141954 (685275), страница 6
Текст из файла (страница 6)
Аксиологический компонент устанавливает шкалу распределения благ, субординирует компоненты действительности по их значимости для человека.
Нормативный компонент религиозного сознания включает набор заповедей, которые обеспечивают человеку вхождение в небесную действительность.
Волевой компонент представляет из себя настроенность на реализацию религиозных норм, перевод их в план практического осуществления. Он имеет отношение к следующему компоненту религиозного комплекса – религиозному действию.
Вторым компонентом религиозного комплекса является религиозное действие. Собственно все компоненты религиозного комплекса суть проявление религиозного действия. Формирование религиозного мировоззрения и его усвоение есть религиозное действие. Также и коммуникативная практика членов религиозной организации не может быть ни чем иным, как религиозным действием. Однако, выделяя религиозную деятельность в качестве особого компонента религиозного комплекса, мы подчеркиваем то обстоятельство, что здесь в наибольшей степени реализуется качество действия вообще, а именно устранение несоответствия между действительным и нормативным состояниями индивида. В рамках первого компонента религиозное действие состоит в усвоении объективно существующего религиозного мировоззрения как формы культуры. Это усвоение не предполагает вхождение этого мировоззрения в индивидуальность личности. Речь идет о том, что индивид усваивает его как типический представитель религиозной общины, но не как индвидуализированная личность. Когда мы обращаемся к третьему компоненту религиозного комплекса – религиозной организации, мы отмечаем, что содержанием этого компонента является коммуникативная деятельность. Но эта деятельность происходит на основании индивидуализированной системы знаний, на основе уже сформировавшейся идейной платформы, поэтому в этом случае также действие не проявляет себя в полном объеме как преодоление разрыва между индивидуальностью и стереотипизированной нормативностью.
Проблема взаимоотношения двух компонентов религиозного комплекса – религиозного сознания и религиозного действия – получала различные решения. Наиболее известные аргументы в пользу большей значимости культа предложил Э. Дюркгейм [см. 44, c. 407-412]. Он придавал исключительное значение культовой деятельности, усматривая в ней осуществление преддоговорной солидарности, способа социального сплочения. Он исходил из того, что культовое действие обеспечивает чувство общности общины, которое лежит в основе всех других совместных действий ее членов. При этом само действие имеет значение независимо от своей идеологической нагрузки. Другими словами, деятельный компонент религиозного комплекса первичен по отношению к когнитивному. Следует, однако, отметить, что проблема первичности или вторичности не столь существенна для понимания явления, как это может представляться. Признание нечто первичным по отношению к другому располагает два явления в разных временных плоскостях, делает их самостоятельными по отношению друг к другу. В процессе же их взаимодействия временная первичность одного по отношению к другому теряет свое значение. Если рассматривать деятельный компонент религиозного комплекса первичным по отношению к когнитивному, то следует признать, что участие человека в культовых действиях должно быть для него не осмысленным. Поэтому нельзя противопоставлять эти два компонента, считая один существенным или первичным по отношению к другому. Смысл культового действия задается когнитивным компонентом. Конечно, он может быть и не проявленным в полной степени, особенно для индивида, который впервые попадает под его воздействие. Но это не умаляет его значение. Вообще, любое человеческое действие осмысленно, но степень этой осмысленности может быть различной. Поэтому если осмысленность понимать как чистую рациональность, она может и отсутствовать в культе, однако она присутствует в другой форме, допустим, специфических представлений.
Дюркгейм рассматривает культ как способ пробуждения чувства сопричастности членов сообщества. Такое чувство, безусловно, характерно и для животных стай. Однако у человека оно реализуется благодаря его разумной природе, ибо культ – это вполне искусственные действия, не заданные непосредственными потребностями биологического организма. Данные действия отличает именно их смысловая нагрузка, которую нельзя рассматривать в качестве несущественной. Собственно, смысловое содержание культа (когнитивный компонент религиозного комплекса) определяет его содержание. Конечно, культ позволяет членам общины ощутить свою общность, принадлежность к общине, но почему для этого должна приноситься жертва какому-то потустороннему существу? Данное обстоятельство социологическая концепция Дюркгейма не объясняет.
