4956-1 (683064), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Здесь именно устраивались разные придворные празднества: обеды, балы, маскарады, куртаги. Лефортово было отправным пунктом царицы и на охоту соколиную и псовую.
С пребыванием императрицы в Лефортове связано важное в государственном отношении дело: сюда были вызваны будущий наследник престола, племянник Елизаветы Петровны, сын ее сестры Анны Петровны, герцогини Голштинской, и его невеста принцесса Ангальт-Цербстская, София-Августа-Фредерика, которая здесь приняла православие и впоследствии возведена была на престол с именем Екатерины II.
В 1742 году Елизавета Петровна построила в селе Покровском прекрасный деревянный дворец, а когда он сгорел - каменный. Внутри его комнаты были отделаны в китайском вкусе.
Но главным памятником в Москве императрицы Елизаветы Петровны был основанный ею и открытый 12 января (день памяти св. Татианы) 1756 года, Московский университет.
По мысли Ломоносова, поддержанной графом И. И. Шуваловым, императрица, несмотря на неудачную деятельность в Петербурге открытых Екатериной 1 при Академии Наук университета и академической гимназии, Елизавета основала университет в Москве, "где бы, - как говорилось об этом в высочайшем указе, - люди всякого звания могли свободно пользоваться наукой". К университету должны были подготовлять две гимназии: одна для дворян, другая для разночинцев. Эти заведения учреждались именно в Москве, ввиду центрального ее положения, дешевизны жизни и большого числа живущих в ней дворян и разночинцев.
Памятником екатерининского зодчества является у нас громадное здание судебных установлений в Кремле, оно построено знаменитым зодчим М.Ф. Казаковым и строилось в течение 10 лет, с 1776 года. Над куполом этого здания стояла статуя Георгия Победоносца, увезенная французами в 1812 году. В среднем здании находится громадная круглая Екатерининская зала, украшенная великолепными горельефами, изображающими деяния Екатерины II.
Примечателен стиль зодчества Екатерины II, долгое время и после ее смерти оказывавший влияние на строительство в Москве.
Стиль этот носил на себе значительные следы подражания классическому, античному, в духе ренессанса.
Если вы видите в Москве здания с колоннами на фасаде, а за ними барельефы с изображениями фигур в греческих гиматиях, или римских тогах, статуи античного характера, портики, на памятниках на кладбищах урны и т. д., то можете быть уверены, что все это выражения склонности екатерининской эпохи к ренессансу, который у нас пошел в ход на смену тому барокко, с его обилием украшений, прихотливого характера, который выдвигался в церковном и гражданском зодчестве в царствование Елизаветы Петровны. На Западе ренессанс предшествовал барокко, а у нас вышло наоборот. Проводниками у нас классического стиля были архитектор Казаков и выписанные из-за границы Кваренги, Кампорези, де-Валли и другие.
Екатерина II) приезжая в Москву, также останавливалась в Лефортове, где она вместо Анненгофских дворцов построила по плану Баженова при участии Кампорези великолепный каменный дворец, названный Екатерининским. Павел Петрович обратил его в казармы, а возобновленный после пожара 1812 года, он отдан был под 1-й кадетский корпус.
Уже с Петра Великого знать потянулась в районы, примыкающие к Яузе. В елизаветинское время приобрел здесь большие владения канцлер Бестужев-Рюмин, вблизи Анненгофа построив великолепный дом, дививший иностранцев. Императрица Екатерина купила этот дом у наследников и подарила его своему канцлеру Безбородко. Он отстроил его с помощью Кваренги еще лучше. Последний польский король Станислав Понятовский говорил, что "во всей Европе не найдется другого, подобного ему по пышности и убранству". Части этого владения перешли после к Слободскому дворцу, а затем к Техническому училищу, где сохраняется лишь малая часть того, что было выстроено.
На Немецкой улице построились графы Зубовы; на Разгуляе явился великолепный дом графа Мусина-Пушкина, сохранившийся доныне и занятый 2-й гимназией; на Басманной поселились Куракины; на Гороховом поле жил граф А. К. Разумовский (здесь теперь Николаевский сиротский институт). При доме был огромный сад, примыкавший к садам богача Демидова, дома которого перестроены для Елизаветинского института. Пассек держал дом на Мясницкой (ныне Липгарда). Юшков - масон, по фамилии которого назван переулок, построил дом в виде рога изобилия, где собирались московские масоны. Этот дом принадлежит теперь училищу живописи и ваяния и построен по проекту Баженова.
