42201 (687047), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Одним из характерных свойств знака является эквивалентоность. В общей форме закон формулируется просто: один знак может быть эквивалентен другому. Действие этого закона связано с проблемой тождества: два знака должны быть различны и в то же время тождественны в том или ином отношении. Существуют парадигматические и синтагматические отношения между знаками.
Начнем с парадигматических отношений. Мы уже видели при описании морфов и фонов, вариантов фонем, что чем абстрактнее знак, тем меньше у него ограничений в позиции при употреблении, тем большая у него свобода встречаемости в разных позициях. Так, из двух фонем меньше ограничений встречает та, у которой меньше существенных (дифференциальных) признаков, чем у другой фонемы той же категории: в русском фонема «д» имеет все те же дифференциальные признаки, что и фонема «т», но сверх того еще признак звонкости, которого нет у «т», значит, последняя должна иметь большую свободу встречаемости. В русском языке фонема «т» встречается в общем в том же количестве случаев (позиций), что и «д», но еще и в конце слова, где она представляет и саму себя и невозможное в этой позиции «д»: кот = 1) код, 2) кот (животное). В этом случае в конце русских слов мы встречаемся с эквивалентностью двух знаков, фонем «т» и «д», но эквивалентностью несимметричной: «д» заменяется через «т», но не обратно.
При движении от фонов к фонеме или от морфов к морфеме эквивалентность делается более полной: любой из морфов представляет морфему, любой из фонов – фонему и обратно – фонема представляет любой из своих фонов, морфема – любой из своих морфов. Явление эквивалентности при таком движении «вверх» – «вниз» даже как будто значительно усиливается: чем абстрактнее ярус семиотики, тем больше знаков низших ярусов этот абстрактный знак представляет. Например, знак детерминации представляет и отношения между фонами, и между морфами, и между значениями одного слова, и еще другие конкретные отношения. Но ограничение остается при этом в другом: более абстрактный знак, хоть и представляет большое количество более конкретных знаков, однако относится к иной знаковой системе, чем они: знаки символической логики, когда ими описывается система фонем, принадлежат к иному языку, чем фонемы; знаки фонем, когда ими описываются и классифицируются звуки речи, принадлежат к иной семиотической системе, чем звуки речи; бумажка, болтающаяся на прутике, принадлежит к иной семиотической системе, чем порхающая бабочка. Все можно обобщить так:
1. В парадигматических отношениях – при движении «вверх»–«вниз» по ярусам семиотических систем отношения эквивалентности носят модельный характер: знак одного яруса является моделью знаков другого яруса, моделирует те или иные его свойства.
2. В синтагматических отношениях эквивалентность проявляется иначе. Тут возможны такие основные случаи эквивалентности:
А. Оба элемента встречаются в одном и том же окружении, в одной и той же позиции. При этом, в свою очередь, возможны два случая:
Аа) элементы взаимозаменимы, и при замене все в совокупности, то есть и заменяемые элементы и их окружение, остаются тождественными, эквивалентными друг другу: между бревен – между бревнами;
Аб) элементы взаимозаменимы, но при замене все в совокупности тождества не сохраняет: на стол – на столе.
Б. Оба элемента не встречаются в одной позиции. В таком случае их непосредственное сравнение невозможно, например: я иду – мы идем, невозможно ни я идем, ни мы иду. В этом случае нужно рассматривать как элемент все сочетание в целом и дальше поступать так, как в случае А.
Случай типа Б представляет самый большой интерес для общей семиотики. Во-первых, потому что он очень часто встречается в низших семиотических системах, таких, где знак не полностью выделим. Во-вторых, этот случай интересен, потому что очень часто встречается и в абстрактных семиотических системах типа символической логики, значительная часть правил которых сводится к правилам установления эквивалентности, когда эта эквивалентность не очевидна с первого взгляда, то есть к выявлению скрытой эквивалентности.
2.1.2 Прагматические законы
Поскольку все знаковые системы, все семиотики, располагаются в континуум, ряд по убыванию энергетической силы (или релевантности) знака: биосемиотика -> этносемиотика -> лингвосемиотика (звуковой язык) -абстрактная семиотика и убывание энергетического уровня знака происходит до тех пор, пока знак, как это имеет место в абстрактной семиотике, не становится только информационным явлением, постольку различие между, с одной стороны, материальным знаком и знаковой системой (соответственно, конкретными семиотиками) и, с другой стороны, идеальным (соответственно, абстрактной семиотикой) не составляет резкой границы, а заключается в различии между энергетическими сильными явлениями и энергетическими слабыми, последние и называются информационными, или в данной связи идеальными.
