41642 (686881), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Появившееся в середине 80-х годов слово спонсор влилось в ряд иноязычных по происхождению наименований, имеющих сходное (но нетождественное) значение: меценат — импресарио — антрепренер — продюсер. Спонсором первоначально обозначали лицо или организацию, которые оказывают финансовую поддержку творческой деятельности артистов, музыкантов, художников; затем объект спонсорской деятельности стал пониматься более широко (ср. спонсор соревнований, телевизионной программы, конференции, издания книг и т. п.), но компонент 'оказывает финансовую поддержку' сохранился. В других словах указанного ряда этот компонент не представлен в явном виде (как часть толкования): меценат в словарях толкуется как 'богатый покровитель наук и искусств; вообще тот, кто покровительствует какому-нибудь делу, начинанию', импресарио — 'предприниматель или агент — устроитель концертов, зрелищ', антрепренер — 'частный театральный предприниматель', — или же представлен иначе: продюсер — 'доверенное лицо кинокомпании, осуществляющее идейно-художественный и организационно-финансовый контроль за постановкой фильма' (ср. компоненты 'организационно-финансовый контроль' и 'финансовая поддержка').
В последнее время этот ряд пополнился еще одним словом — промоутер, которое, правда, употребляется главным образом в профессиональной среде деятелей кино, кинокритиков и др. Промоутер (англ. promoter букв. ’тот, кто способствует чему-л.’) — 'лицо, помогающее, способствующее созданию, организации промышленного или финансового предприятия путем подыскивания вкладчиков денежных средств'.
Как видим, слова, образующие указанный квазисинонимический ряд, имеют достаточно легко выявляемые семантические различия.
3. Тенденция к установлению соответствия между нерасчлененностью объекта и одноэлементностью, однолексемностью его наименования, то есть, иначе говоря, тенденция к замене словосочетаний однословными наименованиями.
В этом случае происходит заполнение пустой ячейки, которой соответствует определенный смысл, но означающее — в виде отдельного слова — отсутствует (вместо этого употребляется описательный оборот).
Например, слово йети заменяет словосочетание снежный человек (объект, который мыслится, конечно, как нечто единое). Спортивный термин овертайм (который в английском языке образован из сочетания двух слов: over 'сверх' и time 'время; тайм') заменяет оборот добавочное время, который имеет терминологический смысл: он обозначает определенный отрезок времени, предоставляемого командам для выявления победителя (заметим, что овертайм к тому же дополняет собой пары обозначений со словом тайм: первый тайм — второй тайм — овертайм).
Таблоидом (англ. tabloid) журналисты иногда называют бульварную газету; вошедшее в спортивный обиход слово армрестлинг (от англ. arm 'рука' и wrestling 'борьба') обозначает вид единоборства, который издавна известен и в России: это «борьба на руках», когда садящиеся друг против друга соперники ставят согнутые в локте руки на стол, сцепляются пальцами и стараются прижать руку соперника к поверхности стола; армрестлинг — однословное наименование такой борьбы как вида спорта, до заимствования англицизма существовало лишь описательное ее обозначение.
Трудное для русской морфологии слово ноу-хау (англ. know-how букв. ’знать, как') обозначает новые, передовые технологии производства чего-либо; словом хайджекер (англ. hijacker) обозначают угонщика самолета; словом электорат — совокупность избирателей (данного кандидата или данного округа) и т. д.
4. Наличие в языке сложившихся систем терминов, более или менее однородных по источнику их происхождения. Классический пример — уже упоминавшаяся терминология вычислительной техники, которая сложилась на базе английского языка; она легко пополняется новыми терминами английского происхождения. То же следует сказать о спортивной терминологии, а также о лексике некодифицированных подсистем языка — таких, как жаргоны наркоманов, проституток, хиппи и др.: здесь преобладают англицизмы или кальки с английского.
Вообще влияние лексики английского языка (главным образом в его американском варианте) на русский язык наших дней является преобладающим, в сравнении с влиянием других языков.
5. Социально-психологические причины:
5.1. Престижность иноязычного слова по сравнению с исконным или ранее заимствованным и обрусевшим. Как кажется, этот фактор оказал определенное влияние на активизацию употребления таких слов, как презентация (вместо представление), хотя здесь имеется и некая семантическая причина; презентация — это торжественное представление чего-либо (фильма, книги и т. п.); эксклюзивный (вместо исключительный), которое, правда, легче укладывается в некоторые контексты, чем его русский синоним: ср. эксклюзивное интервью при сомнительности исключительное интервью, — и это обстоятельство, по-видимому, влияет на живучесть иноязычного слова, и некоторые др.