Близ Каретного ряда находился дом с громадным садом, принадлежавший Остерману-Толстому (теперь Духовной Семинарии), а рядом с ним и тоже с громадным садом (впоследствии Эрмитаж) - Корсакова. Эта местность изобиловала прекрасными прудами. У Старых Триумфальных ворот на Тверской стояли огромные дома с классическими портиками кн. Гагарина, строившего дома и в других районах, князя Белосельского-Белозерского и т.д. В Петровском парке, на прежнем Петербургском тракте, Екатерина выстроила подъездный дворец, который, носил характер смешения готического стиля с барокко.
И в центре города, но в меньшем количестве, жили вельможи екатерининского времени. На Тверской улице построил дом фельдмаршал 3. Г. Чернышев, занимавший генерал-губернаторский пост с 1782 года по 1784, открывший учрежденную Екатериной Московскую губернию, с новыми губернскими и сословными учреждениями. Для постройки этого дома послужил камень Белого города, Огромное скопление его на пустыре Тверской улицы и дало толчок Чернышеву к этой постройке. Дом этот был куплен казною для постоянного пребывания генерал-губернаторов. Первым по должности занял его в 1786 году граф Я. А. Брюс. На большой Дмитровке, после обнародования жалованной грамоты дворянству, сословие приобрело для Благородного Собрания дом у генерал-аншефа В. М. Долгорукова. На Никитской улице были дома Долгоруковых и Лобановых-Ростовских. Дом последних поныне уцелел и перешел к графам Бобринским. На углу Знаменки и Арбатской площади стоял дом Апраксина с большим театром, построенный архитектором Кампорези. Теперь его занимает Александровское военное училище. На Воздвиженке выстроен был дом Шереметевых, существующий теперь. На Моховой существует доныне и принадлежит Ру-мянцевскому музею дом Пашкова. Его стройный фасад, украшенный скульптурными фигурами, еще более был привлекателен на фоне зеленых газонов, на которых прежде били фонтаны и на дорожках которых разгуливали павлины. Между Пречистенкой и Арбатом, Поварской и Никитской, а также по линии строившихся бульваров селилось среднее дворянство, заводившее здесь свои усадьбы, отстроенные в стиле екатерининского классицизма. Вообще Москва при Екатерине II была по преимуществу городом удалившихся от дел вельмож и дворянства. В особенности здесь под конец этого царствования блистал своими празднествами и хлебосольством поселившийся в Нескучном князь Орлов-Чесменский. Со столицей тесно связаны были подмосковные поместья дворянства, из которых многие блистали роскошью своих построек и великолепием парков, как, например, Останкино и Кусково Шереметевых, Архангельское Юсуповых, Кузьминки Голицыных, Братцево Щербатовых, Знаменское Трубецких и т. д.
Церковными памятниками екатерининского времени являются следующие:
В память своего восшествия на престол императрица построила на Солянке церковь во имя св. Кира и Иоанна (теперь Сербское подворье). Строителем ее был ученик Растрелли архитектор Карл Бланк. Сын знаменитого архитектора Казакова, Родион создал прекрасную колокольню Андроньевского монастыря. Но император Павел 1 не дозволил поставить над нею последний этаж, чтобы она не стала выше Ивана Великого. Тому же архитектору принадлежат прекрасные церкви Мартина Исповедника на Алексеевской улице и Филиппа Митрополита на 2-ой Мещанской. Но лучшей церковью эпохи екатерининского классицизма является красивый по своим пропорциям храм Большого Вознесения на Никитской улице) которая прежде называлась Царицынскою потому, что здесь были владения цариц Анастасии Романовны и Наталии Кирилловны, а Никитскою она именуется по Никитскому монастырю, построенному боярином Никитою Романовым.
У Никитских ворот, близ церкви Феодора Студита, находился родовой дом героя екатерининской эпохи А. В. Суворова. В этой церкви он в молодости читал апостола и при каждом посещении Москвы поминал своих родителей. В приходе же Большого Вознесения провел свою юность другой знаменитый человек екатерининского времени - Потемкин.
Но Москва того времени была не только центром барства, с его праздниками, комфортом и роскошью, но и важным просветительным пунктом. Помянем немногих, получивших еще в елизаветинское время в университетской гимназии и пансионе и самом университете свое образование, каковы Новиков и Карамзин, которые в Москве приобрели большое просветительное значение. Новиков, окончив университет, был офицером Преображенского полка и был командирован в Москву для письменных занятий в комиссии по составлению проекта нового уложения. Сперва он составлял "дневые записи" по VII отделению комиссии "о среднем роде людей", а потом и журналы общего собрания комиссии и докладывал их императрице лично. Еще более выдвинувшись в Петербурге изданием таких сатирических журналов, как "Трутень" и "Живописец" и началом такого исторического издания, как "Российская Вифлиофика или Собрание древностей Российских", Новиков переселился в Москву и арендовал здесь университетскую типографию и "Московские ведомости". Здесь он через профессора Шварца сблизился с масонами и вступил в их "Дружеское ученое общество". В Москве Новиков развил чрезвычайно широкую просветительную деятельность: кроме "Московских ведомостей" выпускал еженедельные приложения к ним) издавал журналы и книги для народа, завел в Москве несколько книжных лавок, одну при университете, завел и другую типографию на Садовой, где теперь Спасские казармы.
