3008 (684862), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Для того чтобы определить место страхового правоотношения в системе гражданско-правовых обязательств, необходимо предварительно четко отграничить его от других правоотношений, которые в той или иной степени имеют с ним сходство.

Существуют обязательства, которые сходны со страховым правоотношением по их направленности, а также обязательства, сходные с ним по формальным признакам. К первой группе можно отнести отношения хранения, возмещения вреда; ко второй - отношения из игр, пари и лотерей. Кроме того, существуют обязательства, которые сходны со страхованием как по их направленности, так и по формальным признакам в большей (поручительство, банковская гарантия) или меньшей (рента, банковский вклад) степени.

В науке XIX - начала XX века предпринимались попытки сопоставления страхового обязательства с иными обязательствами (купля-продажа, поставка, заем, бодмерея (т.н. морской заем)),⁴⁸ что было обусловлено необходимостью определения места нового правоотношения в системе обязательств. Страховое правоотношение в его современном понимании имеет немного общего с такими отношениями, однако на этапе его признания позитивным правом такое сопоставление виделось обоснованным. Так, страховое обязательство уподоблялось обязательству займа, поскольку страхователь «постепенно, собственными вкладами, премиями, приобретал как кредитор право на страховое вознаграждение» ⁴⁹. Сходство обязательств купли-продажи и страхования усматривалось в том, что страховщик якобы «продает», а страхователь «покупает» риск,⁵⁰ или в том, что за премию покупается «надежда на возмещение ущерба (emptio spei).⁵¹

Несостоятельность подобного сопоставления следует из результатов исследования природы страхового риска (в частности, в §1.2.4. настоящей работы). В то же время, следует отметить, что в англо-американской традиции и сейчас присутствует уподобление страхования купле-продаже, однако в ней предполагается купля-продажа не риска, а полиса или страхового покрытия как определенной ценности.⁵² Терминология, свойственная такому подходу, используется и в некоторых международно-правовых актах (например Типовом законе Юнситрал о закупке товаров (работ) и услуг 1994 г.). В подобных документах общего характера это в значительной степени обусловлено необходимостью упрощения терминологии, ее унификации.

Интерпретация страховых отношений как отношений, подобных купле-продаже, связана и с вопросом о возможности признания страхового полиса ценной бумагой. В цивилистической литературе XIX века высказывалось мнение о том, что страховой полис на предъявителя по своей природе представляет собой предъявительскую ценную бумагу. Предполагалось, что страхование движимого имущества «может быть эмансипировано от личности первоначального страхователя и облечено в форму бумаг на предъявителя».⁵³ Образцами отношений, в рамках которых возможна выдача ценных бумаг на предъявителя, считались отношения морского страхования, а также отношения страхования жизни. В то время была распространена практика выдачи полисов страхования жизни с возможностью их дальнейшей передачи на основании передаточной надписи, подобной индоссаменту. Более того, при отсутствии в полисе указания на личность выгодоприобретателя, выплата осуществлялась любому предъявителю полиса, который не обязан был предъявлять удостоверение личности.⁵⁴

В настоящее время российская правовая доктрина не признает страховой полис ценной бумагой, выдвигая против этого два основных возражения (помимо отсутствия законодательного отнесения полиса к ценным бумагам). Если обязанность исполнения обязанности из ценной бумаги следует из ее предъявления (ст. 142 ГК РФ), то предъявления страхового полиса недостаточно для получения выплаты: необходимо также наступление страхового случая и отсутствия оснований для отказа в выплате. Кроме того, исходя из природы страховых отношений как отношений по защите интереса, выплата может быть получена только лицом, у которого есть соответствующий имущественный интерес.⁵⁵ Это дает возможность четко отграничить полис имущественного страхования и большей части видов личного страхования от ценной бумаги.

