7232-1 (683108), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Читатель вправе возразить: дескать, название-тандем Москва-река понадобилось москвичам только для того, чтобы отделить понятие "река Москва" от одинаково звучащего понятия "город Москва". Да, конечно, это дело полезное, бесспорно. Однако здесь нелишне будет отметить, что в аналогичных ситуациях (нередких, кстати сказать, на русских просторах) наши предки либо разделяли такого рода понятия другими способами, либо не разделяли совсем. Как правило, реки, на которых появлялись одноименные города или поселки, приобретали уменьшительную форму того же названия. К примеру, речка Коломна, на которой в XII веке был построен одноименный город Коломна, стала называться не Коломна-река, а просто Коломенка. То же самое произошло с реками Орел, Мстера, Палех, Пенза: после постройки на их берегах городов и сел, получивших те же названия, эти реки стали именоваться соответственно -Орлик, Мстерка, Палешка, Пензятка. Напротив, мирно уживались в прошлом и продолжают так же мирно уживаться и в наше время одинаковые названия: река Воронеж - город Воронеж, река Вязьма - город Вязьма, река Таруса - город Таруса, - а ведь это в близком соседстве с Москвой!
Почему же тандемное название Москва-река стоит особняком, в интересном таком одиночестве? Не потому ли, что возведенный позже на ее берегах крупный ремесленный город имел больше "законных" прав унаследовать солидный историко-географический термин МОСКВА, нежели ничем ни примечательная речка? Будь иначе, нам, скорее всего, довелось бы называть Москву-реку просто Москвой, а свою столицу - Москвоградом. Живой и отнюдь не случайный пример подобной "именной пары" у нас, что называется, перед глазами: Волга и Волгоград. Многострадальный, дважды переименованный в XX веке город-герой носит имя Волгоград, а тысячелетняя Волга так и осталась Волгой; она единственная "законная" наследница историко-геогра-фического термина ВОЛГА -никакие пояснительные названия-тандемы к ней не пристали.
Итак, зародилось крамольное подозрение: термин МОСКВА изначально не был гидронимом, и лишь пояснительное название-тандем Москва-река придало этому термину статус гидронима. А вот построенный позже на ее берегах город Москва пояснительным словечком-прибавлением ".. .град" не обзавелся - в этом проявился симптом его именной независимости от названия реки. По-видимому, город имел больше прав унаследовать в своем имени термин МОСКВА, чем наследница-речка.
Чтобы превратить подозрение в рабочую гипотезу, нужны дополнительные аргументы. Они есть. И прежде всего - это данные изучения уже упомянутой здесь археологических культур Дьяковского периода и более позднего времени.
Материалы раскопок былых поселений свидетельствуют о том, что древнее население этого региона почти тысячу лет (начиная с первых веков новой эры и до конца первого тысячелетия) проживало в обстановке мирного благополучия. Если на рубеже новой эры основным типом дьяковского поселка были небольшие городища, расположенные на труднодоступных местах по берегам рек, надежно укрепленные валами, рвам и прочими крепостными сооружениями, то позже (с появлением племен под общим названием Вятичи) преобладает другой тип - открытые селища без оборонительных укреплений. В условиях мирного времени первого тысячелетия население региона, естественно, достигло довольно высокого уровня экономического развития: совершенствуются навыки земледелия, скотоводчества, полнее используются природные ресурсы, процветают ремесла - ткачество, обработка металлов, изготовление хозяйственных орудий из железа и бронзы, изготовление ювелирных изделий из бронзы и серебра.
Короче говоря, веками богатели населенные Вятичами вольные земли, в том числе - и Московский край. И не случайно в начале второго тысячелетия именно в этом регионе возник ряд крупный ремесленных городских центров -Москва, Дедослав, Неринск, Колтеск. И так же не случайно богатый регион постепенно стал привлекать к себе внимание соседних раннефеодальных государств. Хазарские каганы мечтали включить приокские земли в пределы своих обширных владений, но удовлетворились эпизодическими поборами в девятом веке на верхнем Дону. В десятом веке, после того как Святослав разгромил огромную Хазарскую державу, Вятичи согласились выплачивать дань киевским князьям, однако сохраняли свою политическую независимость до двенадцатого века (сохраняли сугубо мирным путем, ибо уже ощущали себя частью Великой Руси). Все местные князья были вятического происхождения.