Влияние Новикова на Карамзина было очень сильным. В его журналах он начал печатать первые свои произведения. По его примеру он начал издавать "Московский журнал", в котором помещал, кроме своих статей, произведения Хераскова, Державина, Дмитриева и других лучших писателей своего времени. "Письма русского путешественника", и повести "Бедная Лиза" и "Наталья боярская дочь" доставили ему большую известность. Здесь же, в Москве, он начал свои архивные занятия по русской истории, которые, после издания в Петербурге "Вестника Европы", привели его к составлению его великого труда "История Государства Российского", первые тома которого он писал частью в Москве, частью в подмосковной усадьбе князя Вяземского - селе Астафьеве.
В противоположность этим просветительным течениям при Екатерине II в Москве взяли силу старообрядцы. Главарь беспоповцев Илья Ковылин, в генерал-губернаторство дряхлого фельдмаршала Салтыкова, под благотворительным предлогом устраивая карантинные больницы во время чумы, создал Рогожский раскольнический центр под именем Преображенского кладбища, где перекрещивались в Хапиловском пруде умиравшие православные и куда свозилось их выморочное имущество. Раскольники были виновниками чумного бунта, жертвой которого сделался убитый чернью архиепископ Амвросий.
Влияние на Москву царствования Екатерины II, в различных отношениях, было значительно. Но оно не ограничилось только ее временем, а продолжалось целое столетие, до царствования императора Александра II, или, точнее, до освобождения крестьян, с которого наша столица начинает терять характер города по преимуществу дворянского, с его помещичьими особняками, с ее особым бытом, налагавшим на все свой особый отпечаток.
Вообще же должно сказать, что как ни велики были перемены и потрясения XVIII века, они не произвели в Москве глубокого переворота. Первопрестольная столица, исторически слагавшаяся в своих коренных особенностях, осталась в своих основах тем же национально-русским центром, каким она была всегда, и сохранила в России свою притягательную силу. Это тем более удивительно, что политическое, правительственное средоточие Русского государства Петром 1 перенесено было на берег Невы, в новую столицу. Производились всевозможные реформы, высшие классы переряжались в западно-европейские парики и костюмы, носились новые образовательные веяния до масонства, вольтерианства и революционного энциклопедизма включительно, а Москва по-прежнему оставалась православно-русским городом, в громадном большинстве своего населения. Перевоплощавшиеся то в немцев, то во французов московские вельможи в своих новых палатах то стиля ренессанс, то барокко, то рококо, оставались, по-старинному, русскими боярами, с их хлебосольством, с их усердием к храмам Божиим, которые теперь они строили уже в виде домовых церквей, и вообще хранили старые предания. В том же духе, хотя и в меньшем размахе, жило среднее дворянство. О купечестве, сохранившем свои долгополые одежды и дутые сапоги до 60-х годов XIX столетия, до времен Островского, и говорить нечего. Оно составляло лишь верхушку нашего, до сего времени мало изменяющегося крестьянства. А между тем оно, как заметил еще покойный И. Е. Забелин, к началу XIX столетия составляло ни больше ни меньше, как две трети всего населения нашей столицы. Этот почтенный историк Москвы говорит, что в эту эпоху из трех москвичей двое были крестьяне, притом крепостные, из которых один был дворовый, а другой принадлежал к крестьянской земледельческой семье. Москва, имевшая зимой по 600 тысяч жителей, летом оставалась с тремястами тысяч населения, потому что весною помещики уезжали из своих барских особняков и увозили в поместья своих крестьян, составлявших не только их прислугу, но и разнородных домашних ремесленников и музыкантов, хористов и даже актеров. Немало, до половины прошлого столетия, среди купечества было крепостных, которые платили гильдию и наживали миллионные капиталы.
Точно так же и новые губернские и сословные учреждения императрицы Екатерины II только внешним образом изменяли конструкцию московской администрации и разных классов населения, оставляя в Москве, в ее глубинах, все по-старому.
Список литературы
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.moskva.ru/
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