Однако этих аргументов недостаточно для признания полиса страхования жизни правовой конструкцией, принципиально отличающейся от ценной бумаги. Поскольку страховым случаем в рамках рассматриваемого вида страхования является дожитие до определенного возраста, сложно практически различить такой страховой случай и наступление срока исполнения обязательства по ценной бумаге, который также обозначается определенной датой. Имущественный интерес в личном страховании в большинстве случаев презюмируется, в связи, с чем не всегда возможно найти основание для отказа в выплате в связи с отсутствием интереса. Поэтому для последовательного отграничения полиса страхования жизни от ценной бумаги необходима дополнительная аргументация⁵⁶.

Главная особенность полиса страхования жизни, не позволяющая признать его ценной бумагой, заключается в том, что в рамках страхования жизни осуществляется защита конкретного имущественного интереса определенного лица. Если не признавать интерес оборотоспособной категорией, то невозможна и передача прав страхователя, закрепленных в полисе. Правда, действующее законодательство допускает переход прав страхователя в имущественном страховании при переходе права на имущество (ст. 960 ГК РФ). Но такое положение обусловлено тем, что в имущественном страховании интерес связан с правом на определенное имущество, в связи, с чем переход права обусловливает возникновение интереса, который имеет тот же характер и тот же размер, что и интерес лица, передавшего право. Поэтому в качестве общего права для имущественного страхования установлено, что переход права на вещь не прекращает договора страхования. Следует, однако, признать такую позицию не вполне последовательной, поскольку и в имущественном страховании страхуется конкретный интерес определенного лица.

В отношениях страхования жизни имущественный интерес, связанный с нематериальным благом, в любом случае не может быть передан (может быть осуществлена только замена застрахованного лица). В связи с этим, полис страхования жизни в его современном понимании также не является ценной бумагой.

Таким образом, в рамках действующего российского законодательства нельзя усмотреть существенного сходства отношений купли-продажи и страхования. Интересно, что в настоящее время в отечественной практике часто употребляется термин «продажа полисов», что является результатом некритического переноса англо-американских правовых понятий в российский правопорядок.

Учитывая, что страховое обязательство возникло в его современной форме сравнительно недавно, в XIX в. исследователи зачастую стремились охарактеризовать его как разновидность какого-либо традиционного, уже известного гражданско-правового обязательства. Наиболее близкими к страховым (учитывая, что страхование понималось главным образом как страхование имущества) представлялись в то время отношения хранения. Необходимо признать, что для этого существовали определенные основания.

П.П. Цитович утверждал, что страховое правоотношение является по своей природе охранительным обязательством, как и обязательство хранения: «по договору поклажи (в современной терминологии — хранения), вещь сохраняется хозяину как species; по договору страхования она сохраняется как ценность, способная к измерению на денежную единицу».⁵⁷ Таким образом, хранение и страхование, имея общую охранительную цель, различаются по способу ее достижения. По мнению П.П. Цитовича, страхование может быть дополнительным элементом других сделок (к таким элементам он относил делькредере комиссионера, страхование вещи на хранении, условие о премии в биржевой сделке). Хотя не все указанные отношения в настоящий момент понимаются как страховые, в этом качестве страхование также может быть уподоблено хранению.⁵⁸

Сходного мнения придерживался В.И. Синайский, по мнению которого «в противоположность поклаже — этой, в сущности, дружеской, безвозмездной в гражданском праве услуге, страхование есть, напротив, возмездный договор охранения с широким содержанием».⁵⁹ Стоит отметить, что противопоставление хранения и страхования по признаку возмездности не вполне обоснованно. Исторически безвозмездное хранение предшествовало возмездному, но в настоящее время профессиональное возмездное хранение распространено гораздо шире, чем дружеская услуга по безвозмездному хранению. Но если обязанность страховщика по оплате премии является конститутивным признаком страхового обязательства, поскольку именно из премий страхователей формируются страховые фонды, то обязательство хранения не утрачивает свою природу и в его безвозмездном варианте.