Содержательная сторона культа, которую мы определили как достижение единства с потусторонней сущностью, предполагает, что эта сущность должна быть принята сознанием. Достижение единства с божественной сущностью в культе достигается посредством отказа от предметов разделения Бога и человека, то есть благодаря жертве. Жертва есть действия, которые состоят в отказе от благ. Если обретение благ не требует никакого обоснования, то отказ от благ нуждается в обосновании. Это обоснование состоит во введении данных действий в религиозную картину действительности, что наделяет эти действия особым смыслом, делает их символическими, символизирует их. Символизм культа состоит в том, что культовые действия вводят индивида в целостную действительность, способствуют поддержанию мировой стабильности, ибо божественная сущность представляет всю действительность. Эти действия приобретают космическое значение. Данное содержание культовых действий как устраивающих мировой порядок, поддерживающих ритм вселенной, ставит их на уровень действий Бога, поэтому они имеют сакральное значение, выступают способом божественного действия. В этом следует видеть их символизм.
Жертва в культе устраняет препятствия со стороны человека для божественного деяния, поэтому культ содержит два момента – жертву и воспроизведение истории Бога. Последняя состоит в главном деянии Бога как творца и управителя вселенной. Жертвуя тем, что отделяет человека от Бога, замыкает в сфере его единичных интересов, человек открывает простор для божественного деяния.
Дальнейшей задачей нашего исследования будет определение структуры религиозного действия и его содержания, которое в религии определяется как жертвоприношение.
Религиозное действие обычно понимают как культ, последовательность нормативных ритуализированных действий, имеющих целью достижение осуществления религиозных норм, достижение на уровне индивидуума или группы тождественности с божественным первоначалом. Религиоведение второй половины XIX века, а также на протяжении всего XX столетия собрало огромный эмпирический материал по содержанию различных культовых действий как в традиционных примитивных сообществах, так и в более развитых общественных системах. Не умаляя значимость этих исследований, необходимо заметить, что они важны только как материал для последующего обобщения и сами по себе мало что говорят о сути религиозных верований. Без понимания специфических качеств религиозного представления понять смысл религиозного действия фактически невозможно. Замечательный пример этого – описание православного богослужения Л.Н. Толстым в его романе «Воскресение». Здесь писатель показывает, насколько бессмысленными для людей, вышедших за границы религиозных представлений, оказываются действия, имеющие полноту смысла для тех, кто эти религиозные представления принимает. Данное обстоятельство подчеркивает относительную значимость чисто внешних действий, которые совершаются в соответствии с нормированными ритуалами и предполагают использование определенных культовых предметов, для понимания самого религиозного действия. Это подчеркивается и в самой религии, когда речь идет о тщетности обряда и дел по отношению к вере (например, известное разделение апостолом Павлом веры и дел, которые не спасают, ставшее принципиальным для протестантизма).
Данное соображение важно для понимания сути религиозного действия и выражения его в определенной форме. В частности, оно предполагает выделение наряду с культовой нормативной деятельностью деятельность, которая протекает внутри самого верующего индивида. Эта деятельность в меньшей степени обращает на себя внимание исследователя, однако она является более важной. Для понимания этой внутренней религиозной деятельности можно обратиться к известному эпизоду Евангелий, рассказывающих об искушениях Христа. Так, рассказывается, что Христос ушел в пустыню, где постился и испытал искушение сатаны. После этих искушений, отмечается в тексте, Христос укрепился в духе. Следовательно, речь идет о внутреннем процессе, который приводит к обретению состояния свободы и силы. Это искушение можно рационально понять как преодоление сомнений в правильности избранного пути индивидуализации религиозного знания и обретение уверенности в этом.
Под религиозным действием, как мы уже отметили, обычно понимают культовую практику, систему нормативных действий, обеспечивающих жизненность религиозного мировоззрения. В этом понимании правильно отмечается, что религиозное мировоззрение получает свою жизненность посредством его усвоения отдельными членами религиозной общины, однако характер этого усвоения здесь не принимается во внимание. Скорее, здесь предполагается, что представитель общины совершает строго ритуализированные действия, порядок которых определен до него, и он не может его нарушить. Однако существуют различные типы усвоения стереотипа действия отдельной личностью. Если человек усвоил и воспроизводит стереотипы поведения в том виде, в котором они сложились до него, он выражает себя как рядовой представитель этой культуры, но он не выражает своей индивидуальности.