Здесь возникает чрезвычайно важный вопрос об отношении абстрактной семиотики к конкретным – био-, этно-, отчасти лингво- (поскольку она в определенной своей части – конкретная семиотика). Вопрос этот важен, потому что абстрактная семиотика – наука того же типа, что и математическая, или символическая, логика, и, конечно, было бы очень важно и интересно знать, как, с точки зрения семиотики, решается вопрос об отношении между абстрактным теоретическим знанием таким, как символическая логика, и конкретными эмпирическими науками, не вносит ли семиотика чего-нибудь нового в решение этого вопроса.
Абстрактная семиотика – явление двойственное. С одной стороны, всякая абстрактная семиотика (например, структурное описание языка; символическая логика) есть наука, имеющая своим предметом общие языковые отношения, рассмотренные в абстракции от их конкретного материального воплощения в той или иной семиотической системе. Как наука абстрактная семиотика находит себе место в двучленном ряду, состоящем из конкретного, наблюдаемого, уровня и абстрактного, представляемого, уровня, а именно: во втором, абстрактном разделе этого ряда. Содержание этой науки относится к представляемому уровню. Общие языковые отношения представлены в абстрактной семиотике в наиболее полном и чистом виде. Другой, конкретный, раздел этого двучленного ряда занимают конкретные семиотики (био-, этно-, лингво-), предмет которых языковые отношения в том или ином конкретном воплощении. С другой стороны, всякая абстрактная семиотика есть семиотическая система, «язык». Как язык абстрактная семиотика занимает место в длинном, многочленном ряду знаковых систем, открытых к настоящему времени в природе и обществе, члены этого ряда располагаются по убыванию энергетического уровня. Абстрактная семиотика в этом ряду занимает последний ярус, воплощая такой язык, в котором энергетический уровень доведен до минимального предела, а информационный – выступает поэтому в наиболее чистом виде.
В семиотики нет никакого двойственного или двоичного, вообще окончательного по количеству уровней, разнесения языковых явлений, в частности знаков, между или конкретным или абстрактным уровнем. Уровней может быть любое количество: в современной семиотике их столько, сколько самих семиотик, с присущим каждой особым явлением знака, и даже с еще более дробным, ступенчатым делением по уровням знаковости внутри каждой из них.
В некоторых семиотических работах признается только два уровня знаковых систем: уровень наблюдения (конкретный, материальный или называемый еще как-либо иначе) и уровень конструктов (абстрактный, идеальный) – по аналогии с тем, что имеет место в научном познании. Особенности абстрактной семиотики как науки переносятся на ее особенности как знаковой системы. С этой точки зрения знаки относятся к абстрактному уровню: знак есть идеальное. И знак как идеальное лишь воплощается, проявляется в материальном явлении. Знак в этом смысле смешивается с объективно существующим материальным знаком, языковым и другим, и свойства идеального знака «как конструкта» переносятся, экстраполируются на материальный знак (Соссюр, Шаумян, иногда Ельмслев) (Зиновьев, 1963 : 125).
Рассмотрим теперь диапазон знаковости. Знаковая система есть система, передающая информацию, отличную от энергии. Поэтому мы признаем, что знаковые системы существуют объективно, независимо от того, наблюдает их человек или не наблюдает, в той мере, в какой мы признаем, особенно в живой природе, существует обмен информацией.
Однако в диапазоне систем, действующих в человеческих коллектива, всякая знаковая система существует в той или иной мере осознанно тем или иным количеством людей. Бывают случаи, когда знаковая система не осознается человеком. Но мы рассмотрим, когда она (знаковая система) осознается. В этом случае человек может оказаться по отношению к знаковой системе в одной из трех позиций:
1) пользуется языком, но не осознает этого: он участник системы, но не наблюдатель; кто-либо другой может оказаться в этом случае наблюдателем;
2) пользуется языком и осознает: «это – язык и это – мой язык, я им пользуюсь»; он участник и наблюдатель одновременно;
3) осознает, что перед ним язык, но не пользуется им: «это–язык, но не мой, я им не пользуюсь»; он только наблюдатель (четвертым окажется здесь названный выше случай: язык существует, но человек не осознает, что это – язык, и, следовательно, не пользуется им; он не участник и не наблюдатель).
Закон, относящийся к диапазону знаковости, может быть сформулирован так: свойство быть знаковой системой в некоторой степени зависит от позиции наблюдателя.
Для человеческих систем знак можно определить как то, что имеет значение. Значение же в самом общем виде определяется как частичная предсказуемость явления.
Из этого положения может следовать по крайней мере два важных следствия:
1. Любое наблюдаемое человеком явление природы (общества, действительности вообще) может быть описано как элемент.
