89124 (678070), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

воспаление

оперативное вмешательство по поводу внематочной беременности

ранее проведенная стерилизация

врожденные отклонения в развитии половых органов

эндометриоз (наличие эндометрия кроме как в матке)

бесплодие неясного генеза

отсутствие или недостаточная продукция цервикальной слизи, что

препятствует прохождению сперматозоидов в полость матки

антиспермальные антитела в крови женщины

отдельные случаи снижения фертильности у мужчин

За простотой этого схематичного описания методики ЭКО и ПЭ, как достижения цели —желанной беременности, сто­ит и конкретная «цена». И дело не только в рублевой стои­мости процедуры, хотя она достаточно велика (1 млн. руб­лей — начало 1995 года). В понятие «цены» входит здоро­вье и даже жизнь женщины. Показательно в этом плане, что в одном из центров по лечению бесплодия перед началом процедуры женщина и ее супруг в обязательном порядке должны оформить заявление, которое начинается так: «Мы предупреждены о том, что оперативное вмешательство, применяемое для такого лечения, может сопровождаться осложнениями». Под осложнениями имеется в виду прежде всего риск многоплодной беременности, который в 20 раз превышает ее возникновение в норме. В понятие осложнений многоплодной беременности входят: угроза преждевре­менных родов, смертность женщин и детей, малая масса детей (в 10 раз чаще, чем в популяции) и т. д. Существует риск чрезмерной гормональной стимуляции яичников, приводящей иногда к их увеличению и даже разрыву (для доноров спермы никакой сравнимой опасности не существует).

Очевидно, что осознаваемая степень риска вынуждает ор­ганизаторов центров искусственного оплодотворения вносить в документ и такие пункты: «Заявляем, что мы не будем воз­буждать уголовное дело против сотрудников Центра, не пред­примем каких-либо действий, судебных преследований, ис­ков или счетов, связанных с проводимым лечением... Нам известно, что в связи с трудностями процедуры, может по­требоваться не одна попытка для достижения беременности, а также, что лечение бесплодия может оказаться безрезуль­татным... Мы предупреждены о том, что ... дети, рожденные в результате ЭКО... могут иметь отклонения в развитии». К этому выводу, несмотря на ряд обнадеживающих результа­тов, приходит и В. Бахтиарова: «Каждый из методов ИО уве­личивает риск перинатальной патологии и тяжелую невроло­гическую инвалидность с детства».

В нравственном наполнении понятия «цены» входит и судьба человеческих эмбрионов — запасных, лишних, ос­тавшихся невостребованными. Это — либо уничтожение, либо «служение науке», что впрочем одно и тоже. «Особый фундаментальный интерес» к человеческим эмбрионам и возможность его «фундаментальных» последствий для куль­туры определила самоограничивающее решение междуна­родной общественности: срок проведения фундаменталь­ных исследований с эмбрионом — до 14 дней. Сама по себе эта цифра загадочная и, очевидно, относительная. Но факт этического самоограничения биомедицинской науки налицо. Есть основание рассматривать это скромное достижение науки на пути ее нравственного наполнения нача­лом тенденции, определяющей развитие науки в XXI веке.

Либеральная позиция и законы. Определяющим мировоззренческим контекстом «новых технологий зачатия» является либеральная идеология с ее высшими ценностями «прав и свобод» человека и метафизическо-материалистическим основанием.

Основной принцип либеральной позиции по отношению к искусственному оплодотворению — это «право каждой жен­щины иметь ребенка». Или, как констатировала доктор А. А. Шорохова в 1925 году: «Материнское счастье есть неотъем­лемое право всякой женщины». Основанием этого права в рамках либеральной идеологии является естественно-биоло­гическая функция деторождения. Определенным образом на методику искусственного оплодотворения работает и мате­риалистический мировоззренческий принцип понимания че­ловека не как «образа и подобия Божия», а как образа и подо­бия обезьяны. Под знаком именно этого принципа в 20-е годы в России по инициативе И. Иванова, уже упоминавшегося про­фессора экспериментальной зоотехники, и с санкции Совнар­кома СССР начали проводиться практические опыты получе­ния «новогибридного человека» путем скрещивания людей с антропоморфными обезьянами. Перенос положительного опы­та из зоотехники и ветеринарии на «человеческую модель» — факт эмпирической науки. Доктор А. А. Шорохова писала:

«Женщина не исключение из общего для всего животного мира правила, относительно возможности зачатия от искус­ственного оплодотворения».

Сведение ряда эмпирических фактов разных уровней ор­ганизации жизни к общим закономерностям, безусловно, достижение эмпирической науки. Но для человеческой куль­туры имеет значение не только познание или констатация какого-либо факта или общего закона конкретной наукой. Вл. Соловьев справедливо полагал, что «такая наука не мо­жет иметь прямого отношения ни к каким живым вопросам, ни к каким высшим целям человеческой действительности, и притязание давать для жизни идеальное содержание было бы со стороны такой науки только забавным».

