61141 (674130), страница 2
Текст из файла (страница 2)
В иранскую смуту решительно вмешался Надир (1688— 1747), выходец из тюркского племени афшар, принадлежавшего к кызылбашам Хорасана. В юности бывший рабом у узбеков, он бежал и стал предводителем разбойничьей шайки. Захватив крепость Келат в Хорасане, он поступил на службу к Тахмаспу II и принял титул Тахмасп-кули хан (т. е. «хан — раб Тахмаспа»). Ничем не владевший реально Тахмасп так и остался бесцветной тенью при энергичном Надире, который разгромил в 1729 г. афганцев, а в 1731 г. сверг Тахмаспа (заключившего унизительный мир с османами). В 1732 г. он заключил новый договор с Россией, по которому русские войска выводились из Баку и Дербента. Россия пошла на это ради союза с Надиром против османов, которые тогда готовились к очередной войне с русскими и уже воевали с Надиром. К 1735 г., когда Надир практически изгнал османов из Закавказья, Россия заключила с ним официальный союз, после чего могла сосредоточиться на отражении очередного нападения крымцев, поддержанных Стамбулом. Тогда же Надир предпринял поход в Дагестан против некоторых местных властителей, союзных османам.
В1736 г. Надир был провозглашен шахом на курултае знати, созванном в Муганской степи на территории Азербайджана. Однако ни этот факт, ни тюркское происхождение Надир-шаха не способствовали смягчению его гнета в Азербайджане. Это явилось причиной антииранских восстаний в Ширване, Шеки и других азербайджанских областях в конце 30-х — начале 40-х годов XVIII в. Надир-шах, как и другие мусульманские властители, вообще мало внимания обращал на этническую принадлежность его подданных. Известно, в частности, что его 200-тысячная армия наполовину состояла из неиранцев, включая его бывших противников — афганцев, узбеков и других. Одержимый стремлением воевать, он без конца совершал походы в Индию, Аравию, Афганистан, Дагестан (дважды — в 1740 г. и 1743 г.). Ради этого он все время наращивал поборы с населения, «подтягивал» дисциплину, ссорил между собой различные группировки знати, не доверяя никому, в том числе своим соплеменникам афшарам. Вполне закономерно, что дело кончилось заговором знати и убийством Надир-шаха в 1747 г.
В период анархии, охватившей все подвластные Надир-шаху территории после его смерти, в Азербайджане образовалось до пятнадцати государств, из которых наиболее значительны были Кубинское, Карабахское и Шекинское ханства. Постепенно среди них стало доминировать Дербентско-Кубинское ханство, объединившее юг Дагестана и север Азербайджана. Его правитель Фатх-Али-хан (1758—1789) был искусным государственным деятелем, успешно лавировавшим между османами, восточной Грузией, Россией и правителями центрального Ирана. Большинство его подданных, однако, были лезгинами и основу армии составляли, по свидетельству историков, 10 тыс. «лезгинских молодцов» (джаванан-е лазги). С ними он нередко захватывал и подчинял себе соседние ханства Азербайджана и Дагестана, особенно в 70—80-е годы XVIII в.
Фатх-Али-хан вынужден был считаться с все более пробивавшей себе дорогу в Закавказье пророссийской ориентацией. Все народы Закавказья страдали от бесконечных войн и многовекового соперничества Ирана и Османской империи. Поэтому они (прежде всего, конечно, христиане, но также таты и часть мусульман) надеялись, что Россия защитит их от османо-персидских завоевателей. Тем более они видели, как успешно Россия воюет с османами, постепенно отбирая у них Крым, степи Предкавказья и Черноморское побережье. Поэтому не вызывает удивления, что в 1775 г. Фатх-Али-хан Кубинский направил послов к командованию русской армии на Кавказе с просьбой о покровительстве. А в 1783 г. посольство в Петербург с обращением о принятии российского подданства направил не менее влиятельный Ибрагим Халил-хан Карабахский (1759—1806). С аналогичными просьбами выступали потом ханы Баку, Дербента, Ленкорани, Табасаранав 1793—1802 гг.