В отличие от П.П. Цитовича, В.И. Синайский включал в предмет рассмотрения и личное страхование, поэтому делал важную оговорку: страхование направлено не только на охранение имуществ, но и имущественных интересов, поскольку они связаны с личными благами (жизнью, трудоспособностью и т.д.).⁶⁰

Это замечание видится справедливым и отвечающим современному пониманию природы страхования, которое представляет собой отношения по защите имущественных интересов (ст.2 Закона РФ «Об организации страхового дела в РФ»). В таком понимании страховое обязательство сходно с обязательством хранения исключительно по их экономической направленности, которая может быть определена как защита имущества или определенного блага. В то же время, в рамках конструкции хранения возможно только хранение имущества, более того, объектом услуги по хранению выступают вещи, способные к пространственному перемещению.⁶¹ В страховом правоотношении осуществляется защита любых правомерных имущественных интересов страхователя (иного определенного лица). В связи с этим в дополнительном отграничении от обязательства хранения нуждается правоотношение по страхованию имущества.

Существенным различием этих обязательств является способ достижения их экономической охранительной цели: хранитель отвечает за сохранность вещи в натуре, в то время как страховщик принимает на себя обязанность по возмещению убытков в случае утраты или повреждения вещи. По мнению М.И Брагинского, понимающего цель данных обязательств несколько иначе (сохранение имущества при хранении, возмещение убытков при имущественном страховании), указанное различие является различием не в способе достижения цели, а в самой цели.⁶²

Это противоречие является лишь кажущимся, поскольку охранительная цель страхового обязательства и обязательства хранения (направленность на сохранение известной материальной ценности) - это экономическое назначение соответствующих отношений. В то же время, юридической целью правоотношения хранения можно признать сохранение вещи, а юридической целью правоотношения страхования имущества является защита имущественных интересов посредством удовлетворения имущественной потребности страхователя/выгодоприобретателя, возникающей в связи с повреждением или утратой имущества.

Таким образом, говоря о сходстве направленности страхового обязательства и обязательства хранения, необходимо иметь в виду, что это сходство относится к их экономической, хозяйственной направленности. По юридической направленности указанные отношения существенно отличаются друг от друга.

Между страхованием и хранением есть и иные различия: так, хранитель получает вещь во временное владение, в то время как при страховании вообще нет передачи имущества, ценность которого охраняется. В связи с этим, в современной литературе гражданского права справедливо признается принципиальное различие правовых средств, с помощью которых достигается цель охраны имущества (в отношениях хранения) и защиты имущественного интереса (в страховых отношениях).⁶³

С направленностью страхового обязательства также сходна направленность обязательств по возмещению вреда, что дает многим исследователям возможность признавать страхование формой защиты от вреда⁶⁴ и даже обязательством о возмещении вреда.⁶⁵ Хотя идея распределения вреда не может быть признана общим принципом страхования (см. §1.1.1 настоящей работы), она, безусловно, была положена в основу имущественного страхования и некоторых видов личного страхования при их формировании. Поэтому сопоставление данных обязательственных конструкций представляет значительный интерес.

Сходство цели указанных обязательств не означает их идентичности: идея возмещения вреда присуща только части страховых обязательств и отсутствует в ряде отношений личного страхования. Направленность страхового обязательства шире, чем направленность обязательства по возмещению вреда. Еще одно существенное различие обязательств страхования и возмещения вреда заключается в их формально-юридических признаках. Если обязательство по возмещению вреда является деликтным, даже когда между сторонами существовали договорные отношения, то страховое обязательство, по общему правилу, признается договорным, по крайней мере, зависящим от воли сторон.

Кроме того, обязательства по возмещению вреда могут быть квалифицированы как меры ответственности (ст. 1064 ГК РФ), в то время как в силу страхового обязательства страховщик не несет ответственности, но исполняет обязанность имущественного характера, основанием которой не является совершенное им правонарушение. Правда, в некоторых случаях основанием возникновения обязательства по возмещению вреда также не является правонарушение, совершенное лицом, обязанным возместить вред (например, обязательство по возмещению вреда, причиненного недееспособным лицом), однако и в этом случае такие обязательства возникают помимо воли сторон. По общему правилу, причинитель вреда несет ответственность перед потерпевшим, в то время как в страховании обязанность страховщика по осуществлению выплаты никогда не имеет характера его гражданско-правовой ответственности⁶⁶.