Примером такого рода «притязаний» является суждение доктора А. А. Шороховой: «Есть ли основания отказывать в искусственном оплодотворении женщинам, желающим иметь ребенка не половым путем». Естественно, что находясь в рамках ориентации эмпирической науки — нет оснований. Таким образом был открыт переход с одного — более кон­кретного и низшего — уровня рассмотрения жизни, на дру­гой — социальный и нравственный.

Первое положение статьи 35 «Искусственное оплодотво­рение и имплантация эмбриона» в «Основах законодатель­ства Российской Федерации об охране здоровья граждан» (1993 г.) гласит: «Каждая совершеннолетняя женщина де­тородного возраста имеет право на искусственное опло­дотворение и имплантацию эмбриона». За этой «каждостью» и этим ничем не ограниченным (даже медицинскими показаниями, не говоря уже о морально-этических) «имеет право» стоит ряд возможных непредсказуемых изменений социальных и половых ролей в человеческих отношениях.

О чем идет речь? Во-первых, о косвенной поддержке ин­вертированных лиц (гомосексуализм мужской и женский). Во-вторых, о весьма проблематичной в нравственном отноше­нии перспективе воспитания детей в неполных семьях. В-третьих, о возможных деформациях института семьи в сторону увели­чения неполных семей и реальном росте числа детей, рожден­ных вне брака. В-четвертых, о неизбежных изменениях нравст­венного сознания, которые будут связаны с обесцениванием таких ценностей, как «любовь», «братство», «альтруизм», «ми­лосердие» и других, близких с ними понятий, коренящихся в биофизиологической «плоти» человеческих взаимоотношений. О. Хаксли в своем романе-антиутопии «О дивный новый мир» разворачивает до логического предела возможности и послед­ствия искусственного оплодотворения, ставшего законодатель­ной нормой «Мирового Государства». Семья, материнство, еди­нобрачие здесь запрещены и рассматриваются как источник сильных и нежелательных эмоциональных переживаний, душев­ной боли и, в результате — всевозможных болезней. Место «любви» в иерархии ценностей данного общества занимает по­нятие «взаимопользование», фиксирующее презрение к досто­инству человека и отрицание личной свободы.

Сто лет разделяют юридический запрет на искусственное оплодотворение (1883 г., Франция) до его законодательного признания, в частности, в России. Шестьдесят лет разделя­ют утопическую ценность «взаимопользование» (1932 г. — выход в свет романа О. Хаксли) до взаимовыгодного рынка половых клеток, донорства, заказных родов. Новый вид меж­дународного бизнеса — «зачаточного» или «репродуктивно­го» — получает широкое распространение в Европе. Реклама фирм, занимающихся подобной практикой, например, «Польско-Нидерландского контактного бюро» с указанием цены за суррогатное материнство — 22,5 тысячи долларов, становит­ся типичной и для российской прессы. Донорство половых клеток платное, так как процедуру ИО рассматривают не как лечение болезни, а как улучшение качества жизни. Сколько лет понадо­бится для полного выхода «терапии бесплодия» на уровень социально-нравственного принципа «асексуального размно­жения» или «техногенного» деторождения?

Консервативная позиция. Вл. Соловь­ев, предвидя практически 100 лет назад технологическую экспансию («абсолютизм эмпирической науки»), полагал:

«Избежать этого можно, только признавая выше человека и внешней природы другой, безусловный, божественный мир, бесконечно более действительный, богатый, живой, нежели этот мир призрачных поверхностных явлений, и такое при­знание тем естественнее, что сам человек по своему вечно­му началу принадлежит к тому высшему миру и смутное воспоминание о нем так или иначе сохраняется у всякого, кто еще не совсем утратил человеческое достоинство».

В настоящее время российская общественность распо­лагает конкретной оценкой искусственного оплодотворения с христианской, православной точки зрения.

Эта оценка формируется в границах основополагающих постулатов христианства. Один из них — таинство брака, через которое «дается объективное божественное основа­ние для благодатной жизни». Освя­щение союза мужчины и женщины описано в первой книге пророка Моисея «Бытие»: «И благословил их Бог и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь» (Быт., 1, 28). Благо­словение деторождения так описывается пророками. «Ибо Ты устроил внутренности мои и соткал меня во чреве матери моей», «Не сокрыты были от Тебя кости мои, когда я созидаем был в тайне, образуем был во глубине утробы» (Пс., 138, 13, 15). «Зародыш мой видели очи Твои; в Твоей книге записаны все дни, для меня назначенные, когда ни одного из них еще не было» (Пс., 138, 16).

При описании таинства создания человека пророками используются физиологические понятия и образы. В то же время они свидетельствуют о событии всегда большем и более значимом, чем его физиологическая канва. Это «боль­шее» раскрывается в восклицании Евы при рождении пер­венца: «Приобрела я человека от Господа» (Быт., 4, 1). и в свидетельстве св. Максима Исповедника: «Святый Дух присутствует во всех людях без исключения как хранитель всех вещей и оживотворитель естественных зарождении…».

Эти исходные принципы дают основание выйти на уровень конкретных суждений православных авторов по морально-эти­ческим вопросам искусственного оплодотворения. К сожале­нию, они сегодня не многочисленны и между ними есть не­большие расхождения. Одна из этих позиций — рассуждения о. Николая Балашова. Они сводятся к следующим выводам:

1. Искусственное оплодотворение незамужней женщины осу­ждается прежде всего, исходя из интересов ребенка, который «заведомо лишается возможности быть воспи­танным в полноценной семье».

2. Искусственное оплодотворение замужней женщины без со­гласия и участия ее мужа недопустимо, «ибо ложь и дву­смысленность разрушают целостность брачных отношений».

3. Искусственное оплодотворение с согласия мужа и с ис­пользованием донорского генетического материала «раз­рушает связь супружеской верности. Если уж муж неспо­собен к оплодотворению и медицинская наука не может ему помочь, жена должна принять его таким, каков он есть, не пытаясь в той или иной форме найти подмену».

4. Относительно гомогенного оплодотворения о. Николай Балашов разделяет вывод о. Стэнли Каракаса, что ис­кусственное оплодотворение спермой мужа — «это впол­не уместный способ использования медицинских знаний, позволяющий христианскому браку реализовать одну из главных целей: продолжение рода».

5. Способ искусственного оплодотворения in vitro вызывает этические возражения в связи с необходимостью унич­тожения «лишних» эмбрионов, что несовместимо с пред­ставлениями Церкви о человеческом эмбрионе как носи­теле человеческого достоинства.

6. «Возможна, однако, и модификация оплодотворения в про­бирке с использованием единственной яйцеклетки или с им­плантацией всех образовавшихся эмбрионов в утробе мате­ри». Хотя, как отмечает о. Николай, не все православные авторы разделяют эту позицию. Например, о. С. Харакас не без основания полагает, что манипуляции с человеческой жизнью у самых ее истоков могут иметь «непредсказуемые последствия в плане формирования менталитета».

7. С точки зрения защиты целостности и уникальности брач­ных отношений, практика донорства яйцеклеток и опло­дотворенных эмбрионов представляется моралью недо­пустимой.

8. В разряд этой оценки попадают все разновидности сур­рогатного материнства. В основе этого метода лежит «пре­небрежение глубочайшей эмоциональной и духовной свя­зью, которая устанавливается между матерью и младен­цем во время беременности», не говоря уже о кризисе идентичности рожденного таким образом человека.

Для современного Православия, таким образом, харак­терна различная степень приемлемости «аномальной техни­ки деторождения».

Позиция же Римско-Католической Церк­ви более однозначна. Она выражена в официальных доку­ментах, в информационных бюллетенях папской курии, ре­чах и обращениях папы Пия XII, документах Второго Ватиканского Собора и т. п. Методы искусственного оплодотво­рения католическая церковь осуждает, исходя из традицион­ного для моральной теологии понятия естественного закона.

Устойчивая консервативность христианской позиции противостоит подвижной изменчивости либерализма. В ли­беральной идеологии, как правило, «естественные осно­вания — в нашем случае естественно-биологическая функ­ция деторождения — превращаются в социально-нравст­венные ценности и правовые нормы» («право каждой жен­щины иметь ребенка»). Но путь реализации этой нормы в рамках либерализма — это путь борьбы с своим собствен­ным «естественным основанием», путь «побед над приро­дой», т. е. противоестественный путь «освобождения че­ловека» от его собственных природных свойств и, в итоге, от самого себя. «Это могло случиться только в силу спо­собности (человека — И. С.) самоопределяться изнутри... дающей человеку возможность действовать и хотеть не только сообразно его естественным склонностям, но так же вопреки своей природе, которую он может извратить, сделать «противоестественной». Падение человеческой природы является непосредственным следствием свобод­ного самоопределения человека». Но «свободное самооп­ределение человека» — позиция, более близкая скорее XVIII-XIX векам, нежели XXI веку, которому предшествовал XX, с его атомными экспериментами и катастрофами, со­циально-политическими драмами, нигилистическим опы­том и экологическим прозрением.

Характеристики

Список файлов реферата