Большая социальная престижность иноязычного слова, по сравнению с исконным, вызывает иногда явление, которое может быть названо повышение в ранге: слово, которое в языке-источнике именует обычный объект, в заимствующем языке прилагается к объекту, в том или ином смысле более значительному, более престижному и т. д.
Так, французское слово boutique значит 'лавочка, небольшой магазин'; будучи заимствовано русским языком, оно приобретает значение 'магазин модной одежды'; примерно то же происходит с английским shop: в русском языке название шоп приложимо не ко всякому магазину, а лишь к такому, который торгует престижными товарами и т. д.
5.2. Коммуникативная актуальность понятия и соответствующего ему слова. Очевидно, что если понятие затрагивает жизненно важные интересы многих людей, то и обозначающее его слово становится употребительным. Применительно к иноязычным словам эта закономерность проявляется особенно рельефно, поскольку здесь добавляется еще фактор социальной престижности иноязычного наименования.
Иноязычные слова, обозначающие коммуникативно-важные понятия, попадают в зону социального внимания: в определенные периоды — обычно довольно короткие — их частотность в речи становится необычайно высока, они легко образуют производные, а главное — делаются объектом сознательного употребления и связанных с этим обыгрываний, каламбуров, структурных переделок и т. п.
В этом можно убедиться на примере слов приватизация, демократы, ваучер и некоторые др. В начале 90-х годов эти слова чрезвычайно популярны, употребительны в самых разных жанрах (хотя, например, приватизация и ваучер в совсем недавнем прошлом — специальные коммерческие термины). Они дают множество производных и употребляются «в связке» с однокоренными словами: ваучерный, ваучеризация, приватизировать, приватизированный, приватизатор, деприватизация; их намеренно искаженная форма используется для снижения социальной ценности обозначаемых ими объектов или просто для иронии, шутки: дерьмократы, демократы, дубинки-демократизаторы; прихватизация, прихватизаторы; полная ваучеризация всей страны (по прежнему образцу: полная индустриализация, полная коллективизация всей страны).
Вместе с другими коммуникативно актуальными словами демократы, приватизация и ваучер составили своего рода обойму слов (разных по семантике), являющуюся приметой времени: реформы, реформировать, референдум, монетаризм, суверенитет, конверсия, экология, криминогенный, наркомания, наркобизнес, мафия, рэкет, рэкетиры и др.
Со временем, однако, общественная актуальность понятия может утрачиваться и, соответственно, угасает коммуникативная активность обозначающего это понятие слова — как это случилось, например, с пресловутым консенсусом, словом, которое буквально не сходило со страниц газет и с уст политиков в самом конце 80-х годов и в процессе этого широкого употребления потеряло свою терминологическую определенность.[4]
Особенности функционирования иноязычной лексики в современной русской речи
Для употребления иноязычных слов на страницах печати, в устной публичной речи характерны две противоположные тенденции: с одной стороны, новое заимствование или термин, до этого известный главным образом специалистам, употребляются без каких бы то ни было «переводов» на русский язык, комментариев, оговорок и т. п., в расчете на достаточную осведомленность и квалификацию читательской (слушательской) аудитории, а с другой, такие же слова и даже давно функционирующие в русском языке заимствования могут становиться объектом комментариев и авторских рассуждений.
Пожалуй, никогда прежде так широко не вливалась в общий речевой оборот иноязычная лексика, обозначающая реалии, которые до недавних пор считались принадлежностью иного, «буржуазного» мира, — теперь же эта лексика наполняется своим, «отечественным» содержанием: ср. такие слова, как казино, крупье, кабаре, мафия, мафиози, наркомания.