Здесь важно подчеркнуть: Вятическая цивилизация, представители которой составили ядро населения Московского края, отличалась исключительно мирным характером. На протяжении доброй тысячи лет вятические земли в центре Восточной Европы были чем-то вроде благословенного острова в океане кровавых междоусобиц, вторжений, грабительских войн и разрушительных нашествий. Вятичам практически незачем было строить города с мощными крепостными укреплениями, совершенствовать производство холодного оружия, создавать обученные военному делу хорошо вооруженные дружины. Вооружение подразделений местных блюстителей порядка вряд ли отличалось чем-то особенным от экипировки обычного охотника: копье, нож, лук и стрелы. Судя по данным археологии, на вятической земле даже боевые топоры были в диковину, не говоря уже о мечах. Надо полагать, большинство Вятичей и в глаза не видывало настоящих профессиональных воинов той эпохи русских витязей, норманских викингов, западноевропейских рыцарей. Случай ознакомиться с ними представился Вятичам, видимо, лишь в 964 году, когда один из самых талантливых полководцев древней Руси киевский князь Святослав (сын и преемник весьма известных в русской истории князей Игоря и Ольги) предпринял военный поход на Хазарский каганат в обход враждебных печенежских кочевий - через вятические земли с выходом на Волжскую Булгарию. И легко можно представить себе, какое ошеломительное впечатление произвела на мирных обывателей армия Святослава - рослые воины-богатыри в блистающих железных доспехах, с головы до ног увешанные невиданными в этих краях стальными мечами, кинжалами с серебром и медью на рукоятях, боевыми зеркально отшлифованными топорами, устрашающей формы железными булавами. Звон кольчуг, лязг оружия и доспехов, грохот окованных металлом червленых щитов... В наше "время такой же эффект смогли бы произвести на людей разве что приземлившиеся на городскую площадь истребители космического базирования с пилотами в боевых скафандрах, способных испускать разящие лазерные лучи.
Армии приходят и уходят, оставляя после себя явные и скрытые следы своего пребывания. Умолчим о скрытых следах, оставленных на вятической земле молодцами князя Святослава, но поговорим о следах лингвистических.
До визита, нанесенного Вятичам окованной железом дружиной Святослава, в речевом обиходе местного населения вряд ли были в частом употреблении хорошо известные в других регионах Руси слова: "мощь", "мощный", "мосики", "мужчина", "мазь", "мучиться". Причина, слава Богу, чисто прагматическая -тысячелетний путь мирного развития вятической цивилизации. Ибо все эти слова - слова военные.
Ратные, если угодно. Правда, здесь они приведены в современной транскрипции, во времена княгини Ольги и князя Святослава Эти слова и их производные писались и звучали несколько по-иному. Скажем, в русском языке звуки "щ" и "ч" появились в эпоху средневековья - во многих случаях они заменяли собой звукосочетание "ск". Поэтому вместо звука "щ" в обычном для нас теперь слове "мощь" наши предки произносили звукосочетание "ськ", и получалось "моськ" (или "мосики", если учесть, что мягкий знак в древнерусском языке трансформировался из звука "и"). Почти как в басне Крылова: "Аи, моська, знать, она сильна..."
Но это еще не все фонетические приключения, выпавшие на долю слова "мощь" (оно же -"мосики") за время его формирования. На раннем этапе формирования слово "мосики" представляло собой фразу из древних односложных слов "мо си ки", в которой слово "мо" образовалось из слияния двух реликтовых слов "ма" и "о". Вот теперь мы дошли, что называется, до самого донышка истории формирования слова "мощь", - все свелось к сочетанию археоморф МА + О + СИ + КИ, то есть к фразе "ма о си ки" на давно забытом языке.
Просто интересно, чего же такого "мощного" усматривали наши далекие предки в этой забавно звучащей для слуха современного человека коротенькой фразе?.. Теперь, когда в ней восстановлен реликтовый набор составлявших ее первичных словесно-смысловых символов (археоморф), опытному дешифровщику вполне по силам выявить изначальный, затерянный в прошедших тысячелетиях смысл слова "мощь".
Итак, имеется набор археоморф МА + О + СИ + КИ.
Первая археоморфа не представляет собой большой загадки: археоморфа МА родоначальница класса понятий, которые можно выразить современными словами "много", "многие", "множество". Недаром эту археоморфу содержат в себе слова МАсса, МАк, МАкароны^ МАхра, МАхать, МАксимум, -ясно, что все они базируются на понятии о множественности, о больших количествах каких-либо предметов, действий, явлений.
Опосредованно археоморфа МА определяет также понятия "люди", "племя", "народ" (ведь людей много, большое количество), - она часто встречается в названиях и самоназваниях народов, племен, этнических групп: МАвры, МАдьяры, МАнси, МАньчжуры, ноМады и др.