В Иране в это время выдвигается постепенно верхушка племени каджаров, господствовавшая в округе Тегерана, а также — в Карабахе. Вначале они потерпели поражение в борьбе с векилем (регентом) центрального Ирана Карим-ханом, подчинившим себе (во многом формально) и Азербайджан. Однако после смерти Карим-хана глава каджаров Ага Мохаммед-хан или «Ахта-хан» (т. е. Кастрат-хан, ибо он был кастрирован Карим-ханом) довольно быстро овладел ситуацией, с удивительной, даже для восточного деспота, жестокостью расправившись со всеми своими противниками. Уже в 1786 г. он перенес столицу из Исфагана в Тегеран и начал борьбу за подчинение окраин государства. В Азербайджане его поддержал только правитель Ганджи, также из племени каджаров. Остальные мусульманские правители Азербайджана (не говоря уже об армянских князьях — меликах) были против воцарения Ага Мохаммед-хана. Против него образовали союз Фатх-Али-хан Дербент-Кубинский и царь Восточной Грузии Ираклий II, в 1783 г. заключивший знаменитый Георгиевский трактат с Россией о протекторате. Однако после смерти Фатх-Али-хана в 1789 г. его ханство распалось, а его наследники (Ахмед-хан и особенно сменивший его в 1791 г. младший брат Шейхали) были людьми заурядными и непостоянными. Ага Мохаммед-хан, собрав войска, вторгся в Закавказье в 1795 г. и подверг его разгрому, особенно Грузию. Вернувшись в Тегеран, он официально короновался шахом в 1796 г. В следующем году он вновь совершил опустошительный поход в Закавказье, причем направленный Екатериной II на помощь кавказцам отряд русских войск графа В. Зубова после смерти императрицы был остановлен на полпути и возвращен обратно ее преемником Павлом I. Это дало возможность шаху вновь учинить разгром Закавказья. Однако в мае 1797 г. Ага Мохаммед-хан был убит своими же приближенными, с которыми он собирался расправиться, в азербайджанской крепости Шуша. Шахом стал племянник убитого Баба-хан, принявший имя Фатх Али-шах.
Но при нем, как и при последующих шахах Каджарской династии, Иран неудержимо скатывался в пропасть экономического и социального упадка. Он был не в силах удержать завоевания Исмаила I, Аббаса I и Надир-шаха. Количество городов и горожан в них сократилось за время бесконечных и во многом безрезультатных войн, разорявших страну в XVII—XVIII вв. Более того, окраины государства стали отходить к более сильным соседям (например, восточный Хорасан с Гератом отошел и, как оказалось, навсегда, к Афганистану). Соперничество с османами постепенно становилось историей, ввиду того, что сама Османская империя, отступая под натиском России с севера, одновременно превращалась в объект экономической и всякой иной экспансии Англии и Франции. Эти же державы столь же интенсивно, начиная с XVIII в., проникали в Иран. Но это противоречило интересам России, уверенно вошедшей в XVIII в. в число великих держав. Англо-французское влияние в Иране и Османской империи было направлено на «сдерживание» продвижения России на юг и против ее закрепления на берегах Черного и Каспийского морей, определявшегося политическими, экономическими и геостратегическими целями Российской империи.
Стоит подчеркнуть особенно, что исторически движение России на юг было вызвано еще стремлением Московского государства XV—XVII вв. защититься от набегов степных кочевников и притязаний мусульманских государств — наследников Золотой Орды (Крымского, Казанского, Астраханского ханств и Ногайской Орды) на выплату им Москвой дани. При этом Иран и Османская империя, особенно — последняя, нередко поддерживали эти постордынские претензии и часто стояли за спиной, например, крымских ханов, ногайских и иных мурз, эмиров и прочих правителей. Поэтому Россия, справившись с постордынцами, неизбежно должна была столкнуться с их покровителями, хотя в целом избегала этого до конца XVII в. Но с этого периода, особенно с царствования Петра I, придавшего внешней политике России небывалый динамизм, начинается непосредственное противостояние Османской империи в первую очередь и более слабого Ирана могучему северному соседу. В том, что касается Ирана, это была совершенно безнадежная борьба, заранее обреченная на поражение.
Во-первых, Иран был внутренне ослаблен, разорен и нестабилен. Во-вторых, взаимные распри феодальных правителей провинций и областей при плохом управлении ими из центра создавали совершенно нетерпимую обстановку для большинства жителей, особенно для крестьян и горожан. В-третьих, христианское население государства Каджаров, особенно на Кавказе, издавна придерживалось прорусской ориентации и, начиная с XV в., все время ожидало помощи от русских, а потом и освобождения при их участии как от социально-политического, так и национально-религиозного угнетения. И хотя среди верхушки закавказских государств шла борьба между сторонниками ориентации на Россию и на мусульманские державы, успехи России в XVIII—XIX вв. постепенно, но настойчиво склоняли чашу весов в ее пользу.
