2353-1 (683029), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Со временем немало довелось повидать и Илье Кузьмичу Безобразову. Был он воеводой на Двине, на Холмогорах, в Астрахани, состоял дворянином по "Московскому списку", сидел одно время судьей в Разбойном приказе, в 1665 году управлял Патриаршим разрядом, числился на службе и тремя годами позже. Его брат Василий стал известен тем, что ему поручил Алексей Михайлович восстановить и на первое время иметь "в хранительном попечении" жителей Новой Немецкой слободы на Кокуе.
Федор Ильич Безобразов начал строительство церкви, но завершить свою идею не смог. По всей видимости, он скончался во время строительства храма. Опекавший действительную слободу на Кокуе Василий Безобразов детей не имел, так что наследовал обоим братьям сын Ильи Андрей Ильич, стольник царя Алексея Михайловича, который избыточной служилой ретивостью положил конец и семейному состоянию, и собственной жизни. История его оказалась громкой и даже в те годы необычной. В последние годы правления царевны Софьи получил А. И. Безобразов назначение воеводой на Терки, как называлась река Терек, и, чтобы сохранить ускользающую царскую милость, обратился к московским колдунам. Отправляться в дорогу все же пришлось, но зато колдуны были выловлены, не замедлили оговорить незадачливого воеводу, признаться в колдовстве, связанном с царским именем, и это решило дело. Андрея Безобразова вернули с полпути, допрашивали "с пристрастием" - пытали и в конце концов приговорили к смертной казни. Колдунов тоже сожгли, жену Андрея насильно постригли и отправили в отдаленный монастырь. Коньково потеряло своих владельцев.
Головкин
Еще во время следствия по делу Безобразова в 1689 году "пустошь Конкову, Холзиково тож" в обмен на свои орловские владения приобретает Гавриил Иванович Головкин (1660-1734 гг.), троюродный брат Петра I, его ближайший и деятельнейший соратник. Хитрый Головкин сумел получить деревню, воспользовавшись случаем, и стал единоличным хозяином Конькова. В начале 1700-х гг. за счет переселения сюда головкинских крестьян из-под Боровска и Каширы была образована одноименная деревня, располагавшаяся вдоль Калужской дороги, одновременно служившей и западной границей всего имения.
В 1706 году Петр назначил Г.И. Головкина начальником Посольского приказа, а после Победы в Полтавской битве, прямо на поле брани - государственным канцлером, в 1717 году - президентом Коллегии иностранных дел. Великий канцлер. заключил 72 трактата с разными правительствами. Еще до того, как столица была перенесена в Петербург, Г.И.Головкин смог заняться благоустройством своего подмосковного владения. Человек, наживший огромные богатства - в Петербурге ему принадлежал весь Каменный остров, - канцлер отличался редкой скупостью и расчетливостью. Тем не менее былую пустошь он превращает в заселенную деревню, а потом и село, построив здесь церковь Троицы. В 1704 году за ним уже значится "село Конково, а в селе церковь св. Троицы, да новоселенная деревня Конково, на Большой Калужской дороге, едучи с Москвы, на левой стороне, а в ней девять дворов крестьянских, а крестьяне переведены из разных его деревень Боровского и Каширского уездов".
Но преданно служивший Петру Г. И. Головкин умеет остаться в фаворе и у следующих правителей. Его преданность каждому очередному царю не вызывает ни малейших сомнений. При Екатерине I Г.И. Головкин был членом верховного тайного совета. Императрица поручает ему свое завещание в пользу сына царевича Алексея - Петра II, а его одним из опекунов малолетнего императора. Головкин успевает его вовремя уничтожить в 1730 году, поскольку, согласно воле Екатерины, дальнейшими наследницами объявлялись ее дочери. Освободив путь для Анны Иоанновны, Г. И. Головкин становится одним из довереннейших членов ее Совета, и это главным образом благодаря ему не удается ограничить самодержавные права царицы так называемыми "кондициями".
Ту же линию приверженности дому Анны Иоанновны продолжает и сын Головкина Михаил, ставший вицеканцлером внутренних дел при правительнице Анне Леопольдовне. Он всячески торопит правительницу с провозглашением себя императрицей и потому после захвата власти Елизаветой Петровной становится государственным преступником. Елизавета приговаривает его к смертной казни, замененной в виде исключительной милости пожизненной ссылкой в зимовье Германг в Якутии. Отношение ко всей семье Головкиных при новом дворе резко меняется.