Толерантное отношение к иноязычным лексическим элементам выражается в явлении, характерном, именно для 90-х годов: иноязычные слова и обороты становятся названиями газетных заголовков, постоянных (идущих из номера в номер) рубрик; иногда даже сохраняется иноязычное написание этих элементов. Ср., например, такие названия рубрик и заголовки в московских газетах («Сегодня», «Московский комсомолец», «Независимая газета», «Московские новости», «Вечерняя Москва» и некоторые др.): Ноу-хау, Форс-мажор, Тинэйджер, Хит-парад, Криминал, Резонанс, Эксклюзив, Хепенинг, Киднеппинг, Видеодайжест, Видеовью (по аналогии с интервью). Extra! (о сенсационных криминальных случаях), Underground (о неформальном искусстве); названия телепередач Центрального, Российского и Московского телевидения: Бомонд, Пресс-экспресс, Пресс-клуб, Ретро-шлягер, Экспресс-камера, Экспо-курьер, Fashion News (новости моды) и др.
Вторую тенденцию можно проиллюстрировать разного рода авторскими комментариями к употребляемой иноязычной лексике, которые, в силу их метатекстового характера, можно рассматривать как своеобразное нарушение автоматизма речи: говорящий останавливает свое внимание на форме высказывания, на способе выражения, что для большинства «нормальных» речевых актов весьма необычно.
В период вхождения иноязычного элемента в речевой оборот довольно обычны случаи перевода слова или термина на русский язык, его разъяснения: в переводе с языка «бухгалтерского» акцепт означает подтверждение предприятия-потребителя о получении им заказанной продукции. Акцептовано — значит принято, принято — значит оплачено (Советская Россия, 21. 02. 88).
Одним из свидетельств широкой употребительности и успешного вхождения в русский язык иноязычных слов, в том числе и специальных терминов, являются случаи переносного, метафорического использования их в необычных контекстах. Такого рода употребление иноязычной лексики характерно прежде всего для языка газеты. Ср. словосочетания типа: телевизионный марафон, реанимация российской экономики, ангажированная пресса, политический бомонд, рейтинг вранья (обычно слово рейтинг употребляется только применительно к лицу: рейтинг шахматиста, рейтинг политика), пакет программ, а затем и еще более широко: пакеты предложений, пакеты дипломатических инициатив и т. п.
Приведенные примеры могут создать впечатление перенасыщенности современной русской речи иноязычными словами. На первый взгляд это действительно так. Недаром носители языка нередко остро реагируют на появление в употреблении незнакомых им слов и терминов, протестуя против «засилья иностранщины» (что, кстати, было во все эпохи значительных социальных преобразований, начиная со времен Петра I и кончая нашими днями).
На самом деле надо говорить об известной распределенности иноязычных слов — по функциональным стилям и речевым жанрам. В наибольшей степени ими насыщены газетные и журнальные тексты, в особенности те, что касаются экономики, политики, спорта, искусства, моды. В устной публичной речи — например, в радио- и теле-интервью, выступлении в парламенте — употребление иноязычных слов-неологизмов (или недавних специальных терминов) чаще, чем в письменных текстах, сопровождается оговорками типа: так называемый монетаризм, как теперь принято выражаться, презентация и т. п., поскольку, ориентируясь на массового слушателя, говорящий ощущает эту связь с ним более остро и непосредственно, нежели автор газетной или журнальной статьи.
Обиходная речь не испытывает сколько-нибудь заметного наплыва иноязычных слов, и это понятно: будучи по большей части словами книжными, заимствования и употребляются главным образом в жанрах книжной речи.
Поскольку иноязычная лексика представляет собой такой лингвистический объект, на котором перекрещиваются самые различные социальные оценки, как самого процесса заимствования, так и конкретных заимствованных слов, — заслуживают внимания и изучения с социолингвистической точки зрения различия в отношении к иноязычным словам, особенно новым. Здесь имеют значение такие характеристики говорящих, как возраст, уровень образования, род профессиональных занятий. Наблюдения показывают, что имеется некоторая зависимость между разными значениями этих характеристик, с одной стороны, и оценками иноязычной лексики с другой: 1) с возрастом уменьшается терпимое отношение к заимствованиям: чем старше носитель языка, тем менее вероятна его толерантность в этом отношении (и, напротив, возрастает вероятность резко отрицательной оценки иноязычных инноваций); 2) с повышением уровня образования речевая адаптация новых заимствований происходит легче; 3) представители гуманитарных профессий в целом более терпимы к иноязычной лексике, чем люди, профессионально не связанные с языком, с культурой, однако здесь возможно и более сложное отношение к заимствованиям: профессионал может не замечать иноязычности терминов, обслуживающих его собственную специальность, и негативно реагировать на иноязычную терминологию в других сферах деятельности и общения.[4]
ГЛАВА II Иноязычные футбольные термины
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
