходится прибегать к различным видам увеличения экспрессивности текста. Язык публикаций и статей в связи с этим претерпевает изменения.
С точки зрения знакового продукта («слов, которыми говорится»), телевизионную коммуникацию при всем ее фактическом речевом многообразии следует рассматривать как набор противопоставляемых экспрессивных и стандартизованных элементов. При этом их маркированность и нейтральность может существенно отходить от аналогичного общеязыкового противопоставления; она конструктивна и, соответственно, прямолинейна.
ТВ- текст в этом смысле синкретичен, пользуется без ограничений «всем языком». Разбиение средств выражения производится, естественно, по одному критерию, а не по привычным языковедческим нормам лексико-семантических групп, типов словосочетаний, даже многогранных и сложных экспрессивно-стилистических окрасок, закрепленных в языке функционально-стилевых слоев.
Т.е. достижение экспрессивности на ТВ достигается нестандартными путями. Семиотический аспект телевизионного языка вообще зависит от того, насколько данная система и организация знаков удовлетворяет нужды ТВ-коммуникации, и потому не может замкнуться, скажем, в рамках одного стиля.
Рассматриваемые обстоятельства и выливаются в общие ориентации на стандарт изложения информации в телевизоре и экспрессию, пронизывающие язык ТВ, захватывающие его внешние, а отчасти и внутриструктурные уровни, воздействуя таким образом и на литературный язык в целом.
В этом смысле можно провести, разумеется, в высшей степени условную параллель между телевизионным языком и другими «языками» внутри единого русского языка, с одной стороны и между действительно разными языками, с другой: ведь как отмечают многие исследователи данного вопроса, различия между языковыми системами начинаются там, где выступают разные способы сегментации внеязыковой действительности с помощью языковых средств.
Видимо, этим объясняется отмечаемый исследователями факт несомненного сближения «языка» массовой коммуникации в разных языках: оно обусловливается одинаковым элементом - окружающей нас действительностью и одинаковой прагматической направленностью массовой информации.8
Итак, любой журналист настроен на поиск экспрессии. Экспрессия, как уже было отмечено выше, представляет собой слова, увеличивающие выразительность речи.
Многие ученые предлагают различные классификации экспрессивной лексики.
Рассмотрим наиболее ранние из них. В статье Е.М. Галкиной-Федорук (1958) выделено три группы эмоциональной (экспрессивной) лексики:
1) слова, выражающие чувства, переживаемые самим говорящим (отвращение, брезгливость, злость, любовь, ненависть и т. п.);
2) слова, выражающие лексическую оценку явления с точки зрения говорящего (добрый, злой, жестокий и т. п.);
3) слова, в которых понятие о чувстве обозначается не лексически, а посредством суффиксов или приставок эмоциональной оценки (цветочек, разудаленький, здоровущий и т. п.).
В статье О.Н. Пономаревой (1967) говорится о трех лексических разрядах с точки зрения выражения чувств и настроений: междометиях, служебных словах и эмоционально окрашенной лексике, выражающей чувства вместе с понятийным содержанием.
Роль экспрессии в телевизионном языке нельзя сводить к задаче компенсирования повышения силы воздействия; суть надежности связи, эффективной передачи информации, убеждения именно в одновременном параллельном действии системы различных воздействий. Применительно к языку следует говорить об органичном и постоянном совмещении и переплетении экспрессивного и нейтрального начал, которые к тому же редко выступают только разными способами передачи одного и того же содержания и связываются обычно с его видоизменениями. Однако надо учесть, что излишняя экспрессивность текста может послужить причиной неадекватного восприятия излагаемой информации зрителем.
Именно экспрессивность отличает телевизионный язык от других разновидностей литературного языка, обслуживающих иные совокупности социальных сфер и ситуаций общения (научный, деловой, поэтический и другие «языки»).
Последовательное, хотя очень различное и в разных комбинациях реализуемое чередование экспрессии и нейтральности (так называемого стандарта), выступая основным свойством телевизионного языка, обеспечивает надежное донесение до зрителя содержательно-информационной стороны с ее будничностью, деловитостью, строгостью, однозначностью, интеллектуальной точностью и воздействующе-организующей стороны с ее исключительностью, эмоциональностью, даже сенсационностью.
К сожалению, от исследователей пока что скрыты некоторые механизмы взаимодействия стандарта и экспрессии, что и приводит к нежелательным противоречиям в теоретических работах и практических рекомендациях.
Лишь немногие авторы подходят, например, к стилистическим смешениям, если и не как к достоинству, то как к естественному качеству телевизионного языка, показывая его нежелательность лишь там, где оно внутренне не обосновано содержанием.
Теперь необходимо отметить основные особенности лексических показателей экспрессивности. Основа, и, прежде всего, корень как главная ее часть, выступает в слове носителем его лексического значения. К лексическим показателям экспрессивности мы относим производные основы с разной степенью структурной членимости и семантической мотивированности. Выделим несколько разновидностей соотношения производной основы с производящей.
Экспрессивная лексика образуется от экспрессивных основ с помощью экспрессивных суффиксов. Приведем примеры. Плетюха говорят о болтливом человеке сплетнике (обычно женщине). Слово образовано от плести «болтать, сплетничать». «Вот плетюха! Ты че плетешъ-то, чё плетёшь!». «Нету ей веры от меня — она известная плетюха, чё попадя! В этих словах показателем экспрессивности являются не столько суффиксы, сколько производящие основы. Не будет преувеличением сказать, что экспрессивность (отрицательная оценка) суффикса тускнеет на фоне экспрессивности производящей основы. Сравним, например, говоруха - руха, моторуха, брехуха, плетюха, в первом показателе экспрессивности выступает суффикс, в остальных — ос-(корень и суффикс).
1.5 Стилистически окрашенные слова как один из методов увеличения экспрессивности текста
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