Читателя не должно смущать то обстоятельство, что археоморфа МА, определяющая понятие "много", благополучно укоренилась в словах "мало", "малость", "маленькое". Парадокс? Нет. Эти слова по смыслу выражают собой некие предметные количества таких масштабов, которые трудно вообразить. Кажущийся парадокс исчезнет, если, к примеру, расшифровать слово "маленькое". Реконструкция археоморф здесь будет выглядеть так: МА + ЛЕ + НИ + КО + (Х)Е. Это можно перевести на современный русский язык фразой "Множество зеленых молодых животных, издающих громкие звуки (т.е. - орущих)". Понятно, речь тут идет о лягушках, точнее - о лягушатах. В русле темы кстати будет вспомнить знакомое нам всем с детства имя Маугли. Оно легко расшифровывается с помощью реконструкции археоморф: МА + У + Г(Е) + ЛИ, что на современном языке означает: "Много плавающих родила вода" или "Многих плавающих породила вода". В "Книге джунглей" Р. Киплинг дает перевод имени Маугли - "лягушонок" (перевод, очевидно, с языка хинди). Читатель, вероятно, и сам заметил, что здесь логически возможны и другие варианты перевода: "рыбы", "рыбки", "мальки", "головастики". Насколько все-таки точнее, совершеннее наш русский язык!
Однако вернемся снова к выражению "ма о си ки". Тут за археоморфой МА следует археоморфа О, которая определяет понятия "внутри", "в". Сочетание МА + О очень просто переводится на современный русский язык одним из трех фразеологических вариантов, близких по смыслу: "Много внутри", "Многие в", "Люди в". Какой из этих вариантов перевода окажется более логичным, более к месту в древней фразе "ма о си ки" - подскажет нам дешифровка оставшихся СИ и КИ.
Археоморфа СИ - одна из самых своеобразных морф реликтового языка. Вроде бы на роду ей было написано сиять, как говорится, в славе своей, и только. Ибо практически понятия, которые древние наши предки выражали с ее помощью, можно было бы обозначить современными русскими словами "сияние", "сверкать", "свет", "белый", "видеть", "прозрачный", "снежный", "светило", "блеск", "молния", "молоко". Ну прямо не археоморфа, а какое-то сплошное небесно-молочное удовольствие!.. Для вящей убедительности, выделим ее в некоторых словах: СИяние, СИнева, вЗИрать, СИвый, С(И)ветлый, звеЗ(И)да, ИЗИда (сияющая планета Венера), С(И)веркание, С(И)нег, ЗИма, СИнд (древнее название реки Дон, отражающее, очевидно, ее прозрачность), СИверский (т.е. белый, северный), СИбирь, СИгнал, СИмвол. Когда молодая мать, кормящая грудного младенца, говорит ему: "На, бери сисю, маленький!..." - она и не подозревает, что на рубеже третьего тысячелетия все еще пользуется названием наполненной молоком женской груди, которое бытовало в Каменном веке - в эпоху Мадлен или даже Среднего Перигора! Доведись современной молодой русской матери оказаться (с помощью машины времени, конечно) в четырнадцатом тысячелетии до наших дней в компании матереи-кроманьонок, она с удивлением обнаружила бы, что ее обычная фраза "На, бери сисю, маленький!" на реликтовом языке звучит довольно похоже: "На, бе ре си си у, ма о ли и!" В качестве курьеза можно сообщить читателю, что популярное у нас кошачье имя Васька, судя по некоторым его особенностям, появилось на Руси раньше имени Василий и по смыслу не имеет с ним ничего общего. Как ни странно это звучит, но прямым родственником кошачьего имени Васька скорее всего является слово "бабушка" в форме "бабуська", что в переводе с реликтового языка означает буквально: "Ковшом коровье молоко отделяет" или "Ковшом коровьего молока наделит". Значит, Васька - это тот, кого "ковшом (чашкой) молока наделяют". А вот имена Василий и Василиса, происхождение которых объясняют просто заимствованием из древнегреческого (греч. термин БАСИЛЕВС означает "царь"), на самом деле прошли более сложный путь из глубокой древности в наше время. Увы, рамки очерка не позволяют автору остановиться на этом подробнее, поскольку рассказ о контаминации многих понятий в нечто единое занял бы несколько страниц текста. (Занимательной истории происхождения имен Василий, Василиса, Базилио и слов "василиск", "базилика", "апсида", "базилевс" будет посвящен отельный очерк.)
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