Брат М. Г. Головкина Александр Гаврилович(1688-1760), к которому переходит Коньково, предпочитает остаться за границей, где был русским посланником в Берлине, Париже, Голландии. Судьбы почти всех его потомков с тех пор связаны с Голландией. При нем, в 1747 г. в Конькове ("Село Конково, что была деревня Степановская, Бесова тож, на враге") впервые упоминается "двор помещиков с каменным строением"(датируемый современными учеными 1710-1720 годами) и церковь.
Воронцов
В 1752 году Головкин продал Коньково вице-канцлеру - М.И. Воронцову (1752-1767 гг.), который был мужем любимой двоюродной сестры царицы Елизаветы Петровны. Когда в 1758 канцлера А.П. Бестужева-Рюмина постигла опала, на его место был назначен Михаил Илларионович Воронцов. Он исполнял эту должность пять лет. Большинство историков, следуя суровому приговору Манштейна, называют его малоспособным, малообразованным и поддающимся чужому влиянию. Зато все считают Михаила Илларионовича человеком честным, мягким и гуманным. Новый владелец села был связан по службе с Петербургом, но находил время и для Коньково.
По свидетельству Михаила Илларионовича, усадебные палаты "из фундамента великие трещины имеют и вновь перестройки требуют", что позволяет предположить, что их строителем был еще Г.И. Головкин, Впрочем, такое критическое описание дома в письме к помещику могло быть просто приемом, рассчитанным на то, чтобы сбить продажную цену имения, которое М.И. Воронцов и приобрел в 1752 г. Сразу после этого он попытался добиться у императрицы Елизаветы Петровны пожалования Конькова в подарок, то есть фактически возвращения уплаченных им денег из казны. Прося ходатайствовать об этом всемогущего фаворита графа А.К. Разумовского, М.И. Воронцов отметил, что в усадьбе находятся "палаты каменные на 10 покоев".
Связанный постоянно с Петербургом и пригородными его императорскими резиденциями, М. И. Воронцов тем не менее находит время и для Конькова. В годы его хозяйствования здесь разбивается необычный парк - из берез, с геометрическими распланированными аллеями.
На средства крестьян при Воронцове сооружается белокаменный столб - "ОБЕЛИСК" - для обозначения поворота в усадьбу Коньково. Одно из преданий гласит, что обелиском было отмечено посещение Конькова императрицей Екатериной. Но он, как и подавляющее большинство подобных памятников, не имеет надписей, рассказывающих о конкретной причине его создания. "... Такие же чисто декоративные сооружения служат часто и украшениями парков, верстовыми столбами, фонтанами, виньетками и т.д., - писал незадолго до первой мировой войны искусствовед Ю.И. Шамурин. - Такой памятник невольно станет интимным, понятным только тому, кто поставил его в ознаменование какого-нибудь радостного или печального события своей жизни. А так слушать только свою душу, не заботясь об окружающем, о будущем, не всегда умели люди!.."
В 1971-72 годах, в связи с прокладкой линии метро и сносом села Коньково, этот памятник, имеющий форму сильно увеличенного верстового столба екатерининской эпохи, был перевезен Музеем архитектуры имени А.В. Щусева и установлен в Донском монастыре, где и находится в настоящее время. Недавно властями Москвы по инициативе местной Управы было принято решение об установке неподалеку от Троицкого храма копии обелиска с табличкой, рассказывающей об истории этого памятника архитектуры. Вернуть на место историческую ценность к сожалению не позволяет существующее законодательство об охране музейных ценностей.
Среди тех, кто живет вместе с Воронцовыми в Конькове, известная культурная деятельница екатерининских времен, президент Российской академии наук Е. Р. Дашкова и будущий покровитель А. Н. Радищева, ее брат А. Р. Воронцов.
Безоговорочные сторонники Петра III, супруги Воронцовы, если и не подвергаются опале с приходом к власти Екатерины II, то все же их положение при дворе резко меняется. Поэтому сразу после смерти мужа в 1767 году А. К. Воронцова торопится избавиться от Конькова - ее жизнь ограничивается теперь Петербургом, богатейшим Воронцовским дворцом в Литейной части столицы на Неве.
Наумиха
С 1767 г. Коньково принадлежало Авдотье (Евдокии) Наумовне Зиновьевой (1717-1773), которую вместе с ее мужем петербургским обер-комендантом генерал-поручиком Николаем Ивановичем Зиновьевым (он в 1769 г. приобрел граничившую с Коньковом пустошь Степанкове (Дубенково, Гриднево тож), а в 1773 г. умер) по праву можно назвать духовными наследниками печально известной Салтычихи (Д.А. Салтыковой), владевшей расположенными южнее селом Троицким и деревней Верхние Теплые Станы.