2. Второе следствие заключается в следующем. Значение есть частичная предсказуемость. С мерой предсказуемости связано качество быть языком в большей или меньшей степени. Предсказуемость зависит от положения наблюдателя по отношению к наблюдаемой системе. Следовательно, одно и то же явление может быть больше или меньше языком в зависимости от положения наблюдателя.
Наблюдатель, являющийся одновременно участником знаковой системы, способен оценить ее в более узком диапазоне, чем наблюдатель со стороны, в связи с тем, что там, где энергия знаковой системы сильно приближается к верхнему или нижнему пределу (верхний энергетический предел – биологическое или физическое воздействие знаков, нижний энергетический предел – абстрактность знаков), она для участника системы сливается с его биологическим состоянием (при верхнем пределе) или его духовным состоянием (при нижнем пределе). Наблюдатель же со стороны продолжает отличать такую знаковую систему как от физического взаимодействия, обмена большими энергиями, так и от кажущегося отсутствия связи.
Следуя логике данной работы необходимо также описать такое свойство знака, как его операционность. Видно, что в низших семиотических системах знак неотделим от его носителя: изгиб стебля цветка неотделим от самого стебля. Чтобы воспроизвести знак, нужно воспроизвести его носителя. Эта возможность отделять знак от его носителя, как бы снимать слой, образующий знак, увеличивается по мере продвижения в иерархии систем к абстрактной семиотике. Это качество знака можно обобщить в следующем виде: в условиях знаковой ситуации знак имеет тенденцию отождествляться со способом производства знака, причем эта тенденция усиливается по мере возрастания абстрактности семиотической системы.
2.1.3 Законы смысла (семантика)
Поскольку знак является посредником между двумя материальными системами, постольку любая одна из них может рассматриваться как означающее другой. В частном случае, в языке как звучание может быть означающим (знаком) для смысла, так и смысл может быть означающим (знаком) для звучания. Это положение не нуждается в особых доказательствах, оно с очевидностью вытекает уже из того факта, что люди пользуемся двумя типами словарей: с одной стороны, толковым словарем русского языка или, например, англо-русским словарем, когда желаем узнать смысл, принимая звучание и написание слова за означающее этого смысла, за его знак, с другой стороны, словарем синонимов, когда желаем найти слово, отвечающее нашей мысли, в этом случае принимая известный нам смысл за форму (означающее) разыскиваемых нами звучания и написания.
Закон был впервые констатирован Л. Ельмслевым: «Термины «план выражения» и «план содержания», а также «выражение» и «содержание» выбраны в соответствии с установившимися понятиями и совершенно произвольны; их функциональное определение не содержит требования, чтобы тот, а не иной план называли «выражением» или «содержанием»».
Таким образом, закон обращения планов в общей форме иллюстрируется треугольником Фреге, любая вершина которого теоретически может быть принята за исходную точку при установлении направленных отношений. Разумеется, что в такой общей формулировке закон имеет силу для наблюдателя знаковой системы извне, а для участника знаковой системы (коммуниканта), может быть, только в некоторых особенных случаях. Но для наблюдателя извне закон обращения планов, о котором здесь идет речь, имеет силу для любой ступени знаковости, какую бы ступень наблюдатель ни наблюдал. На ступени отражения в неживой материи он соответствует тому более общему явлению, что всякое действие вызывает соответствующее противодействие, действие и противодействие в определенных случаях могут рассматриваться как взаимнообратимые по названию. На ступени биологического значения этот закон составляет одно из проявлений более общего соотношения: в той мере, в какой живой организм приспособляется к среде, он и изменяет ее.
Поскольку, однако, здесь этот закон рассматривается применительно к знаковым системам человека, ему можно прядать более узкую и более определенную формулировку. Обращение планов (план содержания становится планом выражения, план выражения – планом содержания) имеет место тогда, когда от мыслительного содержания, смысла знака, мы идем к самому знаку. Закон проявляется, следовательно, при активном настрое мысли: от познающего субъекта (человека) к внешнему миру, объекту. Закон связан с принципом активности человека в мире.
При такой формулировке мы получаем возможность связать этот закон с различными явлениями символизма и некоторыми формами идеализма, известными из истории познания, и объяснить их также и семиотически.
Таким образом, основанная на таком принципе отражения теория познания требует, чтобы всякий образ, имеющийся в сознании человека, рассматривался как знак идеальной сущности, объективно («реально») существующей вне человека (Ельмслев, 1962 : 196).
2.2 Разделы семиотики
2.2.1 Синтактика
Прежде чем говорить о синтаксическом аспекте знака, нужно ввести понятие семиозис – процесс, в котором нечто функционирует как знак. Семиозис включает три компонента: то, что выступает как знак; то, на что указывает знак; воздействие в силу которого соответствующая вещь оказывается для интерпретатора знаком.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