Проявление индивидуальности состоит в том, что она стремится ликвидировать самостоятельное существование этих объективных норм и отбросить в них то, что не выражает саму индивидуальность. Следовательно, религиозное действие по своему смыслу предполагает снятие объективности стереотипа ритуального поведения и выражение его через призму индивидуальности индивида. Однако если понимать религиозное действие только как участие в отправлении культа, эта существенная характеристика действия утрачивается. Действительно, культовая деятельность есть выражение стремления индивида снять различие между ним и объектом его поклонения, то есть божественной сущностью. Эта деятельность предполагает совершение индивидом некоторых обрядов, которые предлагаются ему в качестве кем-то найденных и в этой форме представленных. Никто не задается вопросом о том, принимает ли их индивид или нет. Их истинность не подлежит обсуждению и сомнению. Поэтому индивидуальность личности, которая составляет ее существенное содержание, здесь не принимается во внимание. Это обстоятельство заставляет личность искать религиозную деятельность, которая в полной мере устранит недостаток стереотипной культовой деятельности. Очевидно, что настоящая религиозная деятельность решает ту же задачу, что и стереотипизированная культовая деятельность, но решает ее не посредством обрядов, а посредством движения внутреннего мира личности.
В этом случае мы имеем дело с религиозной деятельностью, которая не отвечает своему содержанию. Такая деятельность является самой массовой и в наибольшей степени соприкасается с другими формами социального действия – экономической, политической, культурной. В этом плане ее рассмотрение является важным для осуществления целей нашего исследования. Но поскольку содержание такой стереотипизированной религиозной деятельности задается подлинной религиозной деятельностью, мы вначале должны определить особенности последней.
Из двух форм религиозного действия (внешний и внутренний культ) наибольшее внимание религиоведов привлекала первая. Исследование культа проводили такие замечательные ученые, как Дюркгейм, Малиновский, Леви-Брюль, Леви-Строс, Фрейзер, Тернер, С. Хук и многие другие. Их основные идеи мы использовали для понимания культа как символического действия. Что же касается содержания внутреннего культа, то важные мысли мы находим в гегелевской «Философии религии», а также «Философской пропедевтике». В последней Гегель определяет культ как занятость мыслей идеей Бога. В лекциях по философии религии эта занятость получает дальнейшую конкретизацию. Содержанием внутреннего культа является достижение самого абстрактного представления об абсолюте, а также абстрагирование индивида от многообразного содержания своего жизненного мира. В то же время удерживается и различие между Богом и человеком как между бесконечным и конечным. Удержание этого различия обеспечивает торможение действий индивида, которые воспроизводят объективно существующие образцы поведения. Данное обстоятельство позволяет вскрывать собственное содержание индивидуальности личности. Процесс внутреннего культа приводит к достижению такой степени абстрактности идеи Бога и внутреннего мира личности, что возникает новая форма их единства, которая устраняет существенное их несовпадение. Достигнутое примирение характеризуется новым пониманием идеи Бога, природы самого индивида, а также характера отношения между ними. Такое достигнутое примирение означает осуществление главной задачи культового действия, которое теперь осуществляется уже как наслаждение фактом обладания примирения Бога и человека. Гегель характеризует более конкретные виды культа, среди которых он указывает на отречение. Это понятие указывает на освобождение индивида от власти бессознательных структур его сознания, которые некритически восприняты им в процессе овладения культурой.
Гегелевские рассуждения о внутреннем культе важны для понимания религиозного действия в аспекте его воздействия на социальные трансформации. Гегель рассматривает внутренний культ только с точки зрения логики развития его содержания, это делает его исследование чрезвычайно абстрактным и мало применимым для анализа конкретных религиоведческих проблем. Нашей задачей поэтому будет соотнесение этой абстрактной логики развития внутреннего культа с его типичным конкретно-историческим выражением.
Как уже отмечалось, содержанием религиозного действия является реализация религиозного мировоззрения, устранение несоответствия между полученным индивидом религиозным мировоззрением, его нормативными требованиями и внутренним миром индивида, а также его жизненным опытом. Это устранение несоответствия проходит ряд этапов. Выделим их. Первый этап – безотчетное выполнение культовых предписаний, которое приводит к усмотрению несовпадения религиозного мировоззрения с эмпирической реальностью, несовпадения религиозных норм с нормами жизни окружающих индивида людей. Следующий шаг – попытка установить содержание субъективного представления, чтобы отказаться от него и погрузиться в нормативное религиозное действие. Если сомнения, опирающиеся на факт несовпадения религиозного мировоззрения и эмпирической действительности, не преодолеваются, индивид начинает осмысление самих религиозных представлений на предмет их соответствия истине. Этот процесс выявления истинности религиозного учения двусторонен: он выявляет одновременно то, что соответствует и самому учению, и субъекту религиозного действия. Движение здесь происходит до тех пор, пока не определяется основание, точка схода объективного мировоззрения и позиции субъекта.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