Тетка всемогущих братьев Орловых, дочь известного русского кораблестроителя Наума Акимовича Синявина (около 1680-1738 гг.), сестра Алексея Наумовича Синявина (около 1680-1738 гг.), известных военно-морских деятелей, двоюродная тетя известного адмирала Дмитрия Николаевича Синявина, жена петербургского генерал-полицмейстера, А. Н. Зиновьева, она оставила память такую же страшную, как ее предшественница. И хотя в это время уже подходило к концу следствие по делу Салтычихи, Зиновьева мало чем отличалась от своей соседки.
А.Н.Зиновьева или Наумиха, грубая и сварливая, отличалась редкой жестокостью в расправах с крестьянами, даже с членами своей семьи. Хотя Зиновьевы, в отличие от Салтычихи, не прибегали к убийствам (по крайней мере, указаний на это нет), но тем не менее обращались со своими крепостными жестоко. А память о суровости бар переходила из поколения в поколение. Еще в 1923 г. местный старожил рассказывал посетившему Коньково художнику А.М. Васнецову: "...При Екатерине II здесь был помещик Зиновьев, гроза крестьян, какой-то маньяк, настроивший бастионы, выкопавший рвы, выложивший пруд белым камнем, наставивший здесь пушек. Он измучил людей работой, мечтал пруды соединить с Москвою-рекою. На него жаловались царице, она его укротила". Как и во всех легендах, здесь вымысел причудливо переплетается с действительностью: очевидно, какие-то строительные работы в имении велись, но связать его пруды с рекой Москвой не было бы возможным даже сейчас - уж больно далеко находятся они друг от друга. Сведения же о пушках и бастионах ни подтвердить, ни опровергнуть пока не представляется возможным.
Однако, энергичная и расчетливая хозяйка, Зиновьева присоединяет Коньково к ранее купленной части тех же соседних земель, получившая название Конькова-Сергиевского, разделенных еще в Смутное время.
Орловы
В 1773 году Н.И. Зиновьев умер. Имение перешло к дочери А.Н. и Н.И. Зиновьевых Екатерине Николаевне (1758-1781 гг.), которая в отличие от своих родителей имела мягкий и добрый характер.
Братья Орловы - постоянные гости в Конькове и при жизни своей тетки Зиновьевой, и после ее смерти в 1773 году. В юную Екатерину влюбился генерал, командующий русской артиллерией покровитель М.В.Ломоносова Григорий Орлов. Его имя носит самый знаменитый алмаз. Хотя дарил этот алмаз Григорий Орлов Екатерине II, которую возводил на престол и с которой одно время даже собирался обвенчаться, истинную любовь он испытал к своей кузине Екатерине. Стал ее мужем невзирая на противодействие императрицы.
Когда Григорий Орлов обратил слишком пристальное внимание на свою тринадцатилетнюю кузину,импереатрица всячески старается помешать знакомству своей удачливой соперницы и, хоть и бывшего, фаворита. Она воспринимает их возможный брак как личное оскорбление. Царедворцы готовы предположить, что приобретение Конькова в Дворцовое ведомство имеет целью прекратить опасное соседство: имение Григория Орлова Нескучное находилось слишком близко.
Этот шаг не дает результатов: в 1776 Екатерина II приобрела Коньково, годом позже Г. Г. Орлов вступает в брак с Екатериной Зиновьевой. Симпатии общества оказались - Екатерина об этом прекрасно знала - на стороне молодых. К тому же шесть лет борьбы за Орлова заставили императрицу взять себя в руки. Екатерина отказалась от угодливо предложенного Синодом расторжения брака Орловых ввиду близкой степени родства, наградила графиню своим усыпанным бриллиантами портретом - отличие статс-дамы двора, но и подсказала супругам целесообразность немедленного отъезда за границу. Видеть их перед собой было выше ее сил.
А современники, со своей стороны, не жалеют самых восторженных похвал молодой Орловой, то ли искренних, то ли во многом порожденных неприязнью к Екатерине. Это ей, "романтической графине", по выражению одного из иностранных наблюдателей жизни русского двора, приписывались положенные на музыку, ставшие одним из популярных романсов конца XVIII века стихи:
"Желанья наши совершились.
Чего еще душа желает.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