Таким образом, несмотря на сходство направленности страхового обязательства и обязательства хранения, а также обязательства по возмещения вреда, существуют юридически значимые признаки, позволяющие разграничить эти правовые конструкции. Достижение сходных экономических целей осуществляется в их рамках с помощью принципиально различных правовых средств.

Для отграничения отношений, которые сходны со страховым обязательством по признакам их объективации (формы и содержания), определяющее значение имеет их направленность - как юридическая, так и экономическая. Именно этот критерий позволяет четко разделить страховые отношения и отношения из игры, пари и лотереи.

Действующее законодательство не дает определения игр, лотерей и пари. В литературе под пари обычно понимается отношение, в рамках которого несколько лиц обязываются уплатить денежную сумму одному или нескольким из них в случае наступления определенного события, которое не зависит от воли участников. В отношениях игры наступление такого события определяется действиями сторон. Лотерея представляет собой коллективную игру, в которой участники, заплатившие определенный взнос, участвуют в розыгрыше путем случайного извлечения того или иного номера.⁶⁷

Содержание таких отношений имеет существенное сходство с содержанием страхового отношения: в играх, лотереях и пари одному из участников (игроков) при наступлении события, обладающего признаками вероятности и случайности, выплачивается определенная денежная сумма. Подобным образом в силу страхового обязательства страховая сумма или возмещение выплачивается при наступлении события, которое на момент возникновения обязательства также обладает признаками случайности и вероятности (страховой риск). В этом проявляется наиболее существенное сходство между страхованием и отношениями из игры. Но подобие таких отношений не ограничивается их рисковым характером. Так, выплачиваемая страхователю/выгодоприобретателю или игроку сумма формируется посредством объединения денежных взносов участников системы отношений. Теоретическое обоснование страхования и игры также является сходным: и страхование, и игра основаны на положениях математической теории вероятности и удовлетворяют требованиям аксиом исчисления вероятности.⁶⁸

В связи с этим, традиционное определение страхового обязательства как отношения, в силу которого одна сторона обязуется внести определенную денежную плату, а другая сторона обязуется при наступлении предусмотренного события выплатить обусловленную сумму, вполне применимо к отношениям из игр, пари и лотерей. Как справедливо отмечает В.И. Серебровский, «если мы отвлечемся от той цели, которую преследует страхование, то провести отличительную грань между этими явлениями и страхованием станет чрезвычайно трудно».⁶⁹

Однако если принять во внимание, что страховое обязательство направлено на обеспечение возможной в будущем потребности страхователя, которая имеет имущественный характер, становится очевидным различие этих отношений. Участники игр, пари и лотерей преследуют цель имущественного выигрыша, приобретения; в то время как в страховом отношении осуществляется защита имущественного интереса. Таким образом, именно признак направленности - приобретения имущества, материального обогащения в одном случае и удовлетворения имущественной потребности, защиты имущественного блага в другом - позволяет теоретически разграничить страховое обязательство и обязательства из игр, пари и лотерей. Если в отношениях, построенных по модели страхования, отсутствует цель защиты имущественного интереса, то отношения превращаются в т.н. «страховое пари», к которому не могут применяться нормы о страховании.

Участники игр, пари и лотерей также обладают определенным имущественным интересом, однако их интерес возникает после вступления в игру, в то время как объектом страхового обязательства является существующий страховой интерес.

Помимо различия цели, страховое отношение отличается от отношений из игр, пари и лотерей и по способу их правового регулирования. Если страховое обязательство в полной мере признается и защищается действующим законодательством, то отношения из игр, пари и лотерей являются по существу натуральными обязательствами - они не всегда снабжены необходимыми санкциями.

Характеристики

Список файлов ВКР