Заняв Тбилиси после его разгрома иранцами в 1797 г., Россия твердо встала в Закавказье, создав условия избавления местных жителей от постоянного разорения либо иранцами, либо османами. Правители почти всех ханств Азербайджана и Армении (Бакинского, Ереванского, Нахичеванского), не говоря уже о тех, кто давно был связан с Россией, тоже решили воспользоваться этой благоприятной ситуацией. В 1803— 1805 гг. Карабахское, Шекинское и Ширванское ханства были присоединены к России относительно мирным путем (не исключавшим трений с некоторыми ханами, например с Шей-хали, сговорившимся с иранцами). В Гандже русские встретили сопротивление, вынуждены были осадить ее в 1803 г. и взять в начале 1804 г., что послужило поводом для войны 1804—1813 гг. с Ираном. Однако слабая армия Ирана была разбита под Эчмиадзином русскими войсками генерала Ци-цианова (по происхождению грузинского князя). Не сумев тогда взять Ереван, русские войска, тем не менее, смогли в дальнейшем занять большую часть Азербайджана в 1805 г., а в 1806 г. овладели также Дербентом, Баку, Муганью и другими местностями. В дальнейшем иранцы во главе с энергичным сыном шаха Аббас-мирзой также терпели поражения от русской армии (под Нахичеванью в 1808 г., при Асландузе в 1812 г.), несмотря на помощь деньгами, оружием и инструкторами сначала от Франции, а потом от Англии. Причиной тому стало средневековое устройство армии Ирана, состоявшей во многом из конных дружин кочевых ханов, более привычных к набегам и грабежам, но прежде всего открытое сопротивление и саботаж местных кавказцев, особенно армян, повсеместно переходивших на сторону русских и нападавших на шахские войска. По Гюлистанскому договору 1813 г. практически весь северный Азербайджан (в отличие от южного, называемого «Иранским») был присоединен к России.
Не смирившись с поражением, шах и его окружение при щедрой помощи Англии стали готовиться к новой войне, которая и была развязана в июле 1826 г. Отступавшие в начале русские войска вскоре перешли в наступление. В октябре 1827 г. ими был взят Ереван, а вскоре вслед за этим — Тебриз, центр южного Азербайджана. Шах вынужден был начать переговоры, завершившиеся Туркманчайский договором в феврале 1828 г., по которому к России была присоединена Армения и за ней окончательно закреплялись все бывшие владения Ирана в Закавказье.
Несмотря на колониальную в дальнейшем политику русских царей, присоединение к России способствовало ускорению прогрессивных процессов развития и модернизации Азербайджана. Он был избавлен от постоянных разорительных нашествий, феодальных междоусобиц, внутренней раздробленности. Включение страны в общероссийские экономические и социальные процессы, хотя и шло по ряду объективных причин медленно, но все же имели место. Ханства превращались в области и провинции, а их властители, даже сохраняя пышные титулы, теряли реальную власть. Общероссийское законодательство и судебные нормы вводились в Азербайджане постепенно. Местные феодалы были уравнены в правах с русскими дворянами и привлекались к управлению, «врастая» постепенно во все звенья российского чиновничества на Кавказе и в ряды офицерства, так как закавказская администрация имела преимущественно военный характер. Кстати, азербайджанские ополченцы вместе со своими султанами, беками и агаларами участвовали на стороне России еще в войне 1826—1828 гг. против Ирана. Сохраняли привилегии и представители христианского (грузино-армянского), и мусульманского духовенства, с 1872 г. подчинявшегося особому Духовному собранию во главе с муфтием Закавказья, который, однако, назначался министром внутренних дел России, а не избирался в соответствии с мусульманской традицией. Тем не менее, в основном мусульманская верхушка (в том числе духовенство) обладала значительными правами и была настроена на сотрудничество с российской властью.
Во многом более быстрым переменам мешали как патриархальность и средневековый характер многих местных общественных институтов и обычаев, так и настойчивое стремление местной знати сохранить традиционное наследие. Царская администрация, опиравшаяся на эту знать, всячески ей содействовала. Поэтому, например, крестьянская реформа, проведенная в России в 1861 г., в Азербайджане была реализована только в 1870 г. и в более урезанной форме. Крестьяне не получили здесь, в отличие от своих собратьев в центральной России, кредитов на выкуп своих наделов. В течение 25 лет после реформы ни одного такого выкупа в Азербайджане не было. Тем не менее начавшиеся миграции лично освобожденных крестьян в города способствовали втягиванию Азербайджана в общественное разделение труда в масштабах всей России, включению во всероссийский рынок, росту товарных отраслей сельского хозяйства и начальной индустриализации.
Во многом ускорению развития способствовало строительство железных дорог и разработка нефтепромыслов, в которых с самого начала мощные позиции занял иностранный капитал (Нобель, Ротшильд и другие). Только в районе Баку добыча нефти выросла с 23 тыс. т в 1872 г., до 11,4 млн т в 1901 г., составив около 50% мировой нефтедобычи.